— Я вообще понял, почему она… умерла, — Вилл криво усмехнулся, глядя на ругающихся парней. — Это был кровавый план разработчиков. Вывести из игры самую умную фигуру, чтобы мы не нашли выход вот так быстро, без геморроя.

Намтик поднял взгляд от свитка, и в глазах мелькнула грусть.

— Я скучаю по Ди, — тихо признался он. — Она… такая добрая. И весёлая. Даже когда всё плохо было, она умудрялась пошутить. И с Брэйвом они всегда забавно ругались.

— Да, и я тоже скучаю, — честно ответил Вилл. — Ну ничё. Мы несёмся к финишу на скоростном болиде, и ни одна дрянь нас не остановит.

Троица, всё ещё перебрасываясь недовольными репликами, направилась к краю площадки. Коренастый бурчал что-то про невнимательность, высокий огрызался, девушка молча шла впереди, сунув руки в карманы. Вскоре они скрылись за деревьями.

Вилл не спешил, лишь выждав пару минут использовал очередное «Чувство крови». Ребята ушли, и больше вокруг кроме Намтика не было никого. Хотя не исключено, что они могли занять удачную позицию дальше ста метров и следить оттуда.

«Да всё, шизик, успокойся уже. Они тебя всё равно видели», — мысленно врезал себе Вилл и выдохнул.

Вблизи статуя была ещё внушительнее. Изваяние седобородого мудреца было вырезано из лунного камня, который, казалось, впитывал дневной свет и теперь мягко светился изнутри. Лицо старца, изборождённое морщинами и сколами от времени, хранило выражение вселенской мудрости и усталости. В центре раскрытой книги виднелось углубление — точный отпечаток человеческой ладони.

Вилл приложил к нему руку. Камень под пальцами потеплел — не обжигающе, но ощутимо. И в тот же миг в голове раздался голос, будто кто-то говорил прямо в мысли, минуя уши.

«Какое существо, согласно детским сказкам, ворует эхо в Глухих пещерах, и что оно делает со своей добычей?»

— Какое существо, согласно детским сказкам… — быстро выпалил Вилл первую часть.

Пальцы Намтика забегали по строчкам огромного свитка, выискивая раздел с вопросами на букву «К».

— Звонкий мотылёк! — выпалил он. — Они уносят эхо в свои гнёзда, чтобы сплетать из звуков колыбельные для новорождённых!

Вилл повторил ответ чётко, хоть и чуть сбивчиво от спешки.

Секунда тишины. А потом у основания, на каменном постаменте, вспыхнул слабый свет — одна из десяти выемок, расположенных по кругу, загорелась бледно-голубым светом.

Многие элементы из начальной стадии игры словно готовили к тому, что будет дальше. Когда-то давно, словно из другой жизни, они часто заглядывали к Одинокому Мудрецу, который за три ответа на вопросы по лору вознаграждал дебафом. Здесь викторина была намного сложнее и разнообразнее. Где-то нужно было выбрать вариант ответа из списка, а где-то дать точный ответ. Даты, имена, события, мелкие детали из хроник и легенд. Всего было сто вопросов — игроки давно собрали базу, но не было ответов на семь из них. Если выпадал такой вопрос — ежедневная попытка попросту тратилась.

«Все знают, что души Искры павших воинов отправляются в Великое Магическое поле. А куда отправляются Искры трусов?»

— Туда же, — уверенно ответил Вилл. — Разницы никакой нет.

Это был один из самых лёгких вопросов. Он неловко пытался запутать игрока, но нельзя сбить того, кто не просто был знаком с магическим полем, а даже видел его.

Вопросы сыпались один за другим. Намтик работал безупречно — он быстро находил нужную букву и без запинки выдавал ответ. Оставалось лишь повторять ответы, и статуя беззвучно их принимала. Рука начинала уставать — держать руку в выемке было неудобно, а камень теплел с каждой секундой. Пришлось слегка сменить позицию и перенести вес на другую ногу.

Девять из десяти выемок загорелись. Осталась лишь последняя. Вилл сглотнул, во рту внезапно пересохло. Если сейчас выпадет вопрос без ответа — придётся возвращаться завтра. Можно было отдать попытку Намтику, но тогда и реликвию получит он, что шло несколько вразрез с планами.

«Давай без фокусов только, окей», — взмолился про себя Вилл. После недолгого молчания голос в голове зазвучал вновь.

