Сигил молчал. Молчал и Жало. Латч, нервно сжав посох, переводил настороженный взгляд от раздражённого товарища к тёмной глубине леса.

— Слишком много света, — наконец прохрипел Сигил. — И… я вижу точку впереди… Там, вдалеке…

Он медленно поднял дрожащую руку, пытаясь указать на остров, но сломанный, искривлённый палец показывал куда-то в сторону, далеко мимо цели.

— Точку, говоришь… — озадаченно произнёс Жало.

Горниш с интересом взглянул на Сигила. Остров отсюда казался крохотной чёрной точкой, и удивительно, что мужчина с повреждёнными глазами вообще сумел её разглядеть. Или он видел то, что было недоступно другим?

По слухам, прикидкам и обрывочным данным, в игре застряло около двадцати пяти тысяч человек. Дни складывались в месяцы, месяцы перетекали в год, а число игроков оставалось неизменным. Одни гибли в данжах или под ударами мобов, другие пробивались через очередь и оказывались здесь. Но ни толпы не густели, ни пустоты не появлялось — баланс держался, словно его регулировала незримая рука. И тогда пришло озарение: очередь в игру работала по простому принципу «если кто-то вошёл, значит, кто-то вышел».

Эту теорию долгое время никто не проверял, но если кто и мог проверить её, то Гига. Он задумал эксперимент: убить игрока в ту секунду, когда его доверенное лицо будет на стартовой локации. Через несколько мгновений после убийства в мир попал новичок. На следующий день эксперимент повторили — результат оказался тем же. И на следующий день, и день за днём в течение недели: почти моментально после гибели одного игрока в мире появлялся другой. Один раз — случайность, два — совпадение, неделя — система. Так двигалась очередь. Так игровой мир сохранял свои двадцать пять тысяч, не перегружаясь и не пустея.

Но в игре существовала ещё одна крупная фракция — неигровые персонажи. В отличие от игроков, они не возвращались к жизни после смерти. Убитая семья короля осталась мёртвой, верхушка разгромленного второго королевства не ожила, да и другие персонажи, павшие в битвах или по иным причинам, не воскресли.

Игроки добились немалого успеха в создании автономии, но некоторые ключевые элементы мира всё же зависели от неигровых жителей. Отсутствие их возрождения поднимало важный вопрос: что произойдёт, если истребить всех НИПов? В игровом мире останутся лишь игроки? А что будет дальше? Как выживать без мастеров с редкими ремёслами или торговцев с уникальными крафтовыми предметами? Эти загадки подтолкнули Гига к поиску ответов на все вопросы. В ходе проведённых исследований стало ясно, что у НИПов всё же есть механизм возрождения, но он работает иначе.

Когда умирал один НИП, в случайной локации появлялся другой. Но он возникал заново, без малейшей связи с погибшим. У него были иная внешность, пол, возраст и история. Более того, его появление не походило на обычное возникновение в деревне или городе — он словно всегда там жил. У нового жителя имелись воспоминания и даже некоторые связи с окружающими.

Виллиус невольно внёс свой вклад в это исследование, поскольку убитые им НИПы с другого сервера нигде не воскресли, и значит, для НИПов этого мира были свои правила. Но оставалась другая проблема. Если вместо зарубленного кузнеца появлялся повар или простой трудяга, важные ремёсла были под угрозой исчезновения. Оказалось, что на этот случай уже было готово решение. При гибели персонажа с ценным ремеслом его навыки переходили к ближайшему неигровому жителю или к кому-то из тех, кто рядом с ним. Передача оказалась управляемой, и итогом этих открытий стало создание Деревни Ремесленного Эха.

Горниш снова глянул на остров — чернильное пятнышко на горизонте. Об этом объекте знали лишь единицы. Деревня, укрытая на том клочке суши, стала тщательно спланированным и управляемым сообществом, созданным Гига с целью аккумулировать и сохранить все ключевые навыки, ремёсла и таланты в рамках узкого круга лояльных жителей. Там, вдали от Северных земель, не было никаких ошейников. Вместо них — свобода, пусть и под строгим взглядом Смотрителей. Гига лично отбирал НИПов: верных, лояльных, готовых служить ему и поддерживать его порядки. Жителям деревни дали лучшие условия, правда, покидать остров запрещалось, но вряд ли кто-то этого желал. Смотрители, стражи этого уголка, следили, чтобы скверна извне не просочилась в идиллию, и лишь немногим они позволяли ступить на берег.

