Спустя пару часов я, одетая в переливающееся светлое платье на тонких бретельках и такого же цвета вельветовые туфли, глядела сквозь тонированное окно большой серебристой машины на проплывающие мимо фонари, торжественно освещавшие знакомую подъездную дорогу к Коринфу.

Глаза Норта, сжимавшего руль, сияли не тусклее тех фонарей, насколько довольным тот был. Ну еще бы, все шло согласно его желаниям и планам. Послушная, практически ручная фея, от которой можно добиться чего угодно угрозами и шантажом… Я скользнула взглядом по его рукам, сомкнувшимся на темной коже руля, и удивилась, отчего я могла посчитать их красивыми? Чересчур длинные и грубые пальцы… Пальцы бесчестного человека. Теперь я это знала наверняка. Да и будь они идеальными, это никак не оправдывало бы и не смягчало гадкую натуру их обладателя. Кольцо он больше не надевал. Очевидно, оно уже выполнило возложенную на него функцию, и стало без надобности.

Величественное здание переливалось и сияло, освещаемое десятками ярких неоновых огней, словно гигантская люстра. У входа толпились нарядные люди, окруженные толпой журналистов, и я поморщилась от неприятного предвкушения этого совершенно ненужного внимания, которое вынуждена буду по кое-чьей милости терпеть.

Машина медленно кралась к центральному входу во внушительной очереди желающих попасть на благотворительный вечер. Судя по количеству люксовых автомобилей, вечер грозился удаться на славу, и хотелось верить, что детишкам перепадет хотя бы часть средств, что удастся собрать с этих разряженных толстосумов.

Затерявшись в собственных мыслях, я вздрогнула от неожиданности, и даже отшатнулась, когда мужская рука чуть коснулась моей щеки. Норта позабавила подобная реакция.

— О чем задумалась, золотце? — поинтересовался он, убирая руку.

Ни о чём.

Вместо ответа я раскрыла свой маленький клатч, куда умудрилась вместить всё самое необходимое, выудила ключи от квартиры и кинула в его сторону, надеясь попасть куда побольней. Но он поймал, и понятливо усмехнулся.

Оставалось надеяться, что выполнит свое обещание. Хотя насчет него, как и его обещаний я уже не была уверена ни в чем. Связка исчезла в кармане светлого пиджака. Он должен был мне ремонт. А, не отрицая причастности к затоплению моей квартиры, только лишний раз ее подтвердил.

— Ты же понимаешь, что должна себя вести хорошо, м-м?

— А то что? — выдохнула я устало, снова отворачиваясь в окно, не в силах лицезреть эту самодовольную физиономию.

— Много того, — отозвался тот вкрадчиво, — чего тебе совсем не понравится, золотце мое. Так что будь паинькой.

Кто бы сомневался.

Подошла наша очередь. Машина застыла напротив алой ковровой дорожки, но я не стала дожидаться, пока Норт неспешно дошагает до моей двери, и вышла сама, осторожно приподняв длинный сверкающий подол. Ему это, разумеется, не понравилось. Мелочь, а приятно.

— Не нарывайся, золотце, — предупредил он еле слышно, улыбаясь одним уголком губ, и галантно подставляя мне локоть, за который я нехотя уцепилась.

В глаза тут же брызнул свет десятка вспышек фотокамер, так что пришлось опустить веки, и отвернуться, чтобы не щуриться, как крот. Подняв при этом подбородок, я гордо прошествовала до самого конца этой казавшейся бесконечной дорожки, не глядя по сторонам. Хотелось зажать уши, сжаться в комок и сбежать, насколько шумно и холодно было вокруг. Безумные представители прессы с выпученными глазами что-то кричали из-за ограждений, сдерживаемые несколькими охранниками, и я была даже благодарна Норту, который не отзывался на эти провокационные вопли, а провел меня мимо этих одержимых нездоровым энтузиазмом странных людей.

Очутившись, наконец, у входа в Коринф, я расслабленно выдохнула. Все вспышки и шум, как и создающие их фотографы и журналисты, слава богам, остались позади.

Главный зал заведения резко контрастировал с улицей. Здесь было светло, тепло и играла приятная музыка, слегка разбавленная шумом ненавязчивых голосов немногих гостей. Очевидно, прибыли еще далеко не все.

