Вилл свернул налево. Потолок нависал так низко, что приходилось пригибать голову. Казалось, стены пробиты в скале чудовищной силой, и путь уходил в темноту, едва подсвеченную тусклыми кристаллами. Под ногами попадались неровные ступени, выбитые прямо в породе. Через несколько шагов проход расширился до просторного коридора, характерного для Кристальной крепости — с ровными гранями и мягко пульсирующими прожилками голубоватого света.

Навстречу попадались игроки. Многие бросали короткие взгляды, но смотрели они не в лицо и не на кровавую мантию, а выше — туда, где обычно располагалась плашка с ником. Со слов ребят, там светился особый символ с перерождением, а название специального класса имело особую кровавую окантовку. К такому пристальному вниманию привыкнуть невозможно, но лучше уж ловить заинтересованные взгляды, чем злобные или настороженные.

Вилл остановился у ряда системных портретов, аккуратно выстроенных и обрамлённых тонкими серебристыми рамками. Пять картин с пятью игроками складывались в единую сцену — конста подошла к их созданию с изрядной долей юмора и самоиронии.

На левом портрете рыцарь, вместо того чтобы защищать группу от врагов, зачем-то повернулся к своим союзникам и благородно прикрывал собой врагов. В центре лучник с перекошенным от негодования лицом кричал: «Ты не туда воюешь!», а система предусмотрительно заглушила крепкое матерное словечко. Оставшаяся без защиты целительница выглядела как дикобраз — её спина была утыкана стрелами, а на красивом юном лице застыла обречённость с немым вопросом, кто вообще взял в группу этого идиота.

Справа колдун задумчиво воздевал руки над павшей друидкой, явно пытаясь вернуть её дух в тело, но что-то пошло не так: рядом с ним витал полупрозрачный призрак, растерянно разглядывающий собственный труп.

Похоже, это сражение ребята с треском проиграли.

Вилл пошёл дальше, и вскоре впереди показалась неприметная чёрная дверь. Без специальной метки её легко можно было спутать с другими помещениями, созданными с помощью незримого расширения. Вилл постучал — сперва четыре медленных удара, затем три быстрых — и потянул за холодную железную ручку. Дверь открылась легко и бесшумно.

Комната за дверью выглядела словно вырезанной прямо в толще крепости. Ни окон, ни малейшего намёка на внешний мир — только гладкие кристаллические стены, источающие мягкое голубовато-лиловое сияние. Обстановка была аскетичной до крайности: две узкие кровати, стол и стул у дальней стены. Никаких лишних украшений или удобств — роскошь здесь была ни к чему.

На одной из кроватей сидела Аня. Серебристые волосы были собраны в хвост у самой шеи, а свободная красная мантия в таинственном свете казалась глубокого бордового оттенка. Девушка устроилась в позе лотоса, сложив руки на коленях и сохраняя идеально прямую осанку. Со слов Пулчара, Аня была старожилом гильдии — вступила в неё буквально в первые дни после основания.

На второй кровати расположился Аргеннар. Он сидел слегка сутулясь, опираясь локтями на колени. Светлые кудрявые волосы были растрёпаны, словно после тяжёлого беспокойного сна. Его глаза, в глубине которых ещё теплился едва заметный красноватый отсвет, были устремлены куда-то в сторону. Пальцы нервно перебирали край покрывала, будто пытаясь ухватиться за что-то устойчивое в этом новом и чужом для него мире.

— Привет, — поздоровался Вилл с ребятами. — Всё спокойно?

— Привет, Вилл, — Аня улыбнулась, и в её глазах на миг промелькнули серебристо-зелёные искорки. — Как только Аргеннар очнулся, я сразу отправила Крайтена за тобой.

Она плавно поднялась с кровати и легко повела плечами. Ткань мантии слегка натянулась, затем мягкими складками легла вдоль её спины.

— Я пока вас оставлю. Если понадоблюсь, то я недалеко, в Зале Первых отражений.

— Разговор будет недолгим. Через десять минут можешь уже возвращаться, — спокойно ответил Вилл.

Аня коротко кивнула, бросила на Аргеннара быстрый настороженный взгляд и вышла, тихо закрыв за собой дверь.

Вилл присел на край свободной кровати и внимательно посмотрел на Аргеннара.

