— Это что за хреновина такая? — спросил Шрам. Его обычная бравада испарилась, голос стал серьёзным. Он указал фламбергом сперва на низину с фигурами, а потом на трещину в небесах.

— Это Шрам Пустоты, — ровно ответила Мория, подняв голову к небу. — По крайней мере, так его назвала я. А ниже — Каменный Хор. Опять же, моё название. Единственное, что я знаю про это место: Опустевшие, которые забредают сюда, начинают тянуться к разлому в небе, но ни у кого не получается. Кто-то каменеет сразу. Кто-то — ближе к кругу. Наверное, это зависит от их внутренней силы…

Она, не дожидаясь ответа, развернулась и уверенно зашагала вниз по склону.

— Кэхил убежал туда, на ту сторону, — добавила она, указав на едва заметный проход в скалах на противоположном конце низины. — Так что если хотите найти его, нужно начать поиски оттуда.

Вилл, помедлив на мгновение, шагнул следом. Склон был пологим, покрытым той же серой, похожей на пепел, пылью. Тад бережно взял Тирушу на руки. Когда Аргеннар оступился, Шрам инстинктивно схватил его за ворот кровавой мантии, не дав упасть.

— А нам обязательно идти сквозь Каменный Хор? — спросил Вилл у Мории.

Внутри что-то щёлкнуло — разговаривать с ней, с этим реалистичным, но ненастоящим отражением, было мучительно тяжело.

— Нет, конечно. Мы аккуратно пойдём по самому краю, — мягко ответила она.

Наконец они спустились. Первые окаменевшие фигуры стояли у самого подножия склона. Вилл осторожно подошёл к одной из них. Женщина в длинном платье застыла, запрокинув голову и глядя прямо в небесную трещину. В её груди зияла круглая, рваная рана — такая же, как у Тируши. Такая же рана виднелась на теле мужчины, что стоял рядом. И у старика, застывшего на коленях, который с отчаянной мольбой тянул руки к небесному разлому.

Вилл обвёл взглядом застывшие фигуры. Раскалённая игла совести пронзила душу. Эти раны нельзя было ни с чем перепутать.

— Их Искры насильно исторгнуты из сосудов, — произнёс Аргеннар. Он остановился рядом с ближайшей фигурой и провёл рукой над рваной дырой в её груди.— У них не осталось ничего.

Укол совести стал ещё более болезненным.

— Идём дальше, — сдавленно сказал Вилл.

Они двинулись по краю низины, аккуратно обходя фигуры и стараясь не подходить к ним слишком близко. Большинство из них смотрели в небо, тянулись к трещине, словно мотыльки к холодному, смертоносному пламени. Их рты были раскрыты в безмолвном крике. Вилл снова поднял взгляд к небесам. Трещина не была похожа на рану; скорее, на незаживающий шрам на тёмной ткани мироздания, сквозь который сочился потусторонний свет.

— Вилка, — басом позвал Тад.

Вилл опустил взгляд. Здоровяк остановился у невысокой, коренастой каменной фигуры, напоминавшей гнома. Сердце сжалось до боли.

— Нвентор…

Рука сама потянулась к невысокому изобретателю, что был немногим выше Тируши. Он окаменел, но даже так в его позе читалась отчаянная решимость. Разноцветные глаза, один — огненный, другой — ледяной, теперь были каменными и серыми. В груди зияла сквозная дыра, но в отличие от многих, он не смотрел в небо. Он вцепился в руку какой-то женщины и словно пытался оттащить её от центра круга. Это ему не помогло. А на лице женщины застыло безумное умиротворение.

— Прости, — прошептал Вилл, проведя ладонью по его каменной, холодной голове.

Фигурам не было конца. Вилл вместе с ребятами шёл дальше по самому краю, и что-то внутри не позволяло даже допустить мысль зайти вглубь каменных кругов. Иррациональный страх, не поддающийся объяснению, пробегал морозом по коже от одной лишь мысли об этом.

Они миновали окаменевшую девушку-рыцаря; в отличие от многих, она смотрела на разлом не с мольбой, а с опасением. Рядом с ней мужчина-целитель в разорванной мантии и плешью на голове так и застыл, сплетая пальцы в последней, отчаянной попытке сотворить заклинание.

— Эй, Аргеннар, ты в порядке? — спросил Вилл, заметив, что целитель остановился.

Аргеннар не ответил. Его резко качнуло, словно его ударили невидимым тараном. Глаза расширились от неподдельного ужаса. Рука вцепилась в грудь. Он тяжело, рвано задышал, будто тонул в океане чужой боли.

