Шрам щёлкнул пальцами у самого уха.

— Под предлогом заводим тебя в тёмное, безлюдное место. Активируем ловушку. И… ждём.

Внезапно тупая, ноющая боль медленно поползла от ног вверх по телу, заставляя беззвучно содрогнуться. Из горла само собой вырвалось сдавленное мычание.

— Больно? — в голосе Шрама не было ни сочувствия, ни злорадства. — В этом и суть. «Хватка» не только парализует, но и медленно, методично причиняет боль. Рано или поздно, через десять минут или через сутки, ты бы сам отрёкся от специального класса. Зачем продлевать мучения, если можно просто их остановить, правильно?

Жар стал обжигающим. Он смешался с внутренней болью, превращая паралич в изощрённую пытку.

— Чёрт… и мне больно, — выдавил Шрам. — У этой дряни есть пара подводных камней. Я не могу использовать её на того же Гига. Разница в уровнях велика, а раньше его оберегала сила артефактов. Чтобы она сработала на тебе как надо, нужно немного… поделиться своей силой и навешать на время дебаф, чтобы уровнять разницу. Но у нас нет времени сидеть и ждать, пока ты созреешь для отречения. Ведь здесь, в этом мире, есть кое-что повкуснее любых уровней. Источник.

Он выдохнул это слово так, словно говорил о святыне.

— Мы нашли Источник Мага. А что, если я найду Источник Стража? Представляешь? Какую силу он мне сможет дать?

Этот план звучал ещё авантюрнее прежнего, но в голосе Шрама не было и тени безумия — лишь холодная, расчётливая жадность до безграничной силы.

— И ты думаешь… что найдёшь?.. — выдавил Вилл, собрав последние крупицы сил для этого вопроса.

Ответа не последовало.

Морие и Тируше еда не требовалась. Возможно, есть не надо было и Кэхилу, из-за своего особенного положения. Но им, гостям этого пустынного мира, без еды было никак, но за эти дни они не нашли ничего, что хотя бы отдалённо было на неё похоже.

— Я готов рискнуть, — наконец ответил Шрам. — Если найду Источник быстро, то, возможно, вернусь тебя освободить. Я же не зверь, чтобы держать тебя тут вечность. Ну, или до конца игры. Тад пусть выходит со своей дочкой. Мои же дела здесь ещё не окончены.

Едкие слова благодарности застряли в горле. Если Шраму повезёт, он найдёт еду, вот только пленник в ловушке так сделать не сможет. Вилл вновь попытался вырваться. Эта попытка была не столько расчётом, сколько инстинктивным бунтом против удушающей бездны отчаяния, которая вот-вот грозила поглотить со всех сторон. Шрам всегда был толковым бойцом, и вряд ли стал бы врать. Ловушка, способная держать вечно, звучала дико, но с другой стороны она вписывалась в игру, в которой и без того существовали имбалансные артефакты.

Справа послышалось сдавленное сопение. Шрам тоже страдал, сдерживая боль. Но от этого легче не было. Губы окончательно перестали подчиняться, и взгляд застыл, намертво прикованный к проходу, который караулил Тад. Вилл поймал взгляд здоровяка. В нём не было злобы. Лишь безмерная усталость и отдалённые отголоски извинений.

— Шрам, долго ещё? — глухо спросил Тад.

— Ещё… пару минут… — с трудом выдавил Шрам. — Зафиксирую его ловушкой… добьём… этого хила… и…

Из темноты проёма беззвучной осой вылетела крошечная жёлтая точка и вонзилась Таду прямо в грудь. Здоровяк замер. Он не упал, лишь медленно склонил голову, прикрыв веки. Тируша испуганно замычала и принялась колотить маленькими кулачками по его ноге, но он не реагировал.

А затем из тьмы вырвалась она.

Её свадебное платье, пусть покрытое пылью, казалось ослепительно белым на фоне мерцающих лазурных кристаллов пещеры. Длинные голубые волосы разметались по плечам. В руках она сжимала посох, навершие которого горело тёплым янтарным светом, бросая отсветы на её лицо. Вилл поймал взгляд ненастоящей Мории, и в её глазах одновременно горели огни решимости и сверкала холодная, льдистая ярость.

— Твою мать!.. — процедил Шрам. В его голосе боль сменилась досадой, смешанной с яростью.

