Зрелище, что открылось внутри, захватывало дух.

Вместо стен — бесконечное море золотистых облаков, пронизанных светом невидимого солнца. Воздух был чистым и разреженным, как на вершине горы.

В центре парила широкая платформа. Арлейн направилась к её середине, а мужчина стал подниматься по ступеням к возвышению, где в строгой иерархии восседало шесть человек. На самом высоком троне из литого золота явно сидел лидер — мужчина с орлиным профилем в ослепительно-белой мантии. Он излучал спокойную мощь короля в изгнании. Из всего, что было о нём известно, лишь имя — Карадон.

Чуть ниже расположились двое. По правую от Карадона руку — женщина, строгая и элегантная, с длинными чёрными волосами, заплетёнными в косу, и одетая в платье из шёлка с металлическими пластинами, — её взгляд был острым, как клинок. Справа — мужчина-воитель, чьи доспехи выглядели так, словно никогда не знали ни крови, ни грязи. Ступенью ниже сидели остальные трое — их молчаливые тени, чьи лица были неотличимы друг от друга в своей холодной надменности. Мужчина, которого Арлейн назвала отцом, занял место рядом с ними — на простом стуле у подножия этой пирамиды власти, по левую руку от мужчины справа. Намтик попятился к краю платформы. Внизу клубилась бездна. Но настоящая пропасть была во взглядах этих семерых — они смотрели на Арлейн как на вещь. Холод, расчёт и ни капли тепла.

— Арлейн, — голос Карадона разрезал тишину. Он был ровным, но без капли тепла — сталь под бархатом. — Ты догадываешься, почему тебя вызвали?

Арлейн вздрогнула, будто от невидимого удара. Затем несмело подняла глаза. Искусанные губы приоткрылись, но сорвался лишь тихий, судорожный вздох.

Карадон взял со стола несколько тонких свитков, перевязанных атласными лентами, и пробежал по ним взглядом. Лицо его оставалось непроницаемым, как у мраморной статуи.

— Мы получили донесения, — начал он ровным, но обвиняющим тоном. — Твой Призванный, Намтик, не исполняет обязательства. Он сражается с Невозвращенцами вполсилы, словно это детская забава, а не война. Есть свидетельства, что он отпустил нескольких людей Гига. Один из разведчиков видел, как он просто отступил, не добив врага. Ты можешь это объяснить?

Намтик удивлённо поднял чешуйчатую голову. Претензия была донельзя странной, даже абсурдной. Если уж так рассудить, несмотря на выданный доступ к промежуточным убежищам, он не был частью Освободителей. Арлейн не получила ту помощь, на которую рассчитывала, но её тыл почти всегда был прикрыт, в городе её никто и пальцем тронуть не смел, у неё не было нужды в ресурсах, а несколько Освободителей были спасены за мгновение до их смерти. Что это, если не помощь?

Арлейн молчала. Она смотрела в пол, и её плечи мелко подрагивали.

— Простите, — наконец выдавила она. — Это моя вина.

— Простите? — бородатый воин подался вперёд, его массивное тело напряглось. — Ты что, разбила дорогую вазу? Каждый наш боец на счету, а ты позволяешь своему Призванному играть в милосердие?

— Извинись перед теми, кто пострадал от твоей слабости, — добавила женщина справа. Её голос был холодным и ровным, как полоса отточенной стали. — Перед семьями погибших, которых могло бы быть меньше.

От таких слов чешуя на чудовищном теле была готова встать дыбом. Внутри поднялась горячая, тёмная волна гнева, которую приходилось держать в себе.

Встал отец Арлейн. Его лицо окаменело, глаза превратились в узкие щёлки.

— Я за тебя поручился, — произнёс он низким, угрожающим голосом. — И последнее, что мне нужно, — это твои извинения.

Арлейн даже не пыталась поднять на него взгляд. Её голова опустилась ещё ниже, плечи сгорбились. Намтик вздрогнул — Арлейн вдруг повернула голову и посмотрела прямо в его сторону, но взгляд был расфокусированным, пустым, словно она видела что-то в пушистых облаках.

— Арлейн, дитя моё, смотри на меня! — пророкотал отец.

Она обернулась. В её глазах на миг смешалось всё: детская любовь, страх и вспышка ненависти, тут же погасшая.

