Он кивнул им и первым шагнул в пламя. Тепло обняло, словно добрый друг, и магическое пламя лишь слегка покалывало кожу.

Если раньше их телепортировало из зала в зал, то теперь они просто шли вперёд по цепочке коридоров, освещённых лучом, что простирался над головой. Вскоре они вышли в новое помещение. В центре возвышался массивный голем — фигура из потрескавшегося камня. В глазницах мерцал тусклый зелёный свет. Рядом громоздилась куча рыхлой земли. Стихийный луч тянулся под потолком и упирался в стену, которая, судя по всему, перекрывала путь вперёд.

— Кажется, я всё понял! — воодушевлённо воскликнул Дезгато и сразу же направился к Ралвису, который стоял неподвижно у кучи земли. — Надо поменять структуру стены. Короче, я хочу, чтобы…

— Стой! — резко прервал его Кромор, вскидывая руку.

Дезгато замер с полуоткрытым ртом.

— Чего? — осторожно спросил он.

Кромор указал на массивную стену.

— Присмотрись. На ней нет фиолетовой ауры. Если мы попросим Ралвиса применить к ней магию, он не сможет, но попытка всё равно сгорит.

— А-а-а… Точно, — протянул Дезгато, разглядев стену внимательнее.

— Зато аура есть у них, — Кромор кивнул на голема и груду земли.

Рива сделала несколько шагов вперёд.

— Хм-м-м… — задумчиво протянула она. — Значит, мы можем изменить землю… превратить её в оружие?

— И дать его в руки голему? — подхватил Дезгато.

— Точно! — обрадовалась она.

Кромор нахмурился, постукивая пальцами по бедру.

— А нужен ли нам голем? — медленно произнёс он, распутывая клубок мысли. — Во-первых, как его оживить? Мне кажется, в этой секции всё действует иначе. И даже если мы оживим голема и заставим его пробить стену оружием, у нас уйдёт на это минимум два действия. Напоминаю, что после прохода первой секции у нас осталось всего два очка. Нужно их беречь.

Кромор подошёл ближе и присел, запуская пальцы в рыхлую землю. Та оказалась влажной и мягкой, как после дождя. Комья так и липли к пальцам.

— Мы же сами определяем, что есть земля? — спросил он у ребят, поднимаясь и отряхивая руки. — Если нам нужно пробить стену, давайте создадим что-то прочное и сильное, но в то же время лёгкое, как пушинка.

На лицах Ривы и Дезгато проступило понимание. Кромор тем временем принялся лепить из земли длинный, вытянутый цилиндр, похожий на таран. Закончив, он подошёл к Ралвису.

— Я хочу, чтобы ты изменил восприятие этой земли, — уверенно произнёс он. — Мы верим, что она — невероятно прочная, способная пробить любую преграду, но при этом почти невесомая.

Ралвис взмахнул рукой. Земляной таран на их глазах преобразился. Его рыхлая структура сжалась, цвет сменился с бурого на иссиня-чёрный, а поверхность стала гладкой и твёрдой, как обсидиан. Кромор подошёл ближе и взял импровизированный таран. Лёгкий настолько, что без труда удержит и один человек.

— Давайте вместе? — всё же предложил Кромор.

Рива взялась за середину, Дезгато взял сзади. С разбега они ударили в стену. Под тройным напором стена пала за удар: сначала по ней расползлась паутина трещин, а затем она осыпалась, подняв облако пыли.

— Отлично! И всего одно очко потратили! — воскликнула Рива.

Система не позволила им забрать таран с собой, и они нехотя оставили его лежать возле обломков.

Следующие залы потекли один за другим. В отличие от первого этапа, где луч был финальной точкой каждого зала, теперь он стал проводником. Радужная нить тянулась под потолком, уходя в следующий проход, и чтобы проследовать за ним, приходилось решать всё более изощрённые головоломки. В одной из них они едва себя не взорвали, когда попытались изменить воздух так, как будто кто-то наполнил зал легковоспламеняющимся газом.

Очередной зал встретил обманчивой простотой. Стены от пола до потолка были увешаны зеркалами. В центре мерцало небольшое озеро, наполненное тёмно-красной жидкостью, похожей на кровь, а у запертой двери стоял столик с четырьмя серебряными ключами.