— Да… Простите, я в порядке, — с трудом выговорил он и коротко кивнул, показывая, что может идти дальше.

Но не успели они сделать и десятка шагов, как уже остановился Шрам.

— Шрам? А ты чего? — спросил Вилл.

Не говоря ни слова, он шагнул вглубь каменной толпы и поднял руку, прося не идти за ним. Страж встал рядом с застывшей фигуры молодой женщины. У неё были длинные, волнистые волосы, спадавшие на плечи, и даже в камне угадывалась её горделивая осанка и тёплая, чуть насмешливая улыбка, которая, видимо, никогда не сходила с её лица. Взгляд Шрама был прикован к её каменному лицу. Он долго, неподвижно смотрел на неё, а потом осторожно, почти невесомо, коснулся кончиками пальцев её каменной щеки. Затем он также молча отвернулся и вернулся к ним.

Застывшие фигуры провожали их пустыми глазницами, и от этого молчаливого наблюдения стыла кровь. Путь по краю низины казался бесконечным, хотя над головой не проплыло ни одной реки. Впереди, на противоположной стороне этого каменного хоровода, наконец показался тёмный провал — их цель. Чтобы добраться до него, нужно было пройти через узкий проход, который был заставлен плотным рядом окаменевших.

— Придётся протискиваться, — заключил Вилл.

Он шагнул первым. Остальные двинулись следом, стараясь не задевать застывшие фигуры. Но не успели они сделать и пару шагов, как тишину разорвал панический возглас Тада.

— Тируша!

Вилл резко обернулся. По спине прокатилась ледяная волна ужаса. Маленькую девочку словно что-то выдернуло из руки отца и откинуло в сторону, прямо к одной из застывших фигур. Девочка не плакала, а лишь тихо и жалобно мычала, а её тельце потряхивало в сильной дрожи. Тад бросился к ней и взял на руки. Звериный силуэт, до этого покорно следовавший за ней, отделился.

Он дёрнулся, вытянулся и, подобно хищнику, прыгнул на тень окаменевшего НИПа. На мгновение ничего не произошло. Затем тень Тируши начала её пожирать. Она жадно втягивала в себя чужой силуэт, становясь гуще, темнее. Едва покончив с первой жертвой, хищная копия тут же набросилась на следующую.

Стоило тени исчезнуть, как по каменной фигуре с тихим шорохом побежали трещины. Они пересекались, разрастались, пока с лица статуи не откололся первый кусок. В раскрывшейся дыре блеснул чудовищный, налитый злобой красный глаз.

— Бежим! — завопил Вилл, жестом подгоняя всех к проходу. — Живо!

Тад, схватив Тирушу, рванул вперёд. Аргеннар поспешил за ними. Шрам уже выхватил фламберг, но Вилл резким движением остановил стража — любая магия могла пробудить всю орду Каменного Хора. Перехватив испуганный взгляд Мории, Вилл кивнул ей, и они бросились следом за остальными.

За их спинами с жутким скрежетом оживали всё новые статуи, стряхивая с себя каменную крошку и бросаясь в погоню. Они не были похожи на безмозглых зомби: их движения были дёргаными, но быстрыми, а в глазницах горел осмысленный, хищный голод. У большинства в груди зияла знакомая рваная рана от вырванной Искры, но двое из них несли на себе следы иной смерти: у одного от плеча до пояса шла чудовищная рана, а грудь другого пестрела тёмными пробоинами от стрел.

— Вилл, а что делать-то, они догоняют! — заорал Шрам.

Он инстинктивно дёрнулся, готовый развернуться и принять бой, но тут же одёрнул себя и побежал дальше.

— Бежим, другого выхода у нас нет! — крикнул Вилл в ответ.

«Но если настигнут, атаковать придётся», — пронеслась в голове очевидная мысль.

Пробудившиеся Опустевшие не отставали, они дышали в затылок. Одна из тварей, юркая девушка с безумным оскалом, настигла Тада. Она прыгнула ему на спину, и здоровяк, потеряв равновесие, рухнул на землю, инстинктивно отталкивая Тирушу, чтобы не раздавить её своим весом. Вилл, не думая, протянул руку девочке. Волна острой, жгучей боли пронзила от кончиков пальцев до самого плеча. На секунду накрыл другой ужас — от осознания, через какие мучения испытывал Тад все эти часы. Слёзы боли невольно подступили к глазам, но Вилл подавил жалость к себе и рывком поставил Тирушу на ноги.