— Что тебе не хватало, мразь? — спросил Альт больше у самого себя. Бласт замычал и задёргался. А ведь он казался толковым парнем. Они были знакомы с первой недели игры, прошли через десятки рейдов и долгое время верили, что неоднократно спасали друг другу жизнь. И вот теперь всё это рассыпалось в прах. Альт бросил на него убийственный в своём равнодушии взгляд и поспешил обратно на площадь.

Бой уже подходил к концу. Пусть НИПы и получили серьёзный буст к силе, но Гига был слишком силён. Его характеристики не просто превосходили в разы статы любого игрока — одинаково непробиваемыми в защите и разрушительными в атаке. Он двигался среди врагов, как жнец на жатве. Одним рубящим взмахом он вызывал топоры-двойники — гигантские, в разы больше даже самых массивных двуручников. Те рвались вперёд веером, прорубая врагов насквозь. Он с грохотом бил щитом о землю — камни под ногами дрожали, и силовые волны заставляли врагов вставать на колени. Освободителей было как минимум вдвое больше, но им это не помогло. Они либо недооценили Гига, либо слишком поверили в дезинформацию об оружии против Искры.

Площадь была залита кровью. Вскоре всё стихло. Тишину нарушали лишь стоны раненых.

— Взял Бласта? — спросил Гига, стряхивая с топора кровавые капли.

— Ага, — коротко ответил Альт.

О плане с выявлением предателя знали несколько проверенных людей. Для остальных открытие, что добрячок Бласт сотрудничал с Освободителями, станет неприятным сюрпризом.

— Погодите, Бласт предатель? — недоверчиво переспросил кто-то из командиров. — Да быть не может!

Гига выпрямился, окинув тяжёлым взглядом поле боя. В воздухе всё ещё витал едкий, гнилой запах зелёного масла.

— Риволи, какие у нас потери?

— Четверо, ещё с десяток получили тяжёлые раны, — доложил он.

По лицу Гига скользнула тень.

— Четыре судьбы на совести одной крысы, — мрачно произнёс он. — Снимите защитную стену и помогите Зеласу. Альт, веди меня к Бласту. Хочу лично взглянуть в глаза этой твари.

Альта пробрала лёгкая дрожь. Гига мог с холодным прагматизмом относиться к НИПам, но предателей он ненавидел всей душой. Для него они были даже не мусором. Они были ничем.

Судьбе Бласта можно было только посочувствовать.

Намтик чуть не попался.

Запах свежеиспечённого хлеба щекотал ноздри — густой, домашний, уютный и совершенно издевательский для того, кто прячется в сердце вражеской территории. Намтик распластался на небольшом козырьке над входом в дворцовые кладовые. Черепица, нагретая полуденным солнцем, обжигала ладони, но ощущение было скорее приятным, почти успокаивающим. Внизу, в прохладной тени внутреннего двора, текла своя, мирная жизнь: двое НИПов в фартуках, заляпанных мучной пылью, выгружали из повозки широкие плетёные корзины, доверху набитые румяными, пышными булками. Троица парней-игроков о чём-то лениво препиралась. Один из них, не выдержав, протянул руку к корзине и выудил самую крупную булку, но будто прикинув, стоит ли секундная слабость больших последствий, вернул её на место.

Всё выглядело так обманчиво спокойно, что Намтик на мгновение потерял бдительность. Он лишь чуть-чуть сместился по крыше, пытаясь заглянуть за приоткрытую дверь кладовой, как ладонь предательски соскользнула с гладкого края.

Мир накренился.

Тело потянуло вниз с леденящей неотвратимостью. В голове пронеслись все возможные исходы: падение на каменные плиты двора, раскрытие невидимости из-за расставленных по периметру тотемов и поднятая по тревоге стража. Троица игроков ничего не сделает внутри безопасной зоны, чего не скажешь о стражниках-НИПах, которые быстро прибегут на тревогу.

В последний момент левая нога зацепилась за небольшую трещину в черепице. Намтик повис вниз головой, а к лицу тут же прилила горячая кровь. Он замер, не смея вдохнуть, а затем, собрав остатки сил, изогнулся и подтянулся обратно на козырёк, будто вытаскивая себя за уши из самой бездны.

