Кэхил неотрывно, с заворожённой паникой смотрел на флешку.

— А если… не получится? — почти шёпотом спросил он. — Если я застряну в ней до конца игры?

— Вариантов у нас больше нет. Либо так, либо садимся в кружок и пытаемся как-то поменять вас телами с Аргеннаром. Правда, тебе придётся объяснить ему, почему мы должны его тут бросить.

— Вилка, — неожиданно позвал Тад. — Дай-ка её сюда. Хочу кое-что посмотреть.

— Да, держи, — Вилл протянул флешку здоровяку. — Кэхил. Я понимаю твой страх. Но ты и так уже через многое прошёл. Мы хотим помочь. Я обещаю, когда вернёмся, я сделаю всё, что смогу, чтобы вытащить тебя из этой штуки и вернуть в своё тело.

На лице Кэхила отражалась мучительная борьба. Страх перед неизвестностью боролся с отчаянием нынешнего положения. Наконец, он медленно выдохнул, и вместе с воздухом его словно покинули последние сомнения.

— Я… согласен, — тихо, но твёрдо произнёс он. — Хватит бояться. Я не могу отвергнуть вашу помощь.

С сердца немного отлегло. Одной проблемой стало меньше.

— Отлично. Ты молодец, Кэхил, — сказал Вилл и посмотрел в сторону тёмного прохода, где скрылась Мория. — Подождём Морию. Если Опустевшие ушли, то можем выдвигаться. Тад, давай флешку обратно.

В ответ повисла тишина. Вилл обернулся. Тад не двигался, его взгляд был прикован к маленькой фигурке Тируши.

— Тад? — повторил Вилл.

По спине прокатился холодок нехорошего предчувствия. Здоровяк лишь сильнее сжал в кулаке крохотную флешку.

— Тад? — в третий раз повторил Вилл. Дружеские нотки выместила жёсткость.

Тад медленно поднял голову. Его карие глаза выглядели странно: в них смешались отстранённость и пугающая, несгибаемая решимость.

— Вилл, — его голос прозвучал глухо и надломлено, словно говорил не он. — Прости.

Атмосфера в гроте накалилась. Вилл инстинктивно сделал шаг вперёд. Шрам же, словно почувствовав напряжение, отошёл в сторону.

— Тад. Не глупи, — предостерегающе произнёс Вилл.

Здоровяк не ответил. Его свободная рука легла на голову Тируши. Девочка непонимающе смотрела на взрослых, голоса которых утратили дружелюбность.

— Я уже потерял свою дочку один раз. И не хочу терять её вновь, — в голосе Тада зазвучал металл. — Если я всё понял правильно, Тируша не сможет вернуться, потому что умерла. Но… я могу поместить её душу во флешку.

Внутри закипела ярость, которую тут же погасила волна горького понимания.

— Тад, — начал Вилл максимально спокойно. — Я понимаю, что ты чувствуешь. Тируша для тебя…

— Нихрена ты не понимаешь! — прорычал Тад, и на его бородатом лице отразилась вся накопленная за месяцы боль. — Не понимаешь! Ты не знаешь, каково это — сначала обрести семейное счастье, а потом в один миг его потерять! Я лишился всего! Моей Марины, которая неизвестно в каком состоянии сейчас в реале! И девочки, которую мы оберегали как родную дочь!

Он тяжело дышал, его могучие плечи вздымались. Затем он перевёл взгляд на Кэхила.

— Мне жаль тебя, парень. Но мы знаем, где выход, и ты нам больше не нужен. А я… Поживу немного как счастливый отец.

Вилл неотрывно смотрел на Тада. Нет. Слова здесь были бессильны. Тад сейчас говорил устами израненного сердца. Оно требовало унять боль любой ценой. И если ради счастья ему придётся обречь на страдания живого человека, он сделает это не колеблясь. Но такого размена допустить было нельзя.

— Тад, — вновь обратился к нему Вилл, и на этот раз в его голосе звенела сталь. — Если бы речь шла о настоящей Тируше, я, скорее всего, тебя поддержал. Но это… она НИП. А Кэхил — живой человек, который настрадался не меньше тебя. Мы не можем его бросить. Мы обязаны помочь ему.

Вилл сделал ещё один угрожающий шаг вперёд и правой рукой, в которой ещё пульсировала боль, извлёк посох. Тируша испуганно спряталась за огромную фигуру отца.

— Прошу последний раз. Отдай флешку. Если Кэхил прав, здесь можно безопасно использовать магию. Если не отдашь флешку добровольно, я заберу её силой.