«Сколько лет назад произошло Великое Землетрясение, изменившее карту всего мира?»

— Девятьсот пятьдесят чет… Ай нет, стой! — вдруг воскликнул Намтик. — Вопросы перепутал! Одна тысяча восемьдесят один год назад!

Вилл стёр набранные цифры, что нужно было ввести в специальном окошке. Пальцы заплясали по воздуху. Один. Ноль. Восемь. Интерфейс тускнел, невидимый таймер истекал. В самый последний миг, когда интерфейс уже должен был раствориться, Вилл успел нажать на однёрку.

Десятая выемка на постаменте вспыхнула ярче остальных. Они соединились тонкими линиями света, образовав круг, и свечение побежало вверх — по ногам статуи, по складкам мантии, по рукам, по лицу мудреца. На секунду вся фигура озарилась изнутри, будто пронизанная золотым огнём.

Книга на пюпитре чуть приподнялась, и из-под неё, из скрытого углубления, медленно поднялся предмет. Вилл убрал ладонь из выемки и шагнул к реликвии, протягивая к ней волшебную голубую руку. Реликвия была… странной. Будто вырезана из живой, текучей воды, которую кто-то заморозил в движении, поймал момент всплеска и запечатал навечно. Форма круглая, размером с ладонь, но края неровные — волнистые, будто рябь на воде. Поверхность переливалась, мерцала бледно-голубым светом, и казалось, что внутри что-то движется — медленные потоки, течения, невидимые водовороты.

На ощупь реликвия была прохладной. Не ледяной, но освежающе холодной, приятной. Тяжести почти не чувствовалось — будто держишь не предмет, а сгусток тумана, который вот-вот растечётся между пальцами.

В толще этой застывшей воды, словно взвешенные в глубине, медленно плавали четыре камня. Красный, жёлтый, зелёный и синий. Тусклые, почти серые. Разряженные. Они кружились внутри, меняли положение, будто подчиняясь невидимым течениям.

«На элементальные стихии не особо похоже», — подумал Вилл, поворачивая реликвию. Камни внутри сместились, один поднялся выше, другой опустился.

Перед глазами всплыл интерфейс с подсказкой.

Одиночные испытания: 0/50000

Групповые подземелья: 0/50000

Групповые подземелья (Сложный режим / Вариативное): 0/50000

Рейдовые подземелья: 0/50000

— Прости, я немного замешкался, — виновато произнёс Намтик, сворачивая свиток.

— Ай, — Вилл махнул свободной рукой, усмехнувшись. — Даже если бы ошибся, ничего страшного. Просто завтра попробовали бы ещё раз. Правда…

Закончить фразу Вилл не успел. Что-то на периферии зрения, резкое и неестественное, нарушило неподвижность пейзажа. Он резко обернулся. В кристально чистом небе виднелась точка, которая стремительно приближалась, и её полёт был тревожно неправильным.

Это небольшая чёрно-белая птица, но летела она очень странно — не плавно, а рывками, будто не контролировала собственные крылья. То резко взмывала вверх, то срывалась вниз, то криво заваливалась набок. Крылья работали несинхронно, словно каждое жило своей жизнью. У птицы явно были проблемы с координацией, или тяжёлая болезнь мешала нормально контролировать тело.

— Это… птица? — в голосе Намтика прозвучала тревога, смешанная с недоумением.

— Ага, — ответил Вилл, провожая взглядом очередной неровный виток. — Больная какая-то. Или словно ей по башке кто-то стукнул.

Птице было, казалось, совершенно наплевать на то, кто она, куда летит и что вообще происходит. Она продолжала снижаться — всё ниже и ниже — и, наконец, рухнула на землю метрах в десяти от площадки. Упала так, будто даже не понимала, что сейчас встретится с землёй или со смертью. Просто шлёпнулась и замерла.

Вилл переглянулся с Намтиком и бросился к ней. Птица лежала неподвижно в траве, на боку. Она была маленькой, размером чуть больше ладони. Вилл присел на корточки и осторожно взял её в руки. Лёгкая, почти невесомая. На ощупь она напоминала игрушку. Мягкая с одной стороны, жёсткая с другой. Она вся была разделена пополам, будто кто-то провёл чёткую границу посередине тела. Одна половина была белой, покрытой мягкими, приятными на ощупь перьями. Другая — чёрной, с жёсткими, почти колючими перьями. Лапки были зеркально контрастными: у белой половины тела — чёрная лапка, у чёрной — белая.