Не успели они войти и осмотреться более вдумчиво, как системный чат потревожил уведомлениями о дебафе голода. Кромор, воспользовавшись паузой, устроился на краю зала, прислонившись спиной к гладкой стене и доставая из инвентаря сытный мясной рулет. Дезгато, который поел перед отправкой к Храму, дебаф не поймал, и он блуждал вокруг озера, самостоятельно выискивая решение загадки. Рива же подошла и молча опустилась рядом. Она задумчиво жевала ароматную булку. Какое-то время они молчали, разделяя трапезу в тишине, а затем Рива неожиданно слегка наклонилась, положив голову на плечо. Подобные порывы нежности она позволяла себе нечасто, тем более при посторонних.

— Я просто устала, — тихо произнесла она, будто прочувствовав немой вопрос. — Это, конечно, не Энигма, но общие шизофренические нотки прослеживаются. Сколько мы уже здесь, часа три? Четыре?

Кромор осторожно пожал левым плечом, стараясь не потревожить её.

— Честно говоря, я не следил. Мы вошли под вечер, значит, снаружи уже точно ночь.

«Что-то мы не рассчитали», — мелькнула тревожная мысль. Ночью возвращаться было опасно: придётся заночевать рядом с Храмом, что несёт свои риски. А с неприятным дебафом на понижение характеристик исход любого возможного сражения был почти предрешён.

Рива негромко вздохнула и прижалась чуть плотнее.

— Но мне нравится, что здесь происходит, — вдруг сказал Кромор. — Это всё слишком безумно для обычного данжа. И сам способ, которым мы сюда попали… В конце определённо будет что-то важное!

Он скосил глаза в сторону и заметил, как Рива едва заметно улыбнулась уголком губ.

— Вот что меня в тебе радует — так это твой неиссякаемый оптимизм. Даже если на нас свалится метеорит, ты и в нём найдёшь что-то хорошее.

Кромор тихо рассмеялся.

— Это мне говорит великая Рива, которая притащила на собрание труп и пыталась его оживить? А до этого? Заставила выложить оружием пентаграмму для раскрытия врат в нужную нам реальность?

Волшебница тут же густо покраснела.

— Не напоминай про этот позор!

Они снова замолчали, глядя на тёмную гладь озера перед ними. Дезгато всё всматривался в его глубины, выискивая решение очередной загадки.

— Нет, это другое. Это не оптимизм. Это вера, — негромко продолжила Рива. — Именно вера вела меня вперёд. На ней всё держится. На вере, что всё не зря. Что наш цирк не впустую.

Она слегка повернула голову, и Кромор встретился с ней взглядом. В серо-синих глазах, скрытых за стёклами очков, была тревога, смешанная с глубокой, внутренней решимостью, но было неясно, кто побеждает.

— Что? — осторожно спросил Кромор.

Рива не ответила сразу. Она на миг задумалась, словно тщательно подбирая слова.

— Да так. Твои глаза… Я видела этот блеск у многих. У тех, кто приходил на собрания. Эмасе, Холниса, Кати. Даже у Адеа, хотя он потом плюнул на всё и оставил Лигу на наши плечи. Этот огонь был у всех, но потом угасал. Они сдавались и просто плыли по течению. Я так не хочу. Но…

Кромор хотел сказать ободряющее, но Рива его опередила:

— Скажи… У тебя нет такого, что ты чувствуешь, будто колдун Кромор вытесняет тебя реального?

— Иногда, — честно ответил Кромор. — Но есть вещи, которые помогают мне не забывать, кто лежит в капсуле, а кто путешествует здесь. Разговоры с Костиком, моя странная ролевая модель… Всего этого нет в реальной жизни. Это как триггеры, помогающие не затеряться на этом тёмном пути.

Рива медленно покачала головой.

— Я немного о другом. Вот сегодня утром я проснулась в Крепости, в просторной комнате, на столе была вкусная еда, которую мне нельзя в реальной жизни. И я поняла, что настолько привыкла ко всему этому, что не могу представить себя без этого комфорта. Что я всё больше становлюсь именно волшебницей Ривой, а не Инной, которая лежит в капсуле, в задрипанной однушке на краю города, аренда которой обходится в треть зарплаты.

Она замолчала, задумчиво глядя перед собой. Дезгато замер у озера и что-то бормотал себе под нос. Затем поднял взгляд на одно из множества зеркал, а потом снова посмотрел на озеро.