— Грати, что ты сама думаешь? — спросил у девушки Вилл.

Она на несколько секунд замолчала, глядя на книги перед собой, словно ища в них подсказку.

— Я… не знаю, — наконец ответила она, и в голосе прозвучала неуверенность, словно она впервые задумалась об этом всерьёз. — Но если бы Тимур хотел, чтобы я слила вам дезу, он бы сперва её мне озвучил, правильно? Дал бы неправильное название локации, к примеру. А он ничего этого не говорил. Лишь минимум, без конкретики.

Грати на мгновение прикрыла глаза.

— Он показал мне два выхода. Один в подземелье, словно созданное из разных часов. Другое… более простое. Там было много факелов, и уходило оно далеко вниз. Я хотела посмотреть, где это, но сперва мне связали руки, а потом карта просто не открывалась. Если бы Тимур хотел меня запутать, то дал бы что-то конкретное.

— Ладно, будем исходить из того, что Гига был с тобой честен, насколько это возможно, — заключил Вилл, ставя точку в этом вопросе. Он повернулся к колдуну, который, казалось, не сводил с фолиантов гипнотического взгляда. — Кромор, как долго ты будешь изучать книги?

— Трудно сказать, — откликнулся он. — Нужно не только их прочитать, но и понять, что именно изменил Гига. Сравнить с тем, что помню и что есть.

Он протянул книгу и взял самую увесистую книгу.

— Когда я изучал дневник Ралвиса, мне кое-что показалось странным, — задумчиво произнёс он. — Не мог понять некоторые вещи, будто чего-то действительно не хватало. Подумал, либо я слишком глуп, либо у мага была шизофрения.

— Грати, а как Гига вообще сделал копии таких книг? — спросил Венж, склонив голову набок.

— Есть особый остров, на котором находится Деревня Ремесленного Эха, — ответила девушка. — Там живут все его ключевые крафтеры, и не только кузнецы да важные ювелиры. Есть особые мастера, которые могут создавать что-то… большее.

— У нас был Нвентор, он тоже в какой-то степени был крафтером, — задумчиво произнёс Вилл. — Да, он создавал разные классные штуки, но не выходил за рамки того, что предусмотрено игрой. Значит, если перевести это на игровую плоскость, у него где-то внутри сидели рецепты, которые… раскрывались со временем? Или по мере выполнения условий? — Вилл нахмурился. — И остаётся лишь гадать, какие штуки способны создать личные крафтеры Гига.

— Я уверен, что эта хреновина, которую Иштори использовал, тоже была сделана там! — воскликнул Брэйв. — Такого дерьма в игре раньше не видел. И эффект был слишком подлый.

— Я слышал, что у Королевы тоже есть свой волшебник-крафтер, — тихо добавил Намтик. — Я многое слышал на землях Гига. Говорят, Королева разобрала Куб для какого-то мощного крафта. Готовит что-то очень серьёзное.

Вилл снова призадумался. Ничего хорошего в этом не было. Похоже, Гига и Королева вступили в гонку крафтового вооружения. И для победы не обязательно было «раскрыть» всё дерево рецептов. Достаточно оторваться настолько, чтобы созданные вещи стёрли отстающего в порошок. Будущее сгущалось.

— Кстати, я кое-что ещё нашла у Тимура, — вдруг сказала Грати и положила на стол маленький предмет.

Вилл удивлённо уставился на него. Эта штучка была слишком знакома. Небольшая флешка — не больше спичечного коробка, чья поверхность переливалась мягким фиолетовым светом.

— А ну-ка…дай я её возьму её… — Вилл протянул руку.

Грати подтолкнула флешку. Вилл взял её, повертел в пальцах. Она выглядела точно также, как та, что стала причиной их борьбы с Тадом и Шрамом.

— Она выглядела необычно, и я подумала, что она важная, — сказала Грати. — Знаешь, что это?

— Да, — Вилл сжал флешку в ладони. — Этой флешкой, вернее, её копией, твой Гига расплатился с Кэхилом за то, что тот помог тебя выманить из писа.

Лицо Грати на мгновение дрогнуло. Они с Кэхилом так и не обсудили ту историю. Не было ни упрёков, ни выяснений. Всё вместо слов говорил взгляд Грати, которым она одаривала парня. В нём не было ни ярости, ни обиды, только горькое разочарование.

