Убрав фламберг за спину, он одним движением извлёк из инвентаря моток грубой верёвки. Наклонившись, он дёрнул Кэхила на себя и принялся связывать ему руки за спиной, а затем примотал его к основанию одного из кристаллических наростов, похожего на сталагмит.

— Если услышу хоть писк или замечу шевеление — отрублю язык, руки и ноги.

Голос его был лишён всяких эмоций, и именно это спокойствие не оставляло сомнений в том, что он исполнит свою угрозу. Кэхил послушно замолчал и замер, как мышка под взглядом кобры.

— Да, так будет даже лучше, — задумчиво произнёс Шрам, вновь обращаясь к себе. — И Виллу будет не так скучно.

Шрам вновь зашёл куда-то за спину. Оттуда донеслись сухой шорох, короткое бряцанье и приглушённое, едва слышное бормотание. Затем грот на мгновение озарила вспышка мягкого голубого света, чем-то похожего на сияние собственной магической руки. Сразу же после этого справа начало разливаться тепло, словно там, вне поля зрения, разгорался невидимый костёр.

— Выжигатели?.. — собрав остатки воли, Вилл сумел выдавить одно-единственное слово.

Это мог быть любой другой вопрос. «Почему?», «Зачем?» «Как?». Но сейчас всё это было неважно. Тад хочет забрать дочь, а Шрам решил в этом помочь. Гораздо важнее было понять то, что было неизвестно — детали их связи с Выжигателями. Грийс был прав, пазл с этой странной группировкой никак не складывался. И если сейчас говорить, то об этом, чтобы потянуть время и любой ценой выиграть ценные секунды, чтобы найти выход из ямы с дерьмом.

Шрам не ответил. Вместо него заговорил жар, подступавший справа. Он становился всё интенсивнее, его незримые языки, казалось, уже подбирались к краю кровавой мантии. Вилл снова напряг всё тело в отчаянной, обречённой попытке вырваться. Но ловушка держала мёртвой хваткой. Из горла вырвался сдавленный, гортанный звук, похожий на вой раненого зверя, что даже в капкане продолжал скалить клыки.

— Не пытайся, — раздался спокойный голос Шрама, лишённый всякой злости. — У тебя не получится. Это не обычная игровая ловушка. Это «Хватка Пустоты», серьёзная крафтовая дрянь.

В этот раз не получилось вымолвить ни слова. Сознание лихорадочно просеивало игровые знания. Обычные ловушки, даже самые мощные, действовали секунды. Пять, десять, с особыми перками и статами — пятнадцать. Но это были редкие исключения, требующие упора в специфический и, как правило, не самый полезный в бою билд. Здесь же паралич длился уже под две минуты, и нигде не было ни таймера, ни иконки дебафа.

— Сорян, Вилл, — продолжил Шрам с ноткой ленивого сожаления в голосе. — Ты же знаешь, у меня к тебе ноль негатива. Но у нас с Тадом, скажем так, джентльменское соглашение. Оно обязывает помогать друг другу в любой дичи, особенно в такой важной. Раз он хочет вытащить дочку, я ему помогу.

Хотелось вставить комментарий, что Шрам и Тад не казались лучшими друзьями, по иронии страж сделал то, на что пошёл бы не каждый. На пределе воли, превозмогая невидимые оковы, всё же удалось заставить глазные яблоки чуть-чуть повернуться. Движение было мучительно медленным, словно трескался вековой лёд.

В поле зрения показался проход. Тад стоял там, неподвижный, как одна из статуй Каменного Хора. Маленькая Тируша прижималась к его ноге, обхватив её обеими ручками.

— Ты объединил нас, — Шрам будто заглянул в голову, прочитав последние мысли. Тепло, исходившее справа, стало ощутимее. — Ты убил его любимую дочку. Косвенно навредил его женщине, которая теперь неизвестно в каком состоянии в реале. Ты убил и мою женщину, но на неё, если честно, мне уже плевать. Она была классная, но виртуальных девок полно, меняй хоть каждый день. Но… было кое-что, что задело меня гораздо сильнее. Беспомощность.

Шрам замолчал, давая последнему слову повиснуть в густой тишине грота.

— До своей «смерти» я не знал, что это такое, — продолжил он. — Кем я был? Топовый ПВП-боец, которого мечтала заполучить любая гильдия. Первый, кто прошёл Легендарку. Здесь не было как таковых больших сил. Да, на другом сервере были Пожиратели, но это были просто сильные мобы, чудовища. Я не брал их в расчёт. Но… проторчав на том проклятом сервере кучу времени и вернувшись сюда, я ощутил себя жалкой пылинкой. Гига. Аномалии. Ты. Альянс. Даже эта сука-Королева.

