На помосте стояла металлическая рама — жуткое сооружение из тёмного железа, опутанное светящимися голубоватыми рунами. Тяжёлые зажимы сковывали запястья и лодыжки Аргеннара, удерживая его тело в вертикальном положении, а широкий обруч плотно охватывал лоб, не давая повернуть голову. Даже сейчас, прикованный к этой дыбе, Кровавый целитель дёрнулся на голос, но рама не позволила ему обернуться. Седые волосы, спутанные и грязные, свисали до плеч, налипая на покрытое кровью лицо, изборождённое морщинами усталости. Теперь стало ясно, почему Кэхил, встретивший их в этом теле, выглядел так ужасно.

Вилл не стал терять драгоценные секунды. Пока все взгляды метались в поисках дерзкого крикуна, он бесшумно скользнул вперёд. На узком помосте было лишь двое, и видеть невидимое, к счастью, они не могли. И всё же, осторожность граничила с параноей — невидимость невидимостью, но одно неловкое движение, один случайно задетый плащ, и всё полетит к чертям. Сердце колотилось где-то в горле. Багровые капли с мантии Аргеннара падали на деревянные доски помоста, и Вилл остановился прямо перед небольшой лужицей.

Маги растерянно переводили взгляды: то в сторону голоса, то на юстициара, застывшего рядом с глашатаем на помосте. Тот стоял с каменным лицом, сложив руки за спиной. Седые волосы были аккуратно зачёсаны назад, тёмные одежды безупречно выглажены, а в холодных глазах читалась особая отстранённость, что приходит к людям, годами выносящим приговоры.

— Именем Святого Рыцаря, призываю — остановитесь! — голос прозвучал вновь, на этот раз ближе.

Толпа зашевелилась как потревоженный муравейник. Послышался приглушённый шёпот, кто-то удивлённо ахнул. Сквозь гул доносились обрывки:

— Смотри, какие доспехи… это сколько денег такая красота стоит…

— Святой Рыцарь, он сказал…

— Да кто он вообще такой?

Тяжёлые шаги загрохотали по деревянным ступеням помоста. Вилл, прижавшийся к раме с Аргеннаром, позволил себе на мгновение высунуться. Венж взошёл на эшафот с той же решимостью, с какой рыцари из легенд врывались в логово драконов.

Юстициар окинул незваного гостя оценивающим взглядом — от сияющих серебром доспехов до светлых волос, обрамлявших доброе, но полное решимости лицо.

— Ты кто такой? — голос мужчины был холоден и резок.

— Я прибыл расследовать обвинения в адрес этого человека, — Венж кивнул в сторону Аргеннара. — Есть основания полагать, что приговор вынесен неправомерно.

Повисла мёртвая тишина. Даже толпа притихла, не веря собственным ушам.

— Что, прости? — юстициар сделал шаг вперёд, и его голос, всё ещё сохраняя внешнюю учтивость, обледенел до такой степени, что по спине пробежал холодок. — Святой Рыцарь, ты хоть понимаешь, что тут вообще происходит?

Вилл осторожно подобрался ещё ближе. Аргеннара держали в двойном плену души и тела. Душу удерживали маги, что уже вонзили в неё свои волшебные крюки, а тело держала рама. В прошлых попытках не было времени деликатно извлекать кровавого коллегу из западни, и грубость оборачивалась дебафами и потерей здоровья.

Но теперь времени было чуть больше.

Замки на зажимах светились слабым голубоватым сиянием, подпитываемые рунами на металле. Пока руны активны, механизм не откроешь, однако при себе было то, что позволяло гасить магию по щелчку. Вилл аккуратно коснулся голубыми пальцами ближайшей руны на правом зажиме для запястья. Крошечный символ вспыхнул ярче, словно в протесте, а затем погас. Замок щёлкнул едва слышно, ослабив хватку. Аргеннар дёрнулся, но обруч на лбу всё ещё держал его неподвижно. Вилл замер, боясь даже пошевелиться. Щелчок показался оглушительным, вспышка — яркой, но ни маги на помостах, ни стража, ни толпа — никто не обернулся. Все взгляды были прикованы к спору на эшафоте.

— Я, как Святой Рыцарь, требую своего суда, — твёрдо произнёс Венж. — Моя магия покажет истинную природу его деяний и степень его вины. И если Весы Справедливости склонят свои чаши к добру, вы обязаны признать это и пересмотреть приговор!

