Я вытираю запотевшее стекло. Впервые за несколько дней я заставляю себя взглянуть себе в глаза. Мое лицо бледное, на носу и щеках россыпь веснушек, под зелеными глазами темные круги. Но...

Я вытираю каплю воды, стекающую по лбу, и у меня перехватывает дыхание. Рука начинает дрожать, когда я смотрю на свой знак.

Я знаю этот изящный золотой сигил, как свои пять пальцев. Я годами смотрела на него в зеркале, ожидая, когда он вырастет. Молила о магии, которая сделала бы меня сильной. Которая защитила бы меня и моих братьев.

Все, чего я хотела, — чтобы золотой сигил стал больше. Чтобы он продемонстрировал хоть какие-то признаки роста.

И впервые в моей жизни это произошло.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

На следующее утро мои глаза не открываются, и я на мгновение задумываюсь о том, чтобы перевернуться, зарыться с головой под одеяло и пропустить тренировку с Империусом. После испытания нам дали день отдыха от гладиаторских тренировок, и у меня болит все тело.

Но я знаю, что не стоит испытывать Тирнона. Хотя вампиры и не могут входить в частные помещения без приглашения, я уверена, что он пошлет одного из своих империумов с сигилом, чтобы вытащить меня из постели на глазах у других гладиаторов.

Я сажусь на кровати и вижу, что Толва на соседней койке уже проснулась и смотрит вдаль, обхватив колени руками.

Я не буду спрашивать, что случилось. У всех здесь свои проблемы, и она, вероятно, хочет, чтобы ее оставили в покое...

— Прошлой ночью нашли еще одно тело, — шепчет она. — Это уже шестое. Насколько нам известно.

— Кто это был?

— Наставник.

Мое сердце падает, как камень, и все тело застывает. Я не видела Леона с тех пор, как вышла в арену. Я думала, что он слишком злится на меня за то, что я позволила Балдрику сломать мне лодыжку.

— Какой наставник? — спрашиваю я.

— Тише, — шипит кто-то.

— Кассиуса, — шепчет Толва, и что-то в моей груди расслабляется, даже несмотря на то, что я переживаю за Кассиуса.

Я не знала наставника Кассиуса. Ее звали Кассандра, и она была тихой женщиной, невероятно искусной в метании ножей.

А теперь она мертва.

Меня накрывает чувство безысходности, и я откидываю тяжелое шерстяное одеяло. Кто-то истребляет нас, как стадо животных. И, похоже, никому нет до этого дела.

Толва ложится обратно, натягивая одеяло на голову.

Вздохнув, я сползаю с кровати, надеваю тунику и штаны и направляюсь в тренировочный зал, и обнаруживаю, что Тирнона там нет.

Большинство других империумов уже здесь, но, похоже, сегодня утром они никуда не торопятся, собираясь небольшими группами и перешептываясь между собой.

— Я могла поспать подольше, — бормочу я.

Луциус сдерживает улыбку и берет два деревянных меча из стопки у двери. Империумы тренируются со стальными и серебряными мечами, но гладиаторы и новобранцы вынуждены использовать деревянные.

Для меня это хорошая новость, поскольку во время спарринга один из империумов, скорее всего, проткнет меня насквозь, и кто тогда спасет моих братьев?

— Расскажешь, куда он делся на этот раз?

— Прошлой ночью видели нескольких вампиров-повстанцев. — Луциус протягивает мне меч.

— Вампиров-повстанцев?

Луциус сдержанно кивает. Краем глаза я замечаю, как Нерис сжимает руки в кулаки, и Луциус вздыхает.

— Отмеченным сигилами может казаться, что император слишком явно благоволит вампирам, но есть вампиры, которые считают, что он благоволит им недостаточно. А другие считают, что на троне должен сидеть кто-то другой.

Кто-то вроде... Роррика?

Вампиры-повстанцы. В моей голове внезапно всплывает воспоминание. Вампир, стоявший рядом с Браном в ту ночь, когда мы впервые встретились с нашими потенциальными покровителями. И отвращение на его лице, когда он смотрел, как император хвастается своими достижениями. И тут меня озаряет понимание. Я уже знаю, что Бран хочет смерти императора, но теперь я уверена, что он работает на повстанцев. Помогает изнутри.

