Оружие обрушилось с такой силой, что в воздухе качнуло воздушной волной. Удар, что способен размазать обычного игрока по земле, превратить его в красное пятно, Гига смело принял на сердце в левой руке. Титан замахнулся снова. Гига перекатился, ушёл вбок, нанёс ещё один удар топором — по другой ноге. Титан покачнулся, и снова обрушил удар. На этот раз Гига не блокировал — принял на себя, и его тело вдавило в землю по колено. Но и в этот раз он устоял. Вокруг него вспыхнула аура — тёмная, пульсирующая, словно высасывающая всё внимание титана на себя.

«Он что, танчить это собрался⁈» — изумлённо подумал Вилл.

Невозвращенцы из его личной поддержки, те, что ещё могли двигаться, попытались подтянуться следом. Целители бросились вперёд, выбрасывая на Гига исцеляющие волны. Творцы без устали играли на флейтах и помогали, всем, что могло хоть на секунду продлить его жизнь. Защитные группы выстроились кольцом, пытаясь прикрыть от атак с флангов.

Существо словно обезумело от ярости. Моргенштерн начал бить чаще, яростнее. Раз. Два. Три. Каждый удар выбивал воронку в земле, поднимал фонтан грязи. Гига уворачивался, блокировал, контратаковал — его движения были резкими, отчаянными, но невероятно точными. Он прекрасно знал, что делает. Вряд ли он рассчитывал пробить миллиарды здоровья этого босса, но если кто и мог задержать такое чудовище, то только он.

Вдруг чудовище замерло. Стан. Всего на несколько секунд, но этого хватило, чтобы ближайшие игроки отступили, перегруппировались. Но стан длился недолго. Моргенштерн продолжил свой путь, словно никакого стана и не было. Он обрушился вниз, прямо на Гига, и на этот раз блок не сработал. Даже не нужно было видеть шкалу здоровья, чтобы понять, как сильно она рухнула.

Вокруг Гига начала расти воронка. Земля под ногами проседала от силы ударов, образуя углубление. Целители пытались подобраться ближе, но один за другим их сметало. Творцов убивало точечными атаками лучников Королевы. Защитные группы рассыпались, не в силах выдержать хаос. Кольцо поддержки таяло, сжималось, исчезало. К Гига невозможно было подобраться — существо не давало никому приблизиться, а сам лидер Невозвращенцев оказался в ловушке: один на один с монстром, без поддержки, без лечения, и каждый следующий удар мог стать последним.

Ткань реальности затрещала.

Тело почувствовало это раньше, чем услышало: давление упало так резко, что в ушах заложило, а перед глазами поплыли чёрные точки. Разрыв прошёл совсем рядом, в нескольких десятках метров справа, и от него рванула волна искажённого воздуха. Он подхватил тело, как осенний лист. Крылья стали бесполезны — мир завертелся, земля оказалась сверху, небо снизу, горизонт закрутился штопором. Поток нёс куда-то в сторону от эпицентра, всё дальше, пока не ослабел. Вилл выровнялся и остановился в воздухе, тяжело дыша. Сердце колотилось где-то в горле. Он обернулся — и замер.

Там, где секунду назад был лишь воздух, теперь зияла рана. Вертикальный разрыв, протянувшийся от самого неба до земли, словно кто-то взял гигантский нож и полоснул по ткани реальности. Края раны светились тусклым, больным фиолетовым светом и медленно расползались, становясь всё шире. Пространство вокруг дрожало, искажалось — текстуры земли и неба рябили, накладывались друг на друга.

Рана неспешно, но неотвратимо расширялась, метр за метром. И из неё, из этой фиолетовой пустоты, начало что-то выходить. Сначала показалась огромная рука. Пальцы сжали край раны, будто хватаясь за дверной косяк, и потянули. Разрыв распахнулся шире. Вторая рука, плечи, голова. Фигура выходила медленно, величественно, словно ей не было нужды спешить.

— Шрам?.. — не веря своим глазам, прошептал Вилл.

Огромный шрам делил его лицо почти также, как зияющая трещина делила мир. Страж был огромен, почти ростом с титана. Он сделал шаг, и земля вздрогнула под его весом. Страж ступал так, будто весь этот мир, вся эта битва, все эти тысячи сражающихся были лишь декорацией, а он — единственный, кто имел право здесь находиться. Рука сжимала любимый фламберг. Оружие выросло вместе с хозяином, превратившись в чудовищный, волнистый меч длиной метров в десять. Лезвие изгибалось, переливалось, и со стороны оно напоминало позвоночник гигантского, мёртвого существа.

