Они шли в молчании, которое не мог нарушить даже хруст сухих веток под ногами. Каждый шаг Етти был пропитан унынием. Её хрупкие плечи поникли. Брэйв несколько раз бросал на неё косые взгляды, чувствуя, как её молчаливая боль передаётся и ему. Попытки отвлечься и сосредоточиться на дороге ничего не дали.

— Етти, — позвал он, желая вырвать её из мрачных дум.

— Чего? — глухо отозвалась девушка, не поднимая головы.

— Не кисни ты! — Брэйв легонько пихнул её в бок.

Девушка даже не попыталась улыбнуться. Выбившаяся из причёски тёмная прядь упала на щеку, а в глазах застыла глубокая печаль. Брэйв мысленно поморщился. Эмпатия и чуткость — это вещи, которые качать намного труднее, чем скиллы танка.

— Ну не получилось рекорд побить, ничё, сделаем это завтра, — продолжил он. — До конца Лиги несколько дней. Ещё есть время.

— Да п-плевать мне н-на этот скор, — неожиданно резко ответила девушка. Она тут же осеклась и виновато опустила глаза. — Я… П-прости. Я не это имела в виду.

Брэйв мягко кивнул.

— Я понял.

Девушка остановилась и с такой силой вцепилась в складки своей мантии, что костяшки пальцев побелели.

— Мы… Ты спас Тобиаса, не дав ему упасть.

— Он бы всё равно не умер, — попытался успокоить её Брэйв, но тут же пожалел о своих словах.

Лицо Етти стало ещё более несчастным.

— Ага… Но он бы п-получил сильный дебаф и кучу урона. И пока он бы выбирался, мне пришлось бы кидать хилки прямо в яму, молясь, чтобы они достали до него. А пока он бы выбирался, мы бы п-потратили слишком много времени, моя м-мана бы просела, пол бы истончился, места бы не осталось, и всё, мы бы п-просто все умерли. П-померли бы из-за моей ошибки! Из-за того, что я з-з-з-з-заикалась

Последнее слово она почти выплюнула, с горечью передразнивая саму себя.

Слов утешений не было, ведь Етти была права. И на протяжении сегодняшнего забега по Чертогам такое случалось не раз. На третьем боссе, Ткаче боли, когда тот замахнулся для «Разрыва души», Етти замерла, не в силах произнести «Магическое поглощение». Пришлось обрывать ротацию и тратить драгоценное защитное умение. А когда Тобиас вошёл в особый «Рейдж мод» стража, она не смогла выдавить из себя хилку, и оборвавшаяся раньше времени ярость наказала стража сильным дебафом на урон. Каждая такая заминка стоила им драгоценного времени, складываясь в те самые минуты, которых не хватило для скора.

Брэйв посмотрел на её малиновую мантию. Етти была лучшей среди Кровавых целителей, которых собрал Пулчар. Она великолепно чувствовала бой, предугадывала действия босса, её реакция была почти безупречной. Она была женской версией Вилла, его младшей копией, способной в одиночку вытащить за шкирку самый безнадёжный бой. Но, как у любого супергероя, у неё была своя слабость. Заикание становилось почти неконтролируемым в секунды критического напряжения, парализуя её и мешая вовремя произнести нужное заклинание.

До сражений с Аргеннаром её недуг раздражал, но никак не руинил. После победы над ним казалось, что всё стало даже лучше, словно уверенность в себе придала ей сил, однако дальше всё откатилось назад. Заикание не просто вернулось на прежний уровень — оно стало коварнее, злее, и постоянно всплывало в самые неподходящие моменты.

Топовые целители давно и прочно осели в своих группах, да и с другим хилом не будет той особой связи, той синергии, что сложилась у них за эти недели. Но с Етти в том состоянии, в котором она была сейчас, не то, что ставить рекорды — ходить по сложным и динамичным данжам было попросту опасно.

Они снова шли в тишине. Брэйв боролся с собой. Одна часть, та, что была танком до мозга костей, требовала разобраться в проблеме, которая ставит под удар не только их пару, но и остальных дд, кто ходил или пойдёт с ними. Другая же, более человечная, не хотела лезть в чужую душу девушке и ковыряться в старых ранах. В итоге первая сторона, подкреплённая искренним беспокойством, всё же победила.

— Это как-то связано с той историей? — осторожно спросил он.

— К-какой? — настороженно переспросила девушка, её хрупкие плечи едва заметно напряглись.

