В Кардейне последний раз довелось быть пару месяцев назад — и то всего по одному из квестов. Но всё, что открывалось перед глазами сейчас, заметно отличалось от прежней картины.

Чем ближе они подходили к городу, тем чаще на обочине попадались грубые укрепления: кучи выломанных заборных секций, недостроенные частоколы, воткнутые прямо в землю. Возле одной телеги НИП в золотом ошейнике наблюдал, как двое других, в бронзовых, глухо забивают в землю длинные брусья.

Дорога становилась всё плотнее. Глубокие следы от тяжёлых телег ясно говорили, что по этой дороге в последние дни шёл настоящий поток людей и повозок. Камни кое-где просели, в трещинах застряла сухая солома. В стороне валялись обломки ящика, измазанные краской, а рядом темнело пятно засохшей крови.

Вскоре открылся полноценный вид на городские стены — низкие, не выше пяти метров, грубо сложенные из камней с редкими вставками свежего, светлого материала. Поверх стен лежали доски — явно кто-то торопливо пытался укрепить наиболее слабые участки.

«Нет, этого всего тут точно не было… К чему-то готовят город?» — размышлял Намтик. Но город и так контролировал Гига. Единственная крупная угроза могла исходить только с юга.

Под одной из башен стояли три повозки: одна была пустой, во второй лежали штабели досок, в третьей — прутья из необычного фиолетового металла, поблёскивающего багровым оттенком в вечернем свете. Неподалёку трудились НИПы в бронзовых ошейниках: двое разгружали повозку, третий аккуратно перебирал прутья, откладывая в сторону нужные. Над ними стоял парень с мечом на поясе. Полы чёрного пальто тихо трепетали на ветру.

У ворот дорога сужалась. С одной стороны были аккуратно сложены мешки с песком, с другой лежали заготовленные для баррикад доски. Над воротами развевался двухцветный флаг — зелёный слева и ярко-жёлтый справа. По пути Арлейн пояснила, что подобные цвета указывали на особый режим в городе. Зелёная часть означала, что вход открыт всем Призванным, даже не из Невозвращенцев. Жёлтая предупреждала, что действуют особые правила, позволяющие страже из НИПов при необходимости задерживать или даже убивать игроков.

У самых ворот стояло несколько человек. Отсутствие ошейников ясно говорило, что это были игроки. А хорошее снаряжение — что далеко не новички. Один из них носил тёмно-серую кирасу с пластинами на плечах, другой — лёгкую броню с зачарованными вставками на предплечьях. Третий был в целительской мантии, опускавшейся до пола. На груди у каждого был один и тот же знак: десятиугольник, обрамлённый серебряной полосой. Внутри нитью того же цвета была выведена десятка. Приглядевшись, Намтик заметил между единицей и нулём небольшой плюс.

Судя по всему, это была особая стража, проверявшая всех входящих — игроков и НИПов. Несмотря на возможность игроков использовать порталы прямо внутри городов, многие путешествовали с НИПами, которым приходилось проходить через ворота. За пределами безопасной зоны люди Гига могли задержать всех неугодных.

— … всё в порядке, проходите.

Стражники как раз завершили очередную проверку. Один НИП — седовласый, сутулый, с впалыми щеками — поспешно накрывал крышкой деревянную бочку, и руки его заметно дрожали. Рядом стоял здоровяк с руками, полными грубой силы. Он спокойно шагнул вперёд, легко обхватил бочку и понёс её в город. Старик поправил ворот плаща и медленно зашаркал следом.

Намтик почувствовал на себе несколько взглядов. Он уже собирался пройти мимо стражи, но парень, до этого сидевший на ящике и ковырявшийся в арбалете, резко вскочил:

— Эй, ты! Намтик! — окликнул он и шагнул ближе. — Это с тобой?

— Да, — настороженно кивнул Намтик. — Что-то не так?

Парень не ответил. Он подошёл к Арлейн и грубо дёрнул её за ворот.

— Почему она прячет ошейник? Он должен быть на виду.

Намтика пробрала неприятная волна страха. Несмотря на все попытки отбросить это самое гадкое на свете чувство, оно всегда было рядом, и борьба с ним не прекращалась ни на миг. Всё внутри было уверено, что Арлейн не стерпит такой грубости, однако вопреки ожиданиям, она смиренно расправила ворот, обнажая загорелую шею и тусклый бронзовый ошейник.

— Прошу меня извинить! — произнесла она тоном провинившейся школьницы. — Мы с новым хозяином были в долгом пути. В дороге на нас напали насекомые, и я закрыла шею — не хотела, чтобы укусы испортили кожу. Хозяину было бы неприятно на меня смотреть!