В этой угрозе не было ни капли блефа.

— Нет, Вилл, — ответил Тад. На секунду сквозь сталь пробились горечь и боль.

Вилл тяжело вздохнул. Крошечный огонёк надежды на мирное решение угас. Тад не оставил другого выбора.

— Что ж, тогда…

— Вилл, берегись! — крикнул Кэхил.

Вилл не успел среагировать. Ноги прострелило острой болью, которая мгновенно распространилась по всему телу, сковав полным параличом. Взгляд застыл, намертво прикованный к одной точке, к Таду и дочери. Целитель удивлённо смотрел куда-то в сторону. Туда, откуда прилетела ловушка. Туда, где стоял Шрам.

«Дерьмо», — мысленно зарычал Вилл и тут же послал мысленный приказ каждому мускулу, каждой частичке своего существа, но тело, скованное невидимой силой, оставалось чужим и неподатливым, словно высеченное из камня. В ответ на тщетные усилия ядовито-фиолетовое сияние под ногами насмешливо вспыхнуло, будто питаясь бессильной яростью.

Всепоглощающее отчаяние от незавидного положения на мгновение вытеснило из сознания любые вопросы о том, как и почему это произошло. Но лишь на мгновение. Несмотря на полный паралич тела, мысль работала с лихорадочной ясностью, и её острая игла вонзилась в уязвимую точку своей глупости. Нельзя было отдавать флешку. Нельзя было ни на секунду выпускать Шрама из вида. Впрочем, корить себя за подобное уже поздно. Да и как можно было предположить, что всё обернётся именно так.

Маска несгибаемой решимости на лице Тада треснула, уступив место растерянному недоумению. Казалось, выходка Шрама его тоже застигла врасплох.

— Шрам? — в голосе здоровяка прозвучало неподдельное удивление.

— Чего? — раздался из-за спины спокойный голос стража. — У тебя есть другие предложения? Драться? Вилл, пусть и хитростью, в одиночку взял Пепельное Гнездо, набитое нашими Выжигателями. Хочешь рискнуть и проверить, справимся ли мы с ним двое на одного?

Тад не ответил, лишь тяжело вздохнул и перевёл взгляд на тёмный проём пещеры. Всего два слова, брошенных Шрамом, ударили по сознанию с силой кузнечного молота.

Наших Выжигателей.

Ледяной импульс пронзил парализованное тело. Глаза не могли распахнуться шире от удивления, но губы, повинуясь отчаянному усилию воли, на доли секунды обрели свободу.

— Что… сказал?.. — каждое слово давалось с неимоверным трудом, будто в попытке говорить сквозь вязкую, липкую смолу, склеившую рот. — Ваших… Выжигателей?..

Последнее слово сорвалось с губ вместе с остатками воздуха и сил. Вязкая пелена паралича вновь запечатала рот и сковала тело ещё крепче, чем прежде. Огромный Тад также застыл, словно паралич набросили и на него. Тишина в гроте стала плотной, почти осязаемой. Даже за спиной, где находился Шрам, замерли любые шорохи.

— Ого… Как я и думал, разница в силе слишком велика. Специальный класс и Перерождение… — раздался тихий, задумчивый голос Шрама. Он говорил так, словно размышлял вслух. — Значит, надо докрутить силу ловушки. Тад, сторожи вход. Если девка вернётся — обезвредь её, сюда не подпускай.

Послышались шаги, и в поле зрения появился и Шрам. Страж вытянул из-за спины свой фламберг. Волнистое лезвие, казалось, впитывало мягкий свет кристаллов, а тёмная сталь зловеще играла белоснежно-голубыми бликами. Шрам шёл к Кэхилу с пугающим спокойствием, будто направлялся прикончить слабого моба.

Кэхил всё понял. Выцветшие глаза широко распахнулись, и в них застыла немая мольба загнанного в угол зверя. С иссохших губ сорвался сдавленный писк, и он, отталкиваясь ногами, пополз назад, пока его спина не упёрлась в мерцающую стену.

— П-пожалуйста… Н-не надо… Не надо… Не убивайте… — лепетал он.

Шрам остановился в шаге от него. Его правая рука, сжимавшая рукоять фламберга, была непоколебима. Он медленно, почти театрально, поднял клинок. Затем также медленно опустил его. Страж повторил это движение ещё раз и, наконец, тяжело вздохнул.

— Дерьмо… — процедил он сквозь зубы. — На меня такими глазами кот постоянно смотрел, когда жрать хотел. Грустные-грустные, аж на душе свербило.