Венж говорил с такой убеждённостью и силой, что мнение юстициара и его людей уже не имело значения. Главным оружием здесь была толпа. Зевакам только подай зрелище поострее — обычная казнь вдруг станет пресной, когда сам Святой Рыцарь потребовал разбирательства. Контента обещалось ещё больше, а в вине Кровавого целителя никто и не сомневался.

Но обелять Аргеннара квест и не требовал.

— Пожалуйста, Святой Рыцарь, — ядовито протянул юстициар и небрежно махнул рукой.

Маги на помостах переглянулись и ослабили хватку. Светящиеся нити, готовые разорвать душу, дрогнули и замерли, словно хищники, которым велели замереть в шаге от добычи.

— Проведите своё… разбирательство, — юстициар сделал паузу, смакуя каждое слово. — Но после того как вы убедитесь в его вине, я потребую от вас извинений. За то, что усомнились в справедливости приговора, вынесенного именем Его Величества.

— Для меня есть лишь один судья и один правитель, — твёрдо ответил Венж. — И имя ему — Справедливость.

Площадь замерла. Даже самые буйные зеваки затаили дыхание. Вилл воспользовался моментом всеобщего оцепенения. Отсчитав про себя секунды перезарядки, он погасил ещё одну руну — на левом запястье. Щелчок. Затем на лодыжке. Ещё щелчок. Аргеннар едва заметно качнулся, но обруч на лбу и оставшиеся зажимы всё ещё держали его вертикально. Вилл осторожно придержал его за плечо призрачной рукой, наклонился ближе к уху и прошептал:

— Не шевелись. Держись как можешь. Ещё немного.

Венж начал процедуру нарочитой медлительностью. Каждое движение было театрально замедленным: рыцарь неспешно расправил плащ, величественно поднял руку к небу, затем плавно опустил её на сердце. Грань между торжественностью и абсурдом была настолько тонка, что ещё секунда — и кто-нибудь мог бы засомневаться в адекватности происходящего. Он подошёл к Аргеннару и опустился на одно колено, склонив голову, словно перед святыней.

Толпа ахнула.

Над головой Кровавого целителя материализовались весы. Ослепительные, сотканные из чистого света, они вспыхнули так ярко, что Вилл инстинктивно зажмурился. Когда получилось открыть глаза, весы уже висели в воздухе, медленно покачиваясь: слева — чаша из белого сияния, справа — из непроглядной черноты, поглощающей свет вокруг себя.

Вилл украдкой потянулся к очередному замку. Осталось всего пять.

— Да свершится Суд Справедливости! — голос Венжа прогремел над площадью с такой напыщенностью, что любой актёр позавидовал бы. — Да откроется истина деяний перед Её ликом! Да узрим мы чистоту намерений, сокрытых под покровом судьбы! Пусть каждый помысел будет взвешен, каждое слово измерено, каждый шаг оценён мерой Высшего Закона!

Вилл едва сдержал нервную усмешку. Венж нёс абсолютную чушь, нанизывая пафосные фразы одну на другую, словно бусины на нитку, — лишь бы растянуть время. Но толпа внимала каждому слову, затаив дыхание.

Щелчок. Четыре замка.

— Да будет явлена воля Истинного Закона! Да снизойдёт озарение на души наши! Да…

Весы дрогнули и пришли в движение.

Словно невидимые руки начали бросать на чаши один грузик за другим. Сначала белая чаша медленно опустилась, перетягивая чёрную. В толпе прошёлестел удивлённый шёпот. Потом ещё ниже. Кто-то вскрикнул от восторга. У каждого человека есть добрые и злые поступки — мелкие, крупные, забытые и незабываемые, — и весы словно перебирали всю жизнь Аргеннара по крупицам, взвешивая каждый выбор. Белая чаша опускалась всё ниже, но вдруг что-то случилось. На чёрную сторону будто швырнули гигантский валун, и пропитанная тьмой чаша рухнула вниз с такой скоростью и силой, что казалось, сейчас ударит Аргеннара по лбу. Толпа разом вздохнула — громко, в унисон, — и кто-то даже взвизгнул.

Весы так и замерли в этом положении. Чёрная чаша безнадёжно перевешивала белую.

— Что и требовалось доказать, Святой Рыцарь, — спокойно произнёс юстициар, и в его голосе не было ни капли удивления. — Так что попрошу удалиться и не мешать исполнению приговора.