Таймеры на иконках усилений просели уже на две минуты. Шрам не ответил, лишь отмахнулся. Вокруг себя он разложил несколько ритуальных компонентов: большие вытянутые клыки, маленький чёрный мешочек и засохшие хвосты. Остриём ритуального ножа он чертил на выжженной земле сложный узор — несколько пентаграмм, наложенных друг на друга под разными углами. Их центры были смещены, создавая асимметричный, хаотичный рисунок. В точке, где сходились линии трёх главных пентаграмм, покоилось гниющее мясо. От его едкой вони першило в горле.

Наконец, Шрам распрямился и вытащил меч. Стоило ему сделать два шага назад, как в ту же секунду воздух дрогнул. Пространство будто сморщилось, задрожало, искажения пробежали по выжженной земле.

Мясо на пересечении пентаграмм затрепетало, словно содрогаясь, затем вспыхнуло и рассыпалось в пыль, оставив после себя лишь мерзкий жирный след и вонь.

На миг всё стихло. А потом, будто из-под земли, вырвался глухой треск. Прямо в центре круга что-то начало шевелиться.

Сначала показались шесть тонких, изогнутых конечностей, похожих на паучьи лапы, цеплявшихся за землю крюками. Следом выползло тело — перекошенное, покрытое рваными пучками перьев и тёмным панцирем, похожим на спёкшуюся кровь. Из кривого зазубренного клюва тянулись капли ядовито-зелёной слизи. Крохотные, как у мухи, глаза дёргались в разные стороны — бездумно, но голодно, будто выбирали первую цель для атаки.

Падальщик Мёртвой Лощины (Призывной босс)

— Ты посимпатичней кого не мог призвать? — прокричал Вилл, крепко сжимая посох.

— А я думаешь… Железный заслон!

Падальщик не утруждал себя тактикой. Его логика была примитивна, как у любого обычного босса: если цель в зоне агрессии — немедленная атака. Когтистая конечность метнулась к Шраму, но в последнее мгновение сотканные из воздуха клинки — точные копии меча, что был у Шрама в руке — встали на пути атаки. Навык погасил часть урона, а Падальщик замахнулся вновь. В этот раз на пути атаки встал настоящий меч в руках Шрама, но, несмотря на «анимацию» блока, урон прошёл в полном размере — здоровье у стража просело на двадцать семь процентов. Вилл тут же залечил удар.

Шрам не соврал — бой и впрямь оказался несложным. Первые несколько минут были сумбурной мешаниной из инстинктов и адреналина, в особенности для стража, который сражался на передовой. Падальщик был огромен: его раздутое тело еле держалось на тонких паучьих лапах, а редкие клочья перьев, сбившиеся в грязные комки, колыхались при каждом движении. Из-под панциря сочилась вонючая слизь, а каждая атака сопровождалась пронзительным криком, от которого хотелось зажать уши.

Шрам сперва машинально прикрывался клинком и ловко отступал при каждом размашистом ударе чудовища. Потом постепенно привык к ритму боя. Между выкриками навыков он рычал от боли — даже с защитными умениями каждый удар босса снимал ощутимый процент здоровья, но клинок всё реже напрямую вставал между ударами.

Вилл погрузился в монотонную работу целителя. «Живительная кровь». «Очищенная кровь». «Регенерация тканей». Вновь «Очищенная кровь». Не было никаких экстренных ситуаций, требующих массового хила или мгновенной реакции. Просто методичное поддержание здоровья стража на приемлемом уровне.

На отметке в семьдесят процентов здоровья Падальщик вдруг взревел и поднял голову к небесам. Из его пасти вырвалась стая гнилых воронов — мелких, но опасных созданий, которые хаотично разлетелись по поляне. Одна из птиц неожиданно развернулась в сторону Аргеннара.

— Кровавый луч! — Вилл метко сбил ворона атакующим заклинанием, и тот рассыпался чёрным пеплом.

С души немного отлегло. Если бы Аргеннар применил защитный или атакующий навык, или если бы Тад и Шрам увидели бы, что летописец получил неожиданно мало урона, у них было бы много неудобных вопросов, на которые пришлось бы ответить.

Бой тянулся и тянулся, превращаясь в гипнотизирующую, почти медитативную рутину. Падальщик, как и любой примитивный босс, обладал скудным арсеналом атак. Три вида ударов — быстрый, сильный и комбинированный — редкий топот, от которого земля мелко дрожала, зловонная слизь, которую требовалось чистить каждые пять секунд, да неприятные вороны Вилл глотал расходники, дважды перебрасывал бафы и не сводил глаз со шкалы босса. Падальщик появился в половину двенадцатого. Сейчас было больше полудня.