Жар, чьи незримые языки уже почти касались щеки, мгновенно спал, словно невидимый костёр залили ледяной водой. На долю секунды пришло облегчение, и вместе с ним вернулась способность говорить.

— Шрам… Не надо… — вымолвил Вилл, но слова прозвучали едва слышным шёпотом.

Шрам не услышал, или не захотел услышать. В его правой руке вновь материализовался фламберг. Оттолкнувшись от кристаллического пола, страж сорвался с места, бросившись наперерез Мории.

Девушка вскинула руку.

— Святые путы!

— Безжалостный марш!

Не успели с пальцев Мории сорваться белоснежные путы, как Шрам уже ответил. Его ноги окутала тёмная дымка, которая не только ускорила его, но и сделала невосприимчивым к любому контролю. Внутри игры Мория занималась исключительно ПВЕ, и было неясно, перенеслись ли в аватар навыки ПВП из реального мира. Но даже если клон Мории зацепил немного этого опыта, против ПВП-машины вроде Шрама его попросту могло не хватить.

Попытка контроля провалилась, и Мория, не теряя ни мгновения, метнулась за ближайший кристаллический столб. Свистящий росчерк фламберга рассёк воздух ровно там, где только что была её голова.

Боль, разбегавшаяся по телу, отступила на второй план, уступая место ледяному страху при виде танцующей на лезвии клинка Мории. Пусть она была ненастоящей, но сцена, разворачивающаяся перед глазами, была слишком похожа на кошмары, через которые пришлось пройти на сервере с Пожирателями. Вилл снова попытался вырваться, напрягая каждый мускул, но тело не ответило. Ни единый палец не шелохнулся. Из горла вырвалось лишь сдавленное мычание отчаяния.

Эта Мория явно что-то знала из реальной жизни, поскольку выбрала лучшую тактику, которую только мог выбрать хил в сражении против ближника — танцевать у столба. Иногда они со Шрамом попадали в поле зрения, иногда из него пропадали, раскачивая на эмоциональных качелях неведения.

Пронзительный крик ударил в кристаллические своды грота, тут же переходя в выкрик заклинания:

— НЕБЕСНАЯ МИЛОСТЬ!

От полного боли крика сердце оборвалось. Взгляд успел выхватить изумрудную вспышку исцеления. Безумный танец продолжился где-то за полем зрения.

— Общее Благословение!

Тад проснулся. Его посох коротко вспыхнул, и Шрама окутало золотистое сияние от бафа, повышающего все характеристики. Затем здоровяк мягко, но быстро отвёл Тирушу за широкий сталактит, шепнув ей на ухо пару слов. Убедившись, что она в безопасности даже от шального удара Шрама или Мории, он развернулся, и закованный в броню целитель бросился в бой.

Мозг на долю секунды прочитал убийственный расклад. Мория умерла вскоре после прохождения второй легендарки, и она успела лишь немного прокачаться после сотого уровня. Вскоре после её смерти довелось сразиться против стража максимального уровня будучи «недокачем», и повторять такой эксприренс не было никакого желания. Но тогда в неравной битве против сильного врага помогали двое союзников, двое крепких танков, а сейчас Мория в одиночку билась против двух парней максимального уровня.

С пальцев Тада уже сорвалась жёлтая искра усыпления, и сознание, опережая реальность, уже рисовало финал: искра попадает в грудь Мории, её голова безвольно опадает, и фламберг Шрама с сочным хрустом обрушивается на нежную шею.

Но смертельного удара не последовало.

Вряд ли Мория взяла уровень, но на её стороне был другой козырь. Безупречная, почти машинная точность расчётов, позволяющая просчитывать тысячи вариантов и выбирать единственно верный.

Будь на её месте любой другой игрок сто десятого уровня, он бы уже лежал мёртвым. Но яростный танец продолжался.

В поле зрения вновь мелькнула белая фигура, и его сердце пропустило удар. К засохшим тёмным пятнам на свадебном платье добавились новые, яркие алые росчерки — свежая кровь. Несмотря на это, она была всё той же Морией — прекрасной и грозной, словно сошедшей со страниц тоски и снов.

Её движения были экономны и выверены до миллиметра. Она не уворачивалась, а она обтекала смертоносные выпады Шрама. Волнистое лезвие фламберга кромсало шёлк, но смертоносная сталь раз за разом проходила в сантиметре от её кожи.