За последние несколько дней подобные происшествия случались не раз, но каждый раз всё чудом обходилось. Вилл когда-то рассказывал о похожих случаях, только куда более мрачных — и происходивших с ним ещё в реальном мире: как он чуть не утонул в детстве, как на заброшенной стройке нога чудом замерла прямо над дырой, как огромная сосулька сорвалась с крыши ровно в тот миг, когда он остановился и отвлёкся на пискнувшее в кармане оповещение. Проникнувшись этой мрачной философией, Вилл рассуждал, что его словно оттаскивала от смерти невидимая рука судьбы, которая, возможно, сохранила жизнь для какого-то важного свершения. Намтик привалился спиной к нагретой солнцем стене. Похоже, теперь эта рука хранила и его.

На словах задание — пробраться во дворец Гига и вытащить Грати — казалось делом вполне выполнимым, но на деле оказалось почти невозможным. Дворец сиял золотом без единой трещины или щели. Никакой разрухи, никаких слабых мест. Игровая логика исключила канализацию и прочие лазейки из реального мира. А те немногие пути, что хотя бы теоретически годились для проникновения, ощетинились ловушками.

Изначально не было иллюзий, что они с Грати уже через пару дней покинут столицу. Но за всё это время непрерывного наблюдения сложная головоломка продвинулась вперёд лишь на крохотный, едва различимый шаг.

Солнце медленно клонилось к закату, вытягивая по каменным плитам двора длинные, искажённые тени. Намтик неподвижно лежал на козырьке, пользуясь тем, что его виртуальное тело не знало ни боли в затёкших мышцах, ни усталости — и потому позволяло сохранять одну позу сколько угодно долго. Внизу продолжалась суета: повозка с пустыми хлебными корзинами уехала, а на смену ей прибыла новая, гружёная контейнерами, доверху заполненными полупрозрачной жидкостью красивого нежно-голубого цвета.

Несколько дней в жизни в столице хоть и не принесли желаемого результата, но не прошли даром. Дворец не был особой закрытой зоной, однако попасть в него могли лишь Невозвращенцы или гости с личным приглашением Гига — как это сделал Вилл. На утро перед отходом он рассказал всё, что видел во дворце, но этот рассказ не изобиловал полезными подробностями. Вилл видел лишь небольшую часть дворца — ту, что вела к королевскому залу. Грати же держали явно в другом месте, скорее всего, намного дальше центральных помещений.

Задачу осложняла необходимость действовать в одиночку. Любой НИП в городе мог оказаться ушами Гиги. Любой игрок — его шестёркой, жаждущей награды и признания. Нельзя было просто так взять и купить сведения — будь то карту или уязвимые участки дворца. Оставалось прибегнуть к тому, что давалось лучше всего: слиться с окружением и изучать дворец снаружи, составляя мысленную карту его артерий и вен — маршруты патрулей, графики смены караула, регулярность подвоза провизии. Каждая мелочь была на вес золота — ведь именно они позволяли выстроить целостную картину.

Дверь складского помещения распахнулась. Намтик аккуратно приподнялся и заглянул внутрь. Там в тусклом свете фонаря виднелись аккуратно расставленные стеллажи с припасами, у стены высились ровные ряды бочек. Мужчина в засаленном переднике затащил внутрь большой мешок. Вариант со складскими помещениями казался перспективным, но часы наблюдения за этим местом заставили отмести и его. Судя по услышанным обрывкам разговоров, внутри хватает ловушек, а один из коридоров просматривается охраной.

Поставив в уме очередную галочку в списке «тупиковых путей», Намтик начал отход. Он бесшумно, словно ящерица, перетёк на соседний карниз, скользнул по опорной балке и растворился в углубляющихся тенях двора.

Следующие двадцать минут Намтик двигался территории дворца, как призрак, идущий по собственным, лишь ему видимым следам. Это был безопасный маршрут, выверенный до сантиметра за несколько дней, позволявший незамеченным покинуть главные владения Гига. Намтик не вышел из невидимости даже тогда, когда владения дворца сменились городскими улицами.

Увидев, как пожилой НИП открывает дверь небольшой антикварной лавки, Намтик быстро скользнул следом. Внутри он оказался в крохотном тамбуре, отделённом от основного зала занавеской из бус. Из-за неё доносился тихий, напряжённый шёпот. Двое мужчин обсуждали такое, за что Гига не задумываясь стёр бы их в порошок. Намтик мысленно покачал головой. Слишком безрассудно. У стен в этом мире, может, и не было ушей, зато они были у любого разбойника, прячущегося в невидимости. Он толкнул локтем большую жестяную банку, стоявшую на полке. Шёпот мгновенно оборвался. Намтик услышал испуганный вздох и торопливые шаги. Он поспешно вышел из невидимости и покинул лавку, ступая на улицы города уже как обычный посетитель, а не как призрак, вынырнувший из тёмного проулка или вывалившийся из инвиза посреди площади.