У меня мутнеет в глазах, и рот наполняется слюной. У императора большой опыт устранения любых угроз своей власти. Я не сомневаюсь, что Бран наполнил двор верными людьми, а это значит, что я каким-то образом оказалась в центре заговора, настолько опасного и ужасающего, что шансы выбраться отсюда живой уменьшаются с каждой минутой, проведенной в этом месте.

— Арвелл? — Луциус хмурится, глядя на меня.

Я делаю глубокий вдох и расправляю плечи. Может быть, это последнее нападение к лучшему. Может быть, Бран передумает и вместо этого использует своих повстанцев, чтобы убить императора. Я безжалостно подавляю в себе беспокойство о том, вернется ли Тирнон обратно.

— В таком случае я могла бы поспать подольше. — Мой голос звучит напряженно, и Луциусу прищуривается.

— Нет, — говорит он. — Ти поручил мне тренировать тебя, пока его не будет.

То, что Луциус называет Тирнона «Ти», только еще больше портит мне настроение. Этот мужчина не только бросил меня, не сказав ни слова, но и нашел новую семью в этом Империусе. Пока моя семья разваливалась на глазах.

Поцеловать его было ошибкой. Я проявила слабость.

— Не понимаю, почему его это волнует, — бормочет Орна, поднимая свой меч и взмахивая им. — Она не может стоить того, что он для нее сделал.

Все, что он для меня сделал? Я открываю рот, но Луциус уже направляется к ней, что-то тихо бормоча.

Орна качает головой и уходит, но несколько других империумов согласно кивают, а другие бросают на меня мрачные взгляды.

— Обсуди это со своим лидером. — Я широко улыбаюсь ей.

— Хватит. — Луциус кивает головой в сторону мата.

Я поднимаю свой тренировочный меч, и он атакует.

— Ты рассеянная, — говорит он несколько мгновений спустя, когда я едва не спотыкаюсь о собственные ноги.

Я не пытаюсь спорить. Уже середина июня, а последнее испытание произойдет всего через две с половиной недели, в начале июля. За это время мне нужно придумать, как подобраться к императору — вампиру, которого я видела только в окружении гвардии — чтобы убить его. Не говоря уже о том, что в Лудусе живет хладнокровный убийца.

— Может, ей нужно тренироваться с кем-то, кто не будет с ней церемониться, — язвит Орна, наблюдая со стороны.

Луциус блокирует мой удар и хмуро смотрит поверх моего плеча. Мне не нужно оглядываться, чтобы понять, что Орна широко улыбается ему.

— В чем дело, Арвелл? — кричит она. — Боишься?

Я продолжаю игнорировать ее, но ловлю на себе оценивающий взгляд Дейтры. Вампирша — самая невысокая из империумов, с фигурой, напоминающей песочные часы. Она тянется вверх, чтобы затянуть хвост, откидывая ярко-рыжие пряди с потного лица. Ухмылка, которую она посылает Орне, ясно дает понять, что они подруги.

— Луциус, — кто-то окликает его, и он отступает назад. Я наклоняюсь и упираюсь руками в колени, чтобы отдышаться.

Кто-то выходит на мат, и мне не нужно поднимать голову, чтобы понять, что это Орна.

— Я не хочу с тобой драться, — бормочу я, все еще делая глубокие вдохи.

— Разве ты здесь не для того, чтобы тренироваться? Как ты собираешься стать лучше, если не будешь сражаться с теми, кто действительно хочет причинить тебе боль? — Орна откидывает свою длинную темную косу за плечо. — Сразись со мной, Арвелл. Один из принципов Империуса — это смелость, ты же знаешь. Не стоит ожидать, что кто-то здесь будет уважать тебя, если ты такая трусиха.

Орна — вампир, и на ней нет подавляющего браслета, а это значит, что моя сила — капля в море по сравнению с ее. Она сильнее, быстрее и злее. Но я хитрая.

Я не знаю, почему Орна ненавидит меня больше, чем остальные. Большинство империумов относятся ко мне неодобрительно и не скрывают своей неприязни. Но Орна ждала этого момента с того дня, как мы встретились.

Избегать сражения с ней — значит выглядеть трусихой.

— Не убивай ее, Орна, — предупреждает Нерис.

— Не убью, — отвечает Орна и берет тренировочный меч, лениво покручивая им в руке. — Я просто преподам ей урок.