Жар стал почти нестерпимым, опаляя кожу даже сквозь ткань мантии. Хотелось стиснуть зубы, но окаменевшие мышцы лица не отозвались на беззвучный приказ.

— Всё это давило с разных сторон, понимаешь? Есть они. А кто есть Шрам? Никто. И мне это чертовски не нравилось. Когда мы сидели на трибунах ПВП-турнира, я понимал, что даже если бы вышел на арену и порвал всех, это ничего бы не изменило. Всем, по факту, было наплевать на победителя. В центре внимания были вы. Ваш бой с Гига был главным украшением, главным доказательством, что всё, что вне этого, лишь мышиная возня. И я осознал, что даже взяв максимальный уровень я так и останусь Шрамом.

Страж сдавленно выдохнул, будто процесс «зарядки» ловушки отнимал и его силы.

— Ты думал, почему Гига добился таких высот? — продолжил Шрам, и его голос стал ниже. — У него огромная внутренняя сила. Но как он её обрёл? Ему помогла сила внешняя — его Невозвращенцы. А их он собрал благодаря силе внутренней. Это замкнутый круг, вечный двигатель, который возвышает его над нами. Если я хочу…

Шрам неожиданно замялся.

— Тогда, размышляя об этом, я понял, что у меня нет этой внутренней силы, — уже твёрже сказал страж. — И чтобы её обрести, я должен был найти силу внешнюю. Я решил пойти по проверенному пути. Создать своих Невозвращенцев, но с другой философией. Но мне нужен был помощник.

Вилл сумел скосить глаза в сторону прохода, туда, где по-прежнему стоял Тад, неподвижный, как скала.

— Он жаждал мести, но понимал, что в одиночку ему тебя не достать, — закончил Шрам. — И мы начали собирать Выжигателей. Внушали лучшим игрокам простую идею: эксперимент закончится, когда не останется подопытных. Поэтому мы убивали всех, без разбора, постепенно обрастая силой и влиянием, а чтобы обезопасить себя, мы управляли Выжигателями из тени, через подставного лидера.

Голубое свечение справа на мгновение дрогнуло.

— Но время шло. Тад остыл и даже признал, что ты сделал благое дело. Мы же упёрлись в свой потолок. А потом всё добил Гига. Специально или нет, но его эксперименты показали, что наша идеология бессмысленна, с какой стороны на неё не посмотри. Пришлось сворачивать лавочку. Часть инфы мы слили Невозвращенцам, подставили «главу» и разыграли карту своего плена. Но там я узнал кое-что интересное.

Приглушённое бормотание за спиной на миг стихло. В образовавшейся тишине жар от ловушки вспыхнул с новой силой, словно в невидимый костёр плеснули масла.

— Наши ребята наткнулись на группу Невозвращенцев и увидели, как Гига заставил Венжа отречься от специального класса. Себе он его не забрал, но обратил в чистый опыт и поднялся на двести девяносто девятый уровень.

«Так вот кто напал на Гига», — подумал Вилл. Недостающий фрагмент мозаики, о котором рассказывал Брэйв, с ясностью встал на своё место.

Грубые пальцы Шрама потрепали кровавый рукав.

— И я понял. Вот, где мне взять силу, — продолжил страж. — Раз набор внешней силы провалился, я могу забрать внутреннюю. В игре осталось два обладателя специального класса. Ты и тот парень с катаной. Но у тебя Перерождение, а это ещё круче. Так что если уж воровать, то у лучшего.

Внезапно тяжёлая ладонь Шрама опустилась на затылок, заставляя склониться вниз, пока взгляд не упёрся в собственные ноги. Вилл разглядел ловушку во всей её омерзительной красе.

У лодыжек лежал тёмный металлический диск, из которого, словно живая, пульсирующая плоть, расползалась фиолетово-чёрная слизь. Она оплетала ноги, и от неё по всему телу тянулись тонкие, подрагивающие нити, впившиеся в плоть сквозь кровавую мантию. Казалось, эти нити ползли всё выше и выше.

— Пока мы возились с надувкой Выжигателей, мне выпал итем для создания редкой ловушки. Потом ещё один. Всего их нужно было двадцать штук, с разных мобов, боссов, один даже можно было купить на аукционе. Собирается долго, но я не особо потел, подбирал между делом. Нравится мне коллекционировать такие полезные штуки. — за спиной раздалась усмешка. — И последний итем падал с Падальщика. Мы пошли его бить втроём, поэтому шанс на дроп компонента был почти сто процентов. А дальше… дело техники.