«Что за…» — пронеслось в голове, но Вилл заставил себя сосредоточиться. Мысленная пощёчина привела в чувство вовремя: Шрам получил спасительную порцию исцеления за мгновение до того, как Падальщик нанёс бы смертельный удар.

Книга зависла прямо над боссом. Страницы забились в яростном трепете, хлопая друг о друга с нечеловеческой скоростью, словно от ураганного ветра. Затем они одна за другой начали вырываться из переплёта, образуя вокруг книги безумный хоровод. Ослепительная вспышка света ударила по глазам, а следом грянул не раскат грома, но оглушительный треск, будто ломалась сама ткань реальности. Когда зрение вернулось, на месте, где только что кружили страницы, зияла рана. Неровный, пульсирующий разрыв в пространстве, чьи края светились ядовитым фиолетово-розовым цветом, а внутри клубилась абсолютная, всепоглощающая чернота.

— А-а-а! — отчаянный вопль Шрама заставил опустить взгляд. — Парни, оно меня засасывает!

Его ноги вдруг заскользили по земле в противоположном направлении — к Падальщику и зияющему над ним разрыву. Невидимая сила становилась сильнее — сперва она начала волочить его по земле. Словно тряпичную куклу, а затем его и вовсе оторвало от земли.

В последней отчаянной попытке спастись он вцепился в лапу Падальщика. Монстр недовольно взревел и инстинктивно дёрнул ей, пытаясь стряхнуть назойливую помеху. Когда массивная лапа прошла слишком близко к разлому, и Шрама, и часть лапы затянуло в чёрную пустоту.

— Шрам! — взревел Вилл, одним мощным взмахом расправляя за кровавые крылья.

Невидимое притяжение нарастало с каждой секундой. Даже чудовищный Падальщик не мог ему противостоять. Монстр отчаянно заскрёб лапами по земле, но его массивную тушу неумолимо затягивало в разлом. В его раздутом теле с отвратительным хрустом что-то сломалось. Затем монстра смяло, сжало, будто гигантской невидимой рукой, и с влажным чавканьем засосало в зияющую черноту.

Вилл воспарил, отлетая назад, но таинственная сила так и норовила утянуть за собой. Тада пошатнуло. Он тут же вонзил посох в почву, но древко с сухим треском переломилось, и Тад, отчаянно рыкнув, вцепился в землю пальцами.

— Тад! Держись!

Вилл что было сил тянул здоровяка назад, но сила разлома была слишком велика. Краем глаза Вилл заметил Аргеннара. Тот сбросил дорожный плащ, и за его спиной расправились кровавые крылья. Целитель мгновенно оценил ситуацию: никакого геройства. Нужно бежать.

Но было уже слишком поздно.

Тада так грубо вырвало из рук, что в реальной жизни плечу грозил бы неминуемый вывих. Целитель кувыркался по воздуху, беспомощный, как сломанная марионетка, и разлом жадно втянул его внутрь. Вилл сопротивлялся, кричал и рычал, но борьба была слишком неравной. Последнее, что удалось увидеть перед тем, как разлом утянул в чёрную бездну — как таинственная сила увлекает за ними и Аргеннара, безжалостно затягивая всех в неизвестность.

Альт стоял посреди разрушенной площади, цепко наблюдая за происходящим. Мир вокруг словно замер в ожидании встречи. Воздух был тяжёлым и серым, небо — затянуто сплошным полотном облаков без намёка на дождь. Невидимое напряжение наполняло каждый вздох, каждый шорох и каждый взгляд, брошенный на пустые улицы. Никто не делал лишних движений, никто не говорил слишком громко и никто не «флудил». Только строгие приказы, негромкий шорох оружия и уверенные голоса хилов, которые один за другим накладывали бафы.

Эмеурум, бывшая столица второго королевства, выглядел именно так, как подобает городу, стёртому с лица земли. То, что когда-то было торговым сердцем этого мира, теперь представляло собой лабиринт из невысоких, в два-три этажа, полуразрушенных зданий. Пересохшие каналы разрезали город ровными линиями, разделяя его на мёртвые островки. От старых мостиков остались лишь прогнившие балки, торчащие из застывшего ила, будто рёбра давно забытого чудовища. Чтобы добраться до площади, некоторые переправы пришлось восстанавливать вручную.

