— Гига, да твою мать! — заорал Вилл, чудом пережив очередной натиск. — Послушай! Грати…

Гига не дал договорить. Он шагнул вперёд, и его топор взмыл снизу вверх по смертоносной диагонали. Вилл едва успел отпрыгнуть — ветер от лезвия опалил щёку. Не давая и сотой доли секунды на передышку, Гига развернулся, пуская топор в горизонтальный росчерк на уровне груди. Призрачная голубая рука погасила удар, но не инерцию — тело развернуло на месте, подставляя под следующую атаку. Гига уже вращался следом, и его топор, описав полный круг, с рёвом обрушился сверху. Вилл в отчаянном рывке ушёл вбок. Лезвие вгрызлось в землю там, где только что была голова. Но это была лишь уловка. Из этого же вращения вылетело «Бесстрашное сердце» — удар щитом в корпус был тупым, но болезненным. Воздух вылетел из лёгких со свистом, и Вилл, сбитый с ног, покатился по земле.

Битва продолжалась. Вилл отбросил в сторону любые попытки нанести хоть какой-то урон, хоть как-то контратаковать. Все силы уходили на то, чтобы просто выжить. В памяти всплыло воспоминание с прошлой дуэли — как Гига телепортировался в воздух и оглушил прямо там. Взлетать так просто было опасно. Нужно было дождаться окна, идеального момента. Съесть откатывающуюся имунку и рвануть к выходу, оставив позади безумца, его армию и эту бойню. Броситься в пекло ради Кэхила и чуть всё не заруинить… эта идея определённо тянула на премию Дарвина. Таймер перезарядки имунки полз с мучительной медлительностью, а Гига наступал — дико, смертоносно, каждый удар усиливался аурами целителей и бафферов за его спиной.

И вдруг в небе над ними, перекрывая хаос битвы, расцвели новые сигнальные огни. Сначала — ослепительно-белая вспышка, очищающая небо. А следом — три разноцветных кластера по четыре снаряда в каждом. Альянс приказывал трём мобильным группам немедленно помочь… Невозвращенцам.

«Что?» — мысль была настолько абсурдной, что Вилл едва не пропустил очередной удар. Судя по тому, что Гига позволил себе отвлечься от битвы ради вендетты, у Невозвращенцев всё шло замечательно. Но что такого могло случиться, что баланс сил так резко изменился?

Чудовищный грохот разорвал воздух.

Раздался не просто взрыв. Это был влажный, разрывающий звук, будто лопнула плоть чего-то колоссального, смешанный с гулом тысяч кричащих душ. Ударная волна была не огненной, а физической, плотной, как удар воды. Она отшвырнула назад, словно лист, и впечатала в ствол одинокого дерева. Даже Гига пошатнулся, тяжело уперев топор в землю, чтобы устоять. Впервые за всё время их поединка его голова в глухом шлеме повернулась в сторону — туда, вглубь расположения армии Королевы, откуда пришла эта волна. Забыв про осторожность, Вилл тоже уставился туда, и то, что показалось впереди, заставило забыть и о боли, и о битве.

За фронтом, в глубине белой территории, там, где располагалась армия Королевы, начало подниматься нечто. Сначала это был просто фонтан из чёрной жижи, костей и обрывков плоти. Но затем оно начало обретать форму. Оно росло, собиралось, сплеталось само в себя под аккомпанемент тысяч безмолвных криков. Асимметричное, уродливое создание, отдалённо напоминающее человека, если бы его лепил безумный создатель. Высотой с двадцатиэтажный дом, оно полностью состояло из сотен тел, растянутых и сплетённых воедино.

Дрожащими руками Вилл поднёс монокль к правому глазу, пытаясь осознать увиденное. Линза приблизила кошмар. То, что издали казалось кожей, на деле оказалось живой, шевелящейся мозаикой из лиц. Руки, свисающие почти до земли, были и не руками, а гигантскими плетями, сплетёнными из сотен чужих рук, чьи пальцы хаотично сжимались и разжимались, будто в предсмертной агонии. По груди, как уродливый нарост, вился спиральный узор из вывернутых наружу позвоночников, а в глазницах, где должны были быть глаза, зияли два провала в фиолетовое, пульсирующее небытие.

Чудовище поднялось во весь свой чудовищный рост, и по полю боя пронёсся коллективный стон ужаса. Игроки и НИПы, враги и союзники — все на мгновение замерли, не в силах отвести взгляда от памятника жестокости.