«И даже нам туда нельзя», — Горниш почувствовал лёгкий укол досады. Он тут же растворился: на острове всё равно особо нечего было делать, а плюсы их службы затмевали любые соблазны и обиды. Именно их четвёрке было доверено исполнение последней части передачи ремесленного навыка — убийство нужного НИПа недалеко от острова. Сделал дело, и гуляй себе преспокойно, пока Гига не даст новое поручение. Пока остальные рвали все части тела, чтобы добраться до десятого ранга, им выдали его сразу, и дарованный ранг был защищён от снижения. Боевых столкновений не было ни разу, поэтому на безопасность и правила иногда закрывали глаза. С утра Кларити, занимающий последний четвёртый слот в группе как маг огня, отправился по личному поручению Гуула к Зеркальным горам. Разрывать так четвёрку было запрещено правилами, но Гуул, видимо, сильнее боялся не выполнить свой приказ.

Убивать приходилось не каждый день — порой по две недели не было ни одного поручения. При всех достоинствах этой системы был и изъян: ремесло не всегда успешно «приживалось». Иногда возникали сбои — телесные или душевные, а порой навык передавался лишь частично. Гига прибегал к такому шагу редко, только если НИП полностью терял доверие. Сигил явно провинился, но им никто не сообщил когда и как. Да и само его ремесло оставалось загадкой, хотя было ясно, что Сигил далеко не кузнец и не алхимик.

— Ну, долго ещё? — нетерпеливо ворчал Жало.

— Полторы минуты, — ответил Горниш.

Почему-то Гига категорически запрещал проводить ритуал на острове, хотя логичнее было бы убивать ремесленного мастера именно там — поближе к нужным НИПам. Возможно, он не хотел осквернять это место. А может, не хотел, чтобы кто-то из НИПов стал свидетелем кровавой расправы. Посещение острова было под строгим запретом, как и любые контакты со Смотрителями, поэтому никто не знал, осознают ли НИПы, как передаётся мастерство. Чувствуют ли они перемены? Меняет ли их новый навык? Всё это тонуло в густом тумане загадок.

Ритуал проводили на берегу, в заранее определённой точке. Убивать сразу НИПа было нельзя — если рядом вдруг окажется случайный путник, важное ремесло может перейти к нему. Для этого Интендантский корпус выдал специальный предмет, который работал как обычный сканер в ряде онлайн-игр. Он сканировал местность в определённом радиусе, определяя, есть ли поблизости НИПы. Устройство было не самое удобное: его активация длилась пять минут, в течение которых нужно стоять в одной точке. Горниш терпеливо ждал. Наконец, очерченный круг исчез, вспыхнул вновь, а в центре проступила цифра. Ледяной озноб пробежал по спине.

— Жало, двойка, — выдохнул Горниш.

Пластинка мгновенно исчезла в инвентаре, а в правой руке появился меч — широкий, тяжёлый, с зазубренным клинком, покрытым выцветшими рунами. Символы лениво вспыхивали тусклым алым светом, будто просыпались ото сна.

Первым НИПом был Сигил, коленями утопавший в песке и смиренно не поднимающий головы. Второй — чужак. Либо случайный гость, по какой-то неведомой причине забредший в эти далёкие, зловещие земли, либо же…

Жало замер, и с его лица соскользнуло безмятежное спокойствие, уступив место резкой собранности. Но не успел он бросить слово, как из воздуха, будто прорвавшись сквозь невидимую завесу, вылетел кинжал — узкий, с чёрной рукоятью, к которой неведомым образом крепилась лёгкая серая цепь. Кинжал вонзился прямо в шею Жало с влажным, тошнотворным звуком. Кровь хлынула на белоснежный песок, оставляя алые пятна. Через мгновение цепь натянулась — кинжал скользнул назад, а затем с едва уловимым звоном вернулся в пустоту. Там, где он растворился, появилась девушка: смуглая, с тёмными волосами, небрежно срезанными в нескольких местах. Её руки покрывала сеть шрамов и рубцов. В пальцах вновь вспыхнул цепной кинжал, и с низким свистом цепи он устремился к Латчу, вонзаясь в грудь с глухим звуком разорванной плоти.