Шрам поднял взгляд и посмотрел на титана. По полю боя прокатилась волна абсолютной тишины — игроки и НИПы, все замерли, не в силах оторвать взгляда от того, кто только что вышел из разлома. Рядом с этими двумя колоссами любой живой человек казался муравьём, песчинкой, чем-то настолько ничтожным, что его существование теряло всякий смысл.

Вилл перевёл взгляд обратно на разлом. Тот не закрылся. Края раны всё ещё мерцали больным фиолетовым светом, и оттуда, из самых глубин пустоты, к спине Шрама тянулась нить. Тонкая, почти невидимая на расстоянии, она пульсировала мягким свечением, словно артерия, что связывала его с чем-то по ту сторону. И догадка вспыхнула в голове сама собой. Шрам всё-таки нашёл.

Вдруг внимание привлекло что-то ещё. От некоторых игроков на поле боя начали отрываться крошечные голубые точки. Они поднимались в воздух, словно светлячки, и тянулись к пустоте, исчезая в ней. Нить, что связывала Шрама с Источником, пульсировала ярче с каждой новой поглощённой точкой, наливаясь силой.

Шрам сделал ещё шаг вперёд, и его губы дрогнули в подобии усмешки.

— Надо же, какой ты здоровый, — произнёс он, и голос его был настолько громким, настолько неестественно мощным, что заполнил собой всё поле боя, прокатился по равнине, отразился от гор эхом. — С тобой мне будет интересно.

Земля под ногами Шрама разошлась паутиной трещин, и он рванулся вперёд.

Двигался он слишком быстро. Неестественно быстро для своих огромных размеров. Фигура ростом почти с башню неслась по земле с лёгкостью, с которой обычный человек бежал бы на короткую дистанцию, и это рождало жуткое ощущение неправильности, будто привычные законы физики не могли совладать со Шрамом.

— Сокрушительный удар!

Голос прокатился по полю боя, как раскат грома. Фламберг врезался в плечо титана с такой силой, что ударная волна сбила с ног всех, кто стоял слишком близко. Плоть чудовища разорвалась, брызнула чёрной жижей, и титан пошатнулся, сделав шаг назад. Но не упал. Вместо этого он развернулся, моргенштерн описал широкую дугу, и чудовище с рёвом ударило в ответ.

Завязалась битва. Два гиганта сошлись в центре равнины, и всё вокруг них превратилось в ад. Они двигались с пугающей скоростью, меняли позиции, атаковали, блокировали, контратаковали — и абсолютно не замечали того, что творилось у них под ногами. Строи рассыпались, словно их и не было. Игроки бежали прочь, дисциплированные НИПЫ перестраивались, лишь бы не оказаться под очередным шагом. Кто-то не успевал — стопа Шрама обрушивалась вниз, и тело исчезало в воронке, раздавленное в лепёшку. Титан делал шаг, и под его весом земля проваливалась, погребая десяток человек заживо. Вилл перевёл взгляд вниз, туда, где только что стоял Гига, однако он исчез.

Битва продолжалась. Шрам ушёл в выпад, фламберг пронзил бок титана насквозь, но тот схватил клинок голыми руками и потянул на себя, пытаясь вырвать оружие. Шрам рванул обратно, лезвие выскользнуло, рассекая пальцы, и он тут же развернулся, нанося удар по ногам. Титан качнулся, но устоял, ответил моргенштерном — Шрам отскочил назад, и оружие прошло в сантиметре от его груди.

И тут Вилл заметил. Маленькая чёрная точка, почти незаметная на фоне разрушенной земли, лежала там, где двое гигантов только что обменялись ударами. Она лежала и не шевелилась, как грязь под ногами двух божеств.

— Придурок, — прошипел Вилл сквозь зубы, складывая крылья и пикируя вниз. — Придурок, придурок, придурок!

Вилл нёсся к земле, и с каждым метром мир менялся. То, что сверху казалось эпичной битвой двух титанов, снизу превращалось в кошмар. Шрам и титан возвышались, как живые горы, их силуэты заслоняли небо. Сыпалась земля — комья грязи, камни, обломки, что вырывались из-под ног гигантов и падали дождём. Один булыжник размером с кулак просвистел в сантиметре от головы. Другой ударил в плечо, выбив воздух из лёгких.