«Надеюсь, мы не зря мучались», — подумал Вилл, снимая в сотый раз дебаф со Шрама. Падальщик оказался мучительно скучным боссом, и повторять такой заход не было никакого желания. Разве что об этом попросит разработчик, пообещав выпустить из игры.

— Разрывающий клинок! — выкрикнул Шрам.

Он сделал шаг вбок, легко уклоняясь от размашистого удара, и почти танцевальным движением развернул меч. Лезвие со свистом вошло в плоть — точно между сегментами панциря, в пробитое ранее место чуть ниже груди. Падальщик вздрогнул всем телом, и на шкале здоровья растаял последний пиксель.

— Ха! — рявкнул Шрам, дёрнув меч из тела и вскинув руку в торжествующем жесте. — Всё, давай гони…

Но босс не умер.

Раздутое тело задрожало. Суставы лап начали выгибаться в другую сторону, а из распахнутой пасти вырвался протяжный, хриплый вой. Из рваных ран полилась чёрная слизь, обугленные перья зашевелились, будто внутри тела что-то ворочалось.

Старый панцирь с треском лопнул, обнажая под ним новый слой — более гладкий, словно отполированный, и тёмно-бордовый, как подсохшая кровь. По позвоночнику вспухли странные вздутия, и одна из лап оторвалась, заменившись длинным шипастым наростом. Глаз становилось всё больше. Из каждого смотрела одна и та же ледяная, безразличная пустота.

— Шрам, это по плану⁈ — выкрикнул Вилл, отступая на шаг и инстинктивно поднимая посох.

Вторые и даже третьи фазы не были редкостью у боссов, вот только они встречались у более серьёзных противников, коим призывной босс не должен быть даже близко.

— Я не знал, что тут вторая фаза есть! — прокричал он. С его лица на миг слетела маска бывалого игрока, обнажив искренний ступор — и даже страх.

Падальщик взревел так, что в ушах зазвенело. Его новое тело двигалось резче и куда опаснее прежнего. Изломавшись в новом ужасающем ритме, он метнулся вперёд — и обрушился на Шрама с чудовищной яростью.

Удары посыпались как град — острые, быстрые, без малейшей паузы. Один, второй, третий. Каждый норовил забрать жизнь стража. Вилл едва успевал накидывать исцеление — настолько быстро таяли очки здоровья. Дела были настолько плохи, что подключился даже Тад, который весь бой стоял позади. Шрам старался бить в ответ, ловя редкие окна между уворотами и ударами, но его урон будто растворялся в пустоте — он бил в два, а то и в три раза меньше, чем в первой фазе. Или же просто новая шкала здоровья босса стала в несколько раз толще.

— Валить надо! — крикнул Вилл в окошко между хилкой и клинсом. — Мы его если и завалим, то до ночи провозимся! Хрен с призывом — тут бы уцелеть!

— Да… Прав… Отходим… — с трудом выдохнул Шрам. Слизь заляпала ему всё лицо, движения становились тяжелее. Падальщик снова ударил серией атак, и только чудом третий удар рассёк воздух в сантиметре от плеча, а не угодил в голову.

Шрам держался из последних сил. Вилл сливался в исцеляющем дуэте с Тадом, не давая стражу упасть. Любая ошибка — и босс бы тут же закончил бой. Шрам пятился шаг за шагом, не сводя глаз с чудовища. Падальщик не сможет гнаться вечно — как и у любого босса, у него был предел преследования. Наконец, сапоги Шрама хрустнули на сухой траве: он ступил за край выжженного круга. Ещё немного, и он босс отагрится.

— Вилл! — раздался за спиной встревоженный голос Аргеннара.

Не прерывая исцеляющего потока, направленного в раны Шрама, Вилл резко обернулся через плечо. Увиденное оказалось ещё более странным, чем переродившийся босс: Аргеннар, упираясь ногами в землю, обеими руками вцепился в свою книгу двойных заклинаний. Древний фолиант неистово рвался из его хватки, паря в воздухе и устремляясь ввысь, словно живое, своенравное существо. Секунду спустя кровавый целитель проиграл этот поединок. Книга выскользнула из его рук, и Аргеннар рухнул на землю. Падение откинуло полу плаща, обнажив кровавую мантию.