Девушка внезапно изменилась. Её измученное тело на несколько мгновений налилось неведомой силой, а из разорванной куртки на груди вырвался яркий голубой свет. Карие глаза вспыхнули жутким сиянием. Жало отшатнулся, будто прикосновение к разбойнице обжигало его. Она ловко извернулась, подняла ногу и с силой ударила Латча в лицо, отчего он тут же отпрянул. Не теряя ни секунды, девушка схватила копьё, неосмотрительно оставленное Жалом рядом на песке, и его остриё с влажным звуком вошло в живот целителя. Пока Латч тянулся к посоху, разбойница уже призвала в руку кинжал, ранее отброшенный Жалом.

— Кровоточащий удар!

Из живота Латча сочилась кровь, и спустя мгновение на его теле появилась ещё одна рана. Разбойницы молниеносно оказалась за его спиной и атаковала ещё стремительнее, чем прежде. Горниш в оцепенении наблюдал, как от шкалы здоровья целителя отрывались неестественно крупные куски. Если раньше разбойница максимум отнимала от десяти до пятнадцати процентов, и даже это было слишком много для обычного НИПа, то теперь урон от её навыков значительно возрос. Но хуже всего было другое.

— Потрошение! — хищно произнесла разбойница.

Страж даже не успел взять копьё, как целитель рухнул замертво. Горниш застыл, не в силах осознать происходящее. Разбойница использовала заклинания голосом. Это привилегия Призванных, символ мощи и превосходства над неигровыми персонажами. Разбойница сцепилась с Жалом в схватке, и если раньше страж играючи изматывал её острыми выпадами копья, то теперь разбойница полностью властвовала в бою. Кинжал сорвался с руки, и цепь тут же обвила руку стража. Один рывок — и Жало пошатнулся, уронив оружие на песок. Девушка резко крутанулась, и кинжал вошёл стражу в плечо, заставив его хрипло вскрикнуть. Цепь дёрнулась, кинжал вновь оказался в ладони разбойницы и мгновенно отправился в полёт, теперь уже в грудь, пронзая лёгкие. Жало согнулся, а разбойница возвышалась над ним — тень её дрожала в солнечном мареве. Яростная, непреклонная воительница. Стража не смогли защитить даже защитные заклинания рыцаря.

Горниш бессильно опустил клинок. Рядом на коленях застыл Сигил, недвижимый, словно изваяние. В голове гудело одно-единственное слово. Голос. Она использует заклинания голосом.

Ноги сами понесли прочь — к южным землям, подальше от Гига, который не простит провала, и ещё дальше от безумного НИПа, творящего невозможное. Убежать далеко не удалось. Сперва тело пронзила обжигающая боль. Горниш опустил взгляд: из шеи торчал кинжал, точно так же как ранее у павших товарищей. Новая вспышка боли — оружие вырвалось с влажным чавканьем, и кровь хлынула горячим потоком. Горниш не оборачивался. К воде, к спасительным волнам. Прыгнуть, нырнуть, раствориться в их объятьях. Но цепь звякнула раз, другой, третий — разбойница не приближалась, атакуя издалека и ловко пользуясь особенностью своего оружия. Шкала здоровья мигала, стремительно тая. Последнее, что мелькнуло перед глазами, — белый песок далёкого острова. Тёплые волны мягко коснулись лица.

— Так… и куда же мне тебя поместить…

В слабом свете масляной лампы стеклянный сосуд переливался всеми оттенками изумрудного, отбрасывая мерцающие блики на тёмные стенки деревянных сундуков. Луна неуверенно переводила взгляд с одного системного хранилища на другое. Сундуки выглядели одинаково, но предназначались для разных зелий. Рука, украшенная простым медным кольцом, потянулась к крышке правого сундука, но тут же замерла.

«Нет, всё-таки сюда», — Луна распахнула левый сундук и погрузила склянку в его системные глубины. Цикл сортировки продолжился.

Следующие зелья отправлялись в сундуки намного быстрее, но через несколько десятков распределений вновь возникла заминка, уже более серьёзная.

— Зельице Непоколебимости, что же мне делать с тобой… — тихо пробормотала Луна, перекатывая флакончик в пальцах.