Главная площадь Эмеурума была огромной и пустой. Брусчатка под ногами растрескалась от времени и разрушений, между камнями пробивалась чахлая трава. Тонкая, едва мерцающая завеса тянулась точно через центр, разделяя площадь пополам. Эту линию словно провела невидимая рука разработчика: она проходила через весь игровой мир ровно там, где пролегала граница между двумя королевствами. В отличие от прежних барьеров, спадавших после прохождения легендарных подземелий, эта граница была скорее символической — любой мог свободно пересечь эту мерцающую черту.

Они прибыли на переговоры намного раньше назначенного времени. Королевы и её свиты пока не было, но с её стороны заранее явились несколько волшебников. Южнее границы, по обеим сторонам площади, стояли маги. На их лицах были повязки, делавшие речь глухой и неразборчивой. Благодаря их работе с южной стороны границы воздвиглась массивная, идеально гладкая магическая стена с едва заметным голубоватым свечением. Этот трюк удивил, но не шокировал, поскольку с северной стороны уже стояло нечто подобное — заблаговременно подготовленная магическая конструкция. Две стены, созданные разными способами и разными сторонами, работали по одному принципу: они блокировали Искру настолько плотно, что любой, в ком она горела, не мог ни пересечь их, ни атаковать через них. Каждая из сторон не доверяла другой и благоразумно перестраховалась.

Поодаль, словно призраки, стояли трое представителей Альянса. Их пригласили исключительно в качестве наблюдателей — формальный жест, который ничего не значил. Обеим сторонам было глубоко наплевать на мнение третьей силы, и уж тем более никто не собирался подстраиваться под её одобрение.

Гига сидел на троне, грубо сложенном из черепов. Этот трон не переносили из столицы — он был лишь копией, воссозданной при помощи талантов одного из умнейших НИПов. Часть черепов потемнела от времени, другие были опалены магией. Их пустые глазницы безучастно смотрели в серое небо, будто даже после смерти убитые они не могли найти покоя.

Сам Гига выглядел устрашающе спокойным. Высокий, с длинными чёрными волосами, обрамлявшими лицо, в котором усталость боролась с холодной решимостью. Каждый предмет его экипировки был артефактом, и в этом обсидианово-чёрном облачении Гига словно впитал в себя всю тьму этого мира. Со своим двести девяносто девятым уровнем он выглядел абсолютной имбой, способной в одиночку сметать десятки игроков и НИПов за считаные мгновения.

Его чёрные глаза неотрывно следили за широкой улицей, что подходила к площади с юга. Именно оттуда должна была появиться Королева со своей свитой. Альт, стоя немного в стороне, подметил в лице Гига лёгкую, едва уловимую тень усталости. Не физической, но той, что рождается от бесконечного груза ответственности, интриг и планов, сплетённых в один тугой узел. Проблемы накатывали на него одна за другой, но его миссия не знала ни выходных, ни тем более отпуска.

Альт окинул взглядом своих соратников, занявших ключевые позиции у трона и по всему периметру. Слаженность была отточена до автоматизма. Чувствовался реальный опыт, полученный в армии или силовых структурах. Кто-то поправлял оружие, кто-то стоял неподвижно, словно статуя. Ещё два десятка разбойников скрывались в невидимости на ключевых позициях.

Прохладный воздух казался натянутым, как тетива. Сам Альт ощущал лишь холодное, трезвое спокойствие. Нервничать не было смысла. Всё и так пойдёт не так, как предполагает официальная повестка встречи. В молодую девку разработчики вложили слишком много ума и коварства. Почти женская версия Гига. Она явно преследовала свои цели, но ведь и они были здесь не просто так.

За три минуты до назначенного времени с южной стороны началось движение.

Королева прибыла без спешки, словно прогулка по мёртвому городу была для неё обыденной. Она не ехала верхом и её не несли на паланкине — она просто шла. Хозяйка своих земель. Её тёмные каблуки чётко отбивали шаг по расколотым плитам, каждый шаг был лёгким и уверенным. Чёрное платье плотно облегало фигуру, играя на грани дозволенного. По ткани змеились тонкие красные линии, похожие на изящные, давно затянувшиеся шрамы. В распущенных чёрных волосах блестела единственная заколка — ядовито-жёлтая лилия. Чем ближе Королева подходила, тем отчётливее проступала её нечеловеческая, хищная красота.