— После которой ты заикаться начала. И где Пулчар подменил себя на какого-то парня во время ритуала. Тот парень же был из твоей прошлой группы? Вроде ваш лидер, правильно?

Девушка замолчала. На её лице отразилась вся внутренняя борьба: она открыла рот, чтобы что-то сказать, но тут же прикусила губу и отвела взгляд в сторону.

— Да, — наконец ответила она и тут же добавила: — Но я не хочу об этом говорить.

Она произнесла это неожиданно резко, без малейшего заикания, так твёрдо, что и спорить не хотелось.

Брэйв не стал напирать. Они не были близкими друзьями, но были товарищами, танком и хилом, а в такой связке всегда рождаются особые узы. И всё же, несмотря на это, она не хотела делиться тёмной главой своего прошлого. Разум невольно рисовал самые мрачные картины того, что могло случиться с девушкой. За эти полтора года они насмотрелись на всякое. Чего только стоят одни Невозвращенцы, которые в разные времена своей истории творили по-настоящему жуткие вещи.

— Может, я тогда могу чем-то помочь? — предложил Брэйв.

Етти удивлённо остановилась и обернулась, и в её шоколадных глазах промелькнуло искреннее изумление.

— П-помочь? — неуверенно переспросила она.

— Ну да, конечно, — ответил Брэйв так просто, словно речь шла о том, чтобы сходить за хлебом. — Ты же мне помогаешь! С Лигой! И Сигила помогла дотащить к лекарю. А, стоп, я там тоже помогал. Получается, мы с тобой оба помогали вселенной и высшим силам добра…

Етти не выдержала и тихо прыснула, прикрыв рот ладонью. Брэйв и сам улыбнулся.

— Я серьёзно. Если проблемы с теми парнями, или что там ещё, то давай я помогу. Можешь даже не посвящать меня в то, что случилось. Скажи, мол, так и так, надо начистить им рожи, и всё. Папочка Брэйв поможет своему первоклассному целителю!

На последних словах щёки Етти залились румянцем. Она смущённо отвела взгляд, теребя край своей малиновой мантии.

— Я… д-даже не знаю, — наконец ответила она. — Д-давай я поговорю с Пулчаром, и т-там уже будет видно.

— Отлично, — воодушевлённо ответил Брэйв. — Только не тяните. Быстрее решим проблему — быстрее ты будешь в своих нормальных кондициях, и мы побьём-таки этот скор. Как же он меня…

Он осёкся на полуслове. Из чащи справа донёсся оглушительный треск. Огромный Лесной голем, мировой босс пятьдесят пятого уровня, неуклюжее создание из камня и мха, ломился сквозь деревья, снося стволы, словно спички. Они были далеко, и голем, не заметив их, продолжил своё разрушительное шествие куда-то вглубь леса.

Когда шум стих, Брэйв обернулся к Етти. На её лице впервые за долгое время играла лёгкая, робкая улыбка. Предложение помощи, простое и прямолинейное, подействовало лучше любых утешений. Они двинулись дальше, и теперь тишина не давила, а, наоборот, успокаивала. Иногда они даже перебрасывались короткими фразами, обсуждая встреченные по пути группы игроков или мелочи из жизни.

В такой лёгкой атмосфере прошёл остаток пути до Сухоречья. На входе они разминулись. Етти, уже более уверенной походкой, отправилась на встречу с Пулчаром. Брэйв же, проводив её взглядом, направился туда, куда идёт любой уважающий себя игрок после тяжёлого данжа, в котором всё висело на волосок от провала, — в таверну, чтобы как следует пожрать и отдохнуть.

Брэйв шёл по главной улице Сухоречья, которая на деле была широким, высохшим руслом давно исчезнувшей реки, и деревня казалась чужой. Когда-то здесь кипела жизнь: подходившие к пятидесятому уровню новички взволнованно обсуждали первую легендарку, зануды дотошно строили лучшие билды, те, кто не умел держать язык за зубами, хвастались дорогим лутом, из таверны доносился гул голосов, прерываемый взрывами хохота. Теперь же на улицах было тихо и почти пустынно. Игроков почти не осталось, их место заняли НИПы, которые двигались по своим делам с новой, непривычной уверенностью. Обновление с репутацией сильно изменило и без того хрупкое равновесие между игроками и местными жителями. Многие системные функции оказались заблокированы на территории королевства, и игроки массово перебирались либо к Альянсу, либо к Невозвращенцам. Оставались лишь новички, ещё не успевшие нажить себе врагов, да топовые ребята, у которых были свои, особые дела на этих землях.