Намтик растерянно смотрел на Арлейн. Она стояла на месте, смиренно склонив голову и сложив руки на поясе. Там раньше висел её цепной кинжал — но теперь его не было.

— Я не хотела ничего скрывать! Пожалуйста, не наказывайте моего хозяина! — добавила она горячо, ещё больше склоняясь вперёд.

— Согласно правилам… — начал было арбалетчик.

— Да брось, Болт, чего ты к ней прицепился, — лениво произнёс второй парень. У него была короткая, почти выбритая по бокам белая чёлка, а у левого виска выделялась тонкая косичка. — Ладно бы сняла — другое дело. А тут просто ворот задрался.

— Ты послушай только, что она сказала, — вставил кто-то сбоку. — «Хозяину будет неприятно на меня смотреть». Послушная девочка.

— Да у Болта просто бабу отобрали за косяк, вот теперь и злится на остальных!

Парни разразились гоготом.

— Проходи, Намтик, — сказал парень с косичкой. — Я тебя помню. Мы с тобой как-то месяца три назад фармили «Разрушенные катакомбы». Ты тогда катаной так лихо отмахивался!

Он поднял свой меч, перехватил его обеими руками, будто это была катана, и резко рассёк воздух. Клинок прошёл в паре сантиметров от плеча арбалетчика.

— Ты охренел⁈ — рявкнул тот, отшатнувшись.

Парни опять разразились громким смехом. Судя по всему, всё обошлось. Намтик слегка дёрнул Арлейн за рукав, и та сразу пошла следом. Девушка шла с опущенной головой. Лишь в тени ворот она вновь поправила ворот — уже так, чтобы ошейник был виден, но не бросался в глаза.

— Ты молодец, — тихо сказал Намтик. — Я думал ты…

Окончание фразы повисло в воздухе.

— Я же обещала тебе быть хорошим проводником, — процедила Арлейн, глядя через плечо. — А значит, я должна терпеть и такое. Оказывается, ты с кем-то из них знаком?

— Какой там знаком… — Намтик отошёл в сторону, пропуская группу выходящих из города игроков. — Мы просто как-то зачищали вместе один… одно логово монстров. Собрали там кучу полезных вещей, я всё это продал и купил своей девушке подарок. Многие Призванные объединяются в такие группы, а потом расходятся по делам.

Арлейн тихо фыркнула.

— Ничего. Я запомнила все их ники. И когда мы освободимся, они ответят за всё.

Она произнесла это почти шёпотом, но голос её не дрогнул. Намтик не стал отвечать. Молчание в этот миг казалось правильным.

Ворота остались позади. Они вышли из тени арки и ступили на широкую булыжную улицу. Свет фонарей отражался в лужах, местами оставшихся после дневной промывки. У одного из домов стояли ящики, накрытые парусиной. Где-то горела жаровня. Приглушённым светом магическая вывеска, зазывающая в алхимическую лавку.

Продолжая посматривать себе под ноги, Намтик открыл большую городскую карту. По ней раскинулась россыпь самых разных иконок — от кузнечных молотов до пивных кружек. Сейчас нужны были именно таверны.

— Так… — Намтик бегло осмотрел карту. — В городе две таверны. Ближайшая недалеко от нас…

Он закрыл карту и двинулся в сторону нужной иконки. Несмотря на поздний час, город всё ещё жил, хотя его ритм замедлился и приобрёл оттенок усталости. Игроки возвращались с фарма, прокачки и заданий, разбредаясь по своим делам. Кто-то весело смеялся, обмениваясь шутками о неудачном луте, кто-то спорил о ценах. Пара игроков подошла к прилавку с едой, болтая и смеясь. У прилавка уже стояла старушка-НИП — сутулая, в платке, с плетённой корзинкой. Один из парней грубо задел её плечом. Она пошатнулась, но удержалась на ногах и безмолвно отступила.

Намтик внимательно поглядывал по сторонам. Атмосфера в городе была странной. Прямой жестокости не было. Никто не избивал НИПов, не принуждал к чему-либо — но чувствовалось пренебрежение. Ошейники были у каждого из местных жителей — в основном бронзовые. Игроки смотрели на неигровых персонажей, словно они были фоновые объекты. Компания игроков на лавочке обсуждала, кто из их спутниц в бронзовых ошейниках «красивее». Те стояли рядом, молча и смущённо глядя в землю. Щёки у одной из них заметно порозовели.