Внезапно мягкий свет одной из ламп дрогнул, затрепетал и угас, погрузив дальний угол комнаты во мрак. Луна замерла, оторвавшись от работы, и огляделась.

Комната утопала в таинственном полумраке. Тяжёлые бархатные шторы скрывали окна, полностью отсекая солнечный свет. Единственными источниками освещения оставались масляные лампы — одни висели в массивных металлических держателях на стенах, другие стояли прямо на сундуках. Луна вытянула руку в сторону погасшей лампы, и перед глазами всплыл интерфейс системы. Пара привычных жестов — и мягкий, тёплый свет вновь озарил заставленный сундуками угол. Система щадила игроков: иначе пришлось бы карабкаться по ящикам и зажигать лампы вручную.

Оторвавшись от монотонной сортировки, Луна позволила мыслям на несколько секунд переключиться. Взгляд скользнул по своему маленькому царству. Комната, изначально скромная по размерам, благодаря заклинанию расширения превратилась в нечто необъяснимое и противоречивое. Пространства было и слишком много, и катастрофически мало. Повсюду возвышались аккуратные ряды сундуков и ящиков, сложенные как в несколько рядов, так и в несколько ярусов. У одной из стен выстроились стойки с оружием и доспехами, в углу темнела деревянная доска с аукционными объявлениями, на которой десятки старых пергаментов были прибиты системными шпильками. Этот системно-хаотичный порядок был одновременно головной болью и бесконечным источником усталости, но в то же время и результатом кропотливого труда последних месяцев.

На мгновение мысли перенеслись туда, с чего всё началось. Второе легендарное подземелье изменило жизни многих игроков, и оно было местом, изначально идти в которое не было ни малейшего желания. Но нашлось то, что перевесило чашу весов — чувство долга и стремление построить лучшее, счастливое будущее. Его не получишь в ожидании чьей-то милости — его нужно ковать собственными руками. Именно поэтому к рейду Вилла присоединились охотница и страж, которых связывала крепкая, преданная любовь. К тому же Вилл был одним из немногих, кому можно было доверить свою жизнь.

Но лишь в красивых сказках влюблённые вместе преодолевают трудности и наслаждаются тихим счастьем после победы. Реальность, пусть и виртуальная, жестока. Виллу повезло, но второе легендарное подземелье забрало многих. Посреди безмятежного облачного неба пало больше трети рейда. Брэйв потерял Ди, а за несколько минут до этого системная Смерть забрала с собой Джевиса.

Последующие дни были окутаны густым холодным туманом. Пустота. Апатия. Не хотелось даже шевелить пальцем. Всё потеряло смысл — до разговора с Виллом, который рассказал удивительные вещи. Оказалось, что никакого правила смерти нет, и хотя любимый мог вернуться в реальный мир с осложнениями, главное — он остался жив. От одной этой новости сердце забилось так, словно оно было готово вырваться из груди. Всего за мгновение мир снова наполнился красками.

Но вместе с этим Вилл поведал, что свобода после третьего легендарного подземелья также была ложью. Им предстоял иной, более долгий путь, в котором три сложных рейда были лишь началом. Не было больше смысла со всех ног стремиться вперёд. Пришло время остановиться и оглянуться на тех, кто шёл следом — тех, кто первым примет удар за слишком затянувшееся путешествие игроков по виртуальной темнице. Слишком много новичков осталось за спиной, потерянных и брошенных на произвол судьбы. Совет практически отвернулся от них, новая королева начала плести свои интриги, золота не хватало даже на необходимое, а квесты с каждым днём становились всё опаснее. Всё, что оставалось новичку, — это фармить ресурсы, с трудом выживая в суровом мире Аномалий и жадных до наживы более опытных игроков. В тот момент, когда мысли о будущем слились с окружающим хаосом, яркий свет осветил другую тропу — ту, что вела к простой истине: «Дети — это наше будущее». Эту фразу часто повторяла себе не Милая Луна, а Екатерина Алексеевна — воспитательница в детском саду. Поворачиваться спиной к «детям» этого мира — новоприбывшим игрокам — было просто неправильно.