— Сколько дворов в деревне? — спросила Трелорин.

— Т-тридцать семь, Ваше Величество.

— Сколько детей?

Старик замялся.

— Точно не скажу, Ваше Величество… Около сотни. Может, и побольше будет.

Трелорин повернулась к Велрису. Главный советник — высокий, тонкий, словно вытянутый каким-то шутливым заклинанием — уже что-то помечал на пергаменте длинными паучьими пальцами. Улыбка не сходила с его лица, ровная и слишком широкая.

— Отправить гонца к барону Ределю. Пруды осушить в течение недели, река должна вернуться в прежнее русло. Если откажется — конфисковать земли в пользу короны. — Она снова посмотрела на мельника. — Вернёшься домой и доложишь мне через месяц, как идут дела. Если барон попытается препятствовать или даже угрожать — это будет последняя ошибка в его жизни.

Старик выдохнул, едва сдерживая слёзы, поклонился так низко, что чуть не упал.

Следующей была молодая вдова. Муж погиб при строительстве новой крепости на границе — камень сорвался, придавило насмерть. Мастер-строитель отказался платить компенсацию, сославшись на то, что рабочий был пьян. Вдова клялась — ни капли, он никогда не пил на работе.

— Есть свидетели? — спросила Трелорин.

— Трое, Ваше Величество. Все готовы поклясться.

— Пусть дадут показания при судебном писце. Если подтвердится — мастер выплатит тройную компенсацию из своего кармана. Часть пойдёт в казну для вдов и сирот. — Она помолчала и снова повернулась к Велрису. — И больше не допускать его к королевским заказам.

Тот с важным видом кивнул и сделал пометку. Женщина всхлипнула, прижав руки к груди, и низко, благодарно поклонилась.

После со своей жалобой прибыл торговец зерном, жалующийся на грабежи на дорогах. Трелорин велела усилить патрули и выделить средства на постройку дозорных башен. Потом — ремесленник, чью мастерскую затопило из-за прорыва канала. Ему пообещали выделить компенсацию и проверить все каналы в городе. В каждое дело она вникала с непоколебимым вниманием. Она пропускала через себя каждую историю, каждый довод. Впивалась в суть каждой просьбы, задавая точные, острые вопросы, даже когда просьба казалась слишком мелкой и незначительной.

Самым сложным было дело барона Кастелара, феодала с самых южных земель, и каменщика, мастера Ульма.

— Ваше Величество, — барон, мужчина с холёным лицом и бегающими глазками, говорил первым. — Этот человек — мошенник! Я нанял его для строительства моста через реку в моих землях, а он использовал дешёвый песчаник вместо заказанного гранита! Мост треснул, не простояв и двух месяцев!

Затем говорил каменщик. Старик с мозолистыми, потрескавшимися руками и прямым, упрямым взглядом.

— Ложь, моя королева. Я работал в точности по чертежам, что мне предоставил Барон. А ещё он торопил меня, заставляя работать днём и ночью, и отказался платить за гранит, сказав, что казна пуста. Я строил из того, что было. И я предупреждал его, что кладка не выдержит, но он меня не слушал!

Слово простолюдина против слова дворянина. Трелорин на мгновение задумалась, вспоминая отца. Он созвал бы совет, начал расследование, отправил людей к разрушенному мосту. Всё это тянулось бы месяцами. Он боялся бы обидеть барона, но и не хотел прослыть несправедливым к простым людям. В итоге пришёл бы к решению, которое не устроило бы никого, а треснувший мост так и стоял бы, как памятник его нерешительности.

Она подняла глаза.

— Барон Кастелар, вы утверждаете, что разбираетесь в строительстве мостов?

— Разумеется, Ваше Величество! Мой род строил крепости…

— Превосходно, — прервала она его. — Мастер Ульм, вы всё ещё считаете себя лучшим каменщиком в этих землях?

— Я посвятил этому жизнь, моя королева, — твёрдо ответил старик.

— Тогда моё решение таково, — её голос прозвучал холодно, как отточенная сталь. — Вы вместе разрушите старый мост и вместе построите новый. Мастер Ульм будет руководить кладкой, а вы, барон, будете лично отвечать за доставку материалов и следить за исполнением своих же чертежей. Работать будете оба. Своими руками.