Его рука опустилась на подлокотник. Пальцы на миг замерли, а затем с хищной силой впились в дерево.

— Мы восстановили тебя после позорного изгнания, — прошипел отец. — Дали второй шанс. На каких условиях? Что Призванный, которого ты приведёшь, станет нашим оружием!

— Не совсем так, Аэлдрис, — поправила женщина с косой. — Арлейн, ты сама пришла к нам с клятвой, что твой Призванный поможет. Ты умоляла нас вернуть тебя.

— Это сильный Призванный, — кивнул Карадон. — У него безумно сильная Искра, и он владеет техниками, которыми обладали лишь единицы мастеров в древности.

— Владеет! И что толку⁈ — взревел Аэлдрис, его лицо пошло багровыми пятнами. — Он не помогает! Я поставил на кон свою репутацию, дочь, а ты не выполнила свою часть уговора!

Повисла тишина, густая и тяжёлая, как облака в бездне под ногами. Намтик смотрел то на сломленную, дрожащую Арлейн, то на семёрку лидеров Освободителей, что возвышались над ней во всех смыслах слова.

Карадон вновь взял свитки.

— Через два дня будет самое важное сражение в истории нашего сопротивления, — его тон стал деловым, отстранённым. — Мы атакуем Остров Ремесленников — этот проклятый клочок земли, где Гига держит в плену наших собратьев-НИПов, заставляя их творить оружие и артефакты для своего тирана. Это не единственная цель — мы ударим по нескольким точкам, чтобы рассеять силы врага, — но основная. Нам без разницы, что случится с другими Призванными, что будут там задействованы. Если они перебьют друг друга — тем лучше, если погибнут, отвлекая внимание, — тоже хорошо. Главное — чтобы твой Намтик помог нам. Нам нужен его клинок, его сила. Чем больше он этим клинком сразит врагов, тем больше жизней наших братьев и сестёр будет спасено. Подумай об этом.

Арлейн неуверенно подняла на него глаза.

— Но как мне…

— Как хочешь! — рявкнул её отец, вскакивая на ноги. В его глазах полыхнула ярость. — Обмани его. Скорми слезливую историю. Переспи с ним. Мне всё равно! Но заставь его сражаться за нас!

Эти слова хлестнули Арлейн. Она качнулась, лицо стало мертвенно-бледным, губы задрожали так сильно, что, казалось, она вот-вот расплачется.

— Могу я идти? — спросила она глухим, сломленным голосом.

— Ступай, — бросил Карадон, скользнув по ней безразличным взглядом. — Но помни. Если Намтик разочарует нас снова, мы вновь изгоним тебя, но уже навсегда.

Он сделал лёгкий взмах рукой. Мраморные двери бесшумно поплыли в стороны. Арлейн, сгорбленная и опустошённая, побрела к выходу. Намтик, не колеблясь, скользнул за ней, прежде чем створки сомкнулись.

Время действия кристалла превращения истекло почти сразу после возвращения за большой ящик. Тело затрясло, кости недовольно хрустнули, и громоздкая туша ящера опала. Арлейн уже не было ни в основном, ни в промежуточном убежище. На каменной поляне её тоже не оказалось.

Намтик спешно вернулся в столицу. Арлейн в комнате не было. Не вернулась она и через два часа. И через три. Когда ночь окончательно вытравила из мира последние краски, а в голове зароились самые мрачные теории, дверь тихо скрипнула.

На пороге, бледная, как привидение, стояла Арлейн.

— Привет, — сказал Намтик, поднимаясь с кровати. — А… всё в порядке?

Её глаза, обычно горевшие дерзким огнём, были припухшими и красными. Но слёз не было — словно она их все выплакала. Арлейн не ответила. Прошла мимо и опустилась на край своей кровати. Взгляд утонул в тёмном прямоугольнике окна.

— Просто гуляла, — её голос был тихим и хриплым, лишённым привычных колючих ноток.

Намтик присел на краешек своей кровати, но не спешил говорить. Было совершенно понятно, что именно её так расстроило. Но с его точки зрения он весь день был в городе и занимался своими делами, и конечно нельзя было рассказывать, что он нашёл трюк, позволяющий взломать, казалось бы, совершенную систему основного убежища Освободителей.

— У нас было… собрание, — с трудом подбирая слова, начала Арлейн. — Через пару дней будет очень важная вылазка.