Пространство было украшено широкими, невесомо колыхающимися над головами гостей светлыми драпировками, позолоченными цветами в многочисленных прозрачных напольных вазах и огромными хрустальными шарами, во множестве свисающими с потолка на невидимых нитях. На фоне классического интерьера античного храма подобные декорации выглядели восхитительно. Так что при виде всего этого великолепия у меня даже получилось выдавить из себя улыбку, которая стала еще шире, когда я увидела Мару.

Девушка сидела за столиком рядом со своими родителями недалеко от главной сцены и глядела прямо на меня, выразительно семафоря взглядом в направлении дамской комнаты. Я, несказанно обрадовавшись, незаметно кивнула и повернулась к своему спутнику.

— Мне нужно отойти.

Тот не обратил на меня особого внимания, приветствуя кого-то в толпе, успев лишь предупредительно заметить:

— Ненадолго.

Я закатила глаза, и, с облегчением избавившись от его компании, двинулась на встречу с подругой, удовлетворенно наблюдая, как Норта окружает толпа гостей, а это значило, что ему будет не до меня.

— Шикарно выглядишь, — выдохнула Мара, беря меня за обе руки, и оглядывая мое новое платье.

Стоило мне только войти в заветную дверь с золотой, украшенной россыпью страз буквой Ж, скрытую от посторонних глаз в дальнем коридоре, как девушка буквально набросилась на меня с объятиями, обрадовав и слегка напугав одновременно.

— Спасибо, ты тоже.

На ней было розовое платье с пышной юбкой до середины голени и туфли, закрепленные узкими лентами на лодыжках. Мы с удовольствием разглядывали друг друга, как будто не виделись целую вечность. По ощущениям, именно так оно и было.

— Куда ты пропала? Я неделю не могла дозвониться! — поинтересовалась она сердито, утягивая меня к окну.

Подруга говорила почти шепотом, так, чтобы ее не могли услышать посторонние, хотя она слегка перестаралась. Судя по торжественной тишине, в дамской комнате мы находились одни.

Я запрыгнула на широкий подоконник, расслабленно облокотившись на прохладное стекло, и выдохнула:

— Это очень долгая история…

Та неторопливо притопнула ножкой.

— Хотя бы вкратце. Завтра ты будешь в институте?

— Должна, — кивнула я неуверенно.

Ее темные глаза за толстыми стеклами очков слегка округлились.

— Это всё Норт, да?

Я снова кивнула.

Да, Норт, всё время он, он и он, будь он тысячу раз неладен…

— Он меня практически похитил, Мар, и телефон у меня забрал. Потом, правда, вернул, но тот пока все равно не работает. Не ловит связь.

Я хотела сказать и про Лекса, но решила пока не запугивать подругу окончательно. Да и поверит ли она?

Та нахмурилась, закусила губу, и открыла рот для очередного вопроса, но входная дверь приоткрылась, и нам помешала толпа разряженных девушек, кинувшихся к большому, во всю стену, зеркалу и тут же исподтишка принявшихся нас разглядывать. Я соскользнула с подоконника, цапнула Мару за руку, и шепнула ей на ухо:

— Давай завтра в институте?

Та недовольно кивнула, но не стала спорить. Сплетни про высокопоставленных родственников на всякий случай лучше обсуждать наедине, подальше от чужих любопытных ушей.

Мы вышли за дверь, и едва не врезались в высокую фигуру проходившего мимо мужчины. Я подняла глаза, и слова извинения застыли на моих губах. Это был тот самый мужчина из сна, тот самый, который обнимал мою фею и шептался с ней в лесу среди незабудок и лазоревых бабочек. Я хорошо запомнила эти густые русые волосы и мужественный профиль. Только вот странность, во сне он выглядел куда лучше. Сейчас этот мужчина казался в два раза старше и выглядел каким-то изможденным, даже больным настолько, что его становилось жаль до слёз.

Он также застыл напротив, тяжело опираясь на трость и внимательно разглядывая меня в ответ сверху вниз своими печальными серыми глазами. Не знаю, что он заметил в моём лице, но мужчина явно разволновался, порываясь сказать что-то важное, но все никак не мог решиться.