Барон побледнел.

— Но, Ваше Величество!.. Я дворянин!

— Вы лорд, ответственный за моих людей! — отрезала Трелорин. — А их жизни под угрозой. Когда новый мост будет готов и одобрен моим мастером, вы, барон, заплатите мастеру Ульму двойную цену за его труды. За его молчание о вашей жадности. Следующий.

Барон и каменщик, ошеломлённые, поклонились и отошли.

Трелорин проводила их взглядом. Это было её служение. Её призвание. Её суть в этом мире. Любовь к своему народу была странной, холодной, почти материнской в своей суровости. Она будет для них стеной. Скалой. Безжалостным лезвием, отсекающим гниль, чтобы королевство могло жить.

Наконец, когда последний проситель покинул зал, Трелорин едва заметно кивнула Ильтеру. Старый волшебник потёр руки и, кряхтя, направился к выходу.

В зале повисла выжидающая тишина. Слышался шелест одежд, приглушённый кашель кого-то из советников, тихий скрип сапог стражников у колонн. Через несколько минут одна из боковых дверей — небольших, служебных, почти незаметных в узоре стены — отворилась. В зал, друг за другом, вереницей, начали входить Призванные.

Трелорин едва заметно поморщилась.

Первым шёл мужчина лет тридцати, сутулый, с засаленными волосами, падающими на лоб. Следом — ещё один, помладше, но с кривыми, пожелтевшими зубами, которые обнажились, когда он нервно облизнул губы. Третий был лысеющим, с жирными пятнами на рубахе. Четвёртый выглядел на их фоне хоть как-то сносно, но что-то в тяжёлых чертах лица и мутном взгляде выдавало скудоумие.

Они выстраивались у подножия трона двумя неровными рядами, сбившись в подобие полукруга. Кто-то смотрел в пол, кто-то — на неё, с благоговением и страхом. Кто-то пытался выпрямиться, изобразить достоинство. Кто-то просто стоял, сжав кулаки, будто готовился к удару.

Трелорин вновь окинула всех их взглядом. Волна ледяного отвращения подкатила к горлу. Конечно, Ильтер отбирал их по силе Искры и по доказанной преданности короне. Внешность была последним из критериев. Но одна только мысль о том, чтобы впустить в своё ложе этих мужчин заставляла содрогнуться от отвращения.

Она перевела взгляд на вернувшегося Ильтера. Тот улыбался. Широко, морщинисто, всё так же по-мальчишески довольный. Если бы она не знала его, то решила, что это его жестокая шутка, изощрённый способ унизить. Но первые результаты их эксперимента доказывали, что это не было шуткой.

Высокий Велрис спустился на пару ступеней вниз.

— Склонитесь перед своей Королевой…

— Не стоит, — мягко прервала Трелорин.

Эту сценку они проворачивали уже не раз. Она поднялась с трона — медленно, плавно, каждое движение отрепетировано до мелочей. Спускалась по ступеням так, чтобы свет из окон падал именно туда, куда нужно, чтобы разрез на бедре распахивался при движении.

И они видели.

Взгляды впились в неё — жадные, голодные, словно смотрели не на королеву, а на кусок мяса. От этого становилось противно. Но она не показала и тени отвращения. Только улыбку — лёгкую, обещающую.

Трелорин остановилась перед ними, на нижней ступени, так чтобы они продолжали смотреть на неё снизу вверх.

— Я рада, что вы здесь, — её голос был тёплым, почти нежным. — Долгое время Призванные были для моего королевства… сложной темой. Многие из вас принесли лишь хаос и разрушение. Но вы — вы доказали, что не все таковы. Вы доказали, что среди вас есть те, кому можно доверять.

Она обвела каждого взглядом, задерживаясь на секунду, встречаясь глазами. Улыбка не сходила с губ. И казалось, одной этой улыбки, одного взгляда было достаточно, чтобы у некоторых выросли крылья счастья. Один из мужчин — с неряшливой бородой — выдохнул так, словно всё это время забывал дышать.

— Вас отобрали не случайно, — продолжила Трелорин. — Каждый из вас выполнил порученное ему задание. Каждый доказал, что предан не Гига, не Альянсу Призванных, а мне. Вы рискнули. Вы сделали то, что мало кто осмелился бы. И я благодарна за это.