— Ты вновь в сознании. Это меня радует. Но вот…

Вилл продолжал изучать лицо целителя. Оно было молодым и в голубовато-лиловом свете кристаллов казалось спокойным и почти здоровым. Ни боли, ни страха — и всё-таки что-то было не так. Тусклый взгляд? Напряжённые пальцы, которыми Аргеннар теребил покрытую тёмными пятнами простыню? Рядом с ним словно витала незримая, но ощущаемая чёрная тень, тянущая к занявшему чужое тело НИПу свои скрюченные, костлявые руки.

— Ты верно заметил, Виллиус. Я снова в сознании, и это тело слушается меня. Я чувствую силы встать и даже сделать несколько шагов, но…

Его лицо на мгновение исказила зловещая тень боли.

— В груди холод, будто туда вонзили ледяной клинок. Между телом и разумом словно стекло. Эмоции меркнут, как краски на старой картине. Это признаки недуга, который зовётся Болезнью Мормукса.

— Болезни Мормукса? — переспросил Вилл.

— Так её нарекли в память об одном незадачливом целителе. Его возлюбленная страдала от мучительных головных болей. Он искал исцеление и, к своему счастью, создал снадобье, которое излечило головную боль любимой раз и навсегда. Боль ушла, отступили и другие болезни… но расплата была ужасна. Душа любимой незаметно начала разрушаться

Аргеннар на мгновение замолчал и тяжело вздохнул, опуская ладонь на грудь.

— Подобное происходит и со мной. Моё тело оправляется, но глубже, там, где не ведают глаза, моя душа трескается, как проклятый древний сосуд, утративший свою силу. И моя Искра расшатывается. Она борется с тем крохотным осколком, который ещё удерживается в этом бренном теле. Душа не может обрести покой в оболочке, что ей не принадлежит.

Вилл хмуро посмотрел на Аргеннара.

— А есть способ сделать так, чтобы ты прижился в теле Кэхила, а он — прижился в твоём?

Аргеннар устало покачал головой.

— Нет… Существует только один путь: каждому вернуться в собственное тело. Но чтобы пройти этот путь, нам сперва нужно отыскать Кэхила. Я не знаю, как вернуть всё на свои места, но верю, что в нужный миг истина сама найдёт меня.

Вилл мрачно усмехнулся.

— А знаешь, мне нравится. Хороший подход. Решаем задачи постепенно, а дальше будь что будет. Это в нашем стиле. Однако…

Пока даже с первым шагом были огромные трудности.

— Где нам искать Кэхила? Он может валяться без сознания в какой-нибудь яме, с головой засыпанный листьями… А может — просто сидит где-нибудь в деревне и чаёк попивает, как ни в чём не бывало. Может, ты что-то чувствуешь? Осталась между вами… какая-нибудь связь? Нить, связывающая ваши души?

Вопрос повис в воздухе. Аргеннар прикрыл глаза, словно пытаясь прислушаться к чему-то внутри себя. Вилл терпеливо ждал.

— Когда я погружаюсь в забытьи… — наконец ответил Аргеннар. — Я вижу мир будто не своими глазами. Размытые образы, неясные тени… Неужели я смотрю на мир его взглядом?

— Возможно, — осторожно предположил Вилл. — И что ты обычно видишь?

— Пустошь… — тихо произнёс Аргеннар. — Без конца и края. Тьма окутывает всё, но это не полная темнота…

Он замолчал на мгновение, подбирая слова.

— Небо… пустое. Ни единой звезды. И всё же над всем этим висит диск — огромный, неестественный. Его свет… не греет. Он просто есть. Как безмолвный страж над мёртвой землёй… И тени… Много теней… Они ходят… Зовут…

— Хм… — Вилл хмуро смотрел на Аргеннара. — Я ничего такого не припоминаю. Может, ты видел подземелье? Или ещё один рейд… Или что ещё похуже…

Вилл поднялся, неспешно подошёл к столу и поставил на него баночку с чернилами. Рядом лёг чистый лист пергамента.

— Давай поступим так. Отдохни ещё, и когда почувствуешь себя лучше, запиши всё, что вспомнишь. Любые детали, даже если кажутся незначительными. Я передам записи Кромору — вдруг он что-нибудь поймёт или хотя бы вспомнит, где мог слышать о подобном месте.

Вилл на миг замер, а потом внимательно посмотрел в глаза Аргеннара, все ещё хранивших кровавый след.