— Кэхил наивно поверил, что флешка поможет ему забрать в реал свою жену-НИПа, — Вилл постучал флешкой по столу. — В том другом мире мы из-за флешки хорошо так поцапались, потому что мы не могли решить, кого вытаскивать — Кэхила или Тирушу. Но когда Аргеннар пожертвовал собой и вернул Кэхилу его тело, выбор просто исчез. Однако Тирушу мы вернуть не смогли. Флешка оказалась подделкой.

Он снова постучал ей по дереву.

— Уж не знаю, это ли особенность всех зеркальных предметов, либо же Гига намеренно создал пустышку. Уже неважно. Получается, это — оригинал, если Гига не спрятал у себя зачем-то копию…

Вилл открыл системное меню и вызвал описание предмета. Все характеристики были на месте, как и все системные подсказки. Также выполнены все шаги — флешка готова к использованию хоть сейчас. Но проверить её подлинность было невозможно. Способа всего два — либо использовать, либо сломать, но использовать сейчас было не за чем и не на ком, а система не убережёт её от слома — это распространялось лишь на некоторые вещи, среди которых были и книги.

— Можно мне оставить её у себя? — спросил Вилл, поднимая взгляд на Грати.

Она молча кивнула. Вилл убрал флешку в инвентарь. Такая штука должна быть под рукой.

Кромор тем временем уже открыл толстый дневник и склонился над страницами. Его пальцы скользили по строчкам, глаза быстро бегали по тексту. Он полностью погрузился в чтение, губы беззвучно шевелились, повторяя какие-то фразы.

Вилл посмотрел на него, потом на остальных. Брэйв зевнул во весь рот и потянулся. Намтик растворился в своей подушке. Грати не сводила задумчивого взгляда с окна. Венж подошёл к Кромору и молча заглядывал ему через плечо. Внутри впервые за долгое время загорелось новое чувство — предвкушение. Впереди, сквозь плотную тьму неизвестности, замаячил крошечный огонёк. Если всё получится, он наконец выведет их к выходу.

Высокое зеркало в резной раме отражало девушку в белоснежном платье, которая критически разглядывала каждую складку. Ткань лежала не так — слишком строго, слишком торжественно. Ладонь скользнула по ткани на груди, и от серебристого кольца на руке потекла нить магии, слегка размягчая её, позволяя платью лечь свободнее.

В отражении, чуть поодаль, на стене за спиной застыл огромный портрет — в полный рост, занимающий почти всю высоту от пола до самого потолка, где мерцали магические звёзды. В зеркальном пространстве возникала странная иллюзия: будто рядом с девушкой стояла сестра, только на несколько лет старше.

Женщина на портрете тоже была в белом — лёгком, струящемся платье, что подчёркивало хрупкость плеч, волосы, что, казалось, не отражали свет, а впитывали его, оставляя лишь бархатную черноту. На голове покоилась изящная серебряная диадема — не массивная королевская корона, а что-то почти невесомое, как первый иней на ветвях.

С портрета глядели тёмно-зелёные глаза, полные мягкости и покоя. Девушка машинально поправила прядь собственных чёрных волос. Очертила пальцем линию скулы. Женщина с портрета улыбалась — тепло и безмятежно. Младшая копия такой улыбки не знала много лет.

Трелорин ещё раз оценила своё отражение в зеркале, затем присела на корточки перед резным комодом. Она коснулась кольцом замка одного из ящиков — магия отозвалась тихим щелчком, и тот плавно поддался. Внутри лежало немногое: связка писем, перевязанных выцветшей лентой, крошечные детские туфельки, которые давно уже были не впору, несколько засушенных цветов — магия обесцветила лепестки, но сохранила их форму. И то, ради чего она открыла этот ящик.

Трелорин осторожно взяла заколку в виде жёлтой лилии, поднесла к волосам и медленно закрепила чуть выше виска. Пальцы на мгновение задержались — металл был тёплым, почти живым, словно хранил её прикосновения. Затем она провела рукой по дну ящика, сдвигая предметы к краю, и достала сложенный вчетверо лист бумаги. Бумага пожелтела от времени, углы истрепались, на сгибе появилась тонкая трещина.