Безумное творение Королевы сделало первый шаг.

Земля вздрогнула. Дрожь прокатилась по всему полю боя, такая сильная, что зубы застучали друг о друга. Второй шаг. Третий. Махина двинулась вперёд, и перед её поступью меркла вся предыдущая битва.

Конвульсия исказила правое плечо махины, заставив его неестественно вздуться. С глухим, утробным треском, похожим на звук ломающихся под чудовищным весом вековых деревьев, наружу полезли десятки белых, заострённых шипов — рёбра и обломки костей, которые сплелись в рукоять чудовищного оружия. А затем из самой массы плеча, словно отвратительный плод, вырвался шар из спёкшихся, скрюченных тел, соединённых с рукоятью растянутыми, как канаты, сухожилиями. Чудовищный, живой моргенштерн.

Гига, не отрывая взгляда от чудовища, медленно поднял руку к шлему. Чёрные, спутанные от пота пряди волос упали на лицо. А затем он поднял голову, и на долю секунды показалось лицо. Гига пытался сохранить спокойствие, держать лицо непроницаемым, но в глазах читалось то, что он не мог скрыть. Страх. Даже он, повелитель Невозвращенцев, двести девяносто девятый уровень, боялся того, что идёт со стороны Королевы.

— Всем отойти из серой зоны в чёрную, — начал говорить Гига, будто его могли слышать все. — Немедленно. Не бойтесь отступать, баф компенсирует. Особым группам — приготовиться к принятию цели. Инженерам — заряжать осадное орудие. Быстро.

Голос был ровным, командным, но под спокойствием скрывалось напряжение стальной струны, вот-вот готовой лопнуть.

Невозвращенцы дрогнули, но не побежали. Это был организованный, тактический отход под натиском чудовища. Лишь несколько бойцов поддались панике и попытались сбежать — их тут же стёр в порошок ассист от своих же. Страх быть убитым за неподчинение оказался сильнее призрачной надежды на спасение.

Войска Королевы, наоборот, наступали. В отличие от игроков, что в крупной битве могли положиться лишь на свой опыт осад и полей сражений из других игр, НИПов объединяла железная, безжалостная дисциплина опытных воинов. А впереди, как живой таран, двигалось порождение воли Её Величества. Земля трескалась под весом, воздух вокруг искажался — магия, что удерживала всю эту биомассу вместе, пульсировала видимыми волнами. Те смельчаки, что бросались на него с оружием ближнего боя, были просто раздавлены, их крики обрывались на высокой ноте под весом гигантской стопы.

В ответ на наступление чудовища из рядов Невозвращенцев ударил магический шквал. Земля под ногами титана разверзлась — из трещин хлынула лава, столбы пламени взметнулись на десятки метров, оплетая массивные ноги раскалёнными жгутами. Воздух вокруг махины почернел, сгустился в десятки теневых щупалец, что впились в уродливую плоть. На пути встало живое дерево — древень, высотой с трёхэтажный дом, его ветви-плети обрушились на ноги существа тяжёлыми, сокрушительными ударами. Следом друиды призвали рой шипов — тысячи костяных игл взметнулись из земли, пронзая плоть снизу вверх.

Но ничего не помогло.

Рука опустилась. Моргенштерн обрушился вниз с чудовищной силой. Древень раскололся пополам, ствол взорвался щепками. Удар выбил воронку в земле, и все, кто стоял рядом превратились в красное месиво. Ударная волна сбила с ног ещё десяток бойцов вокруг, швырнув их в стороны, как тряпичных кукол.

Этот ужас вырвал из ступора. Вилл попытался взлететь, но Гига был начеку. Две волны разрушительной силы полоснули по воздуху одна за другой. Первую голубая рука приняла на себя, вторая задела крыло — Вилл дёрнулся, потерял равновесие и рухнул обратно на землю.

— ГИГА, ТЫ СОВСЕМ СДУРЕЛ⁈ — заорал Вилл во весь голос. — У тебя сейчас всех перетопчут, а ты…

Но Гига снова не дал договорить, обрушив новую серию ударов. Всё происходящее было похоже на дурной, липкий кошмар. Смертью пах каждый клочок этой земли. Впереди наступало чудовище, и чем ближе оно подходило, тем отчётливее становилась самая жуткая деталь.