— Она может быть здесь по любой причине, — продолжает Нерис. — Она может быть здесь даже для того, чтобы убить тебя.

Нерис ближе к истине, чем она думает. Я бросаю взгляд на Тирнона. Но он откидывается на спинку стула и улыбается.

— Если бы это было так, я уже был бы мертв, а Арвелл пряталась в другом королевстве.

Ложь. Он бы поймал меня, если бы я попыталась. Так же, как поймает меня, когда я попытаюсь убить императора, если не буду осторожна.

— Что ж, это было здорово. — Подавив очередной стон, я спускаю ноги с дивана.

— Что ты должна сделать, чтобы уйти? — спрашивает Тирнон.

— Мне нужно выиграть последнее испытание. — Связь позволяет мне сказать только это.

Его взгляд исследует мое лицо. Он знает, что это не все, что мне нужно сделать. Но он коротко кивает.

— В таком случае, ты будешь продолжать тренироваться с нами каждый день до последнего испытания.

На этот раз я стону вслух.

— Ты не можешь просто держаться от меня подальше? Пожалуйста.

— Нет. Я хочу, чтобы ты ушла. Это лучший способ добиться этого.

Я усмехаюсь.

— Твое беспокойство излишне.

Дверь открывается, и входит Найрант, его доспехи покрыты кровью. Он кивает Тирнону, который кивает в ответ. Никто не произносит ни слова, пока он не проходит через комнату и не выходит в коридор позади нас.

Тяжесть давит мне на грудь. Я могу только догадываться, что император заставляет делать Империус от его имени.

— Я провожу тебя до казармы, — говорит Тирнон.

— Не надо, я в порядке.

Тирнон выглядит так, будто хочет возразить, но Нерис отходит в сторону, задумчиво глядя на меня своими темными глазами.

Разочарование охватывает меня, когда я иду по коридору к кварталу гладиаторов. Надежда опасна. Я знаю это лучше, чем кто-либо другой. И все же я позволила себе почувствовать ее тепло, когда шла по городу с Тирноном. На несколько мгновений мне показалось, что я смогу сбежать. Смогу оставить позади кровь, смерть и проклятый песок.

Но я не могу. Так что мне лучше усердно тренироваться в течение следующих двух недель и постараться остаться в живых.

***

В день последнего испытания я просыпаюсь и нахожу записку под подушкой.

Император изменил свои планы. Надеюсь, ты умеешь плавать.

Я понятия не имею, как Брану удалось передать мне эту записку — или как кому-то удалось подсунуть ее под мою подушку, не разбудив меня, и от этой мысли у меня портится настроение.

У меня осталось время только на разговор с братьями, прежде чем я выйду на арену в последний раз. В тот момент, когда они появляются в зеркале, я вглядываюсь в их лица, отчаянно желая обнять их хотя бы раз.

Скоро. Я скоро их увижу. Как только найду способ убить императора.

Глаза Эврена сразу же прищуриваются.

— Что не так?

— Ничего.

Он смотрит на меня, не мигая. Я смотрю на него в ответ, пока его губы не растягиваются в улыбке.

— Ты выглядишь усталой.

— Я много тренируюсь.

Рядом с ним хмурится Герит, глядя на что-то, чего я не вижу.

— Я сейчас вернусь.

— Что происходит? — спрашиваю я Эврена.

— Наш учитель только что пришел с Эльвой. — Он презрительно усмехается, произнося ее имя, и мои мышцы напрягаются. Из них двоих Эврен — тот, кто способен поладить практически с кем угодно. Он видит в людях хорошее.

— Что она сделала, Эв?

Он опускает взгляд, и я жду, когда он заговорит.

— Она сказала, что думала, мои силы уже пробудились, потому что мы с Гером близнецы. Она опасается, что я тоже буду пусторожденным.

Я сжимаю кулаки, хотя и пытаюсь скрыть ярость на лице. Похоже, у меня не получается, потому что Эв вздыхает.

— Все нормально, Велл.

— Это не нормально. Во-первых, ты не можешь быть пусторожденным, если у тебя есть сигил. Это невозможно. Даже я уже много лет могу делать кое-какие вещи с помощью своей силы. Не говоря уже о том, что тебе всего четырнадцать. Некоторые люди пробуждаются только в шестнадцать или семнадцать лет.

— А некоторые не пробуждаются вообще.

Мои ногти глубже впиваются в ладони. Эта сука забралась ему в голову, и теперь он боится, что будет неполноценным. Как я.

Что ж, я могу помочь ему в этом.

— Мне двадцать четыре, и я только сейчас пробуждаюсь по-настоящему.

— Правда? — Эврен наклоняется вперед.

Я подношу зеркало ближе к лицу и позволяю ему рассмотреть небольшое изменение в моем сигиле.

— Что ты можешь делать?

— Об этом поговорим в другой раз. — Я отстраняюсь, ожидая, пока он снова встретит мой взгляд. — Я стала лучшим человеком теперь, когда пробудилась?

Он хмурится.

— Ты и была хорошим человеком.

Моя грудь наполняется теплом, хотя часть меня задается вопросом, сказал бы он то же самое, если бы знал обо всем, что я сделала, чтобы выжить в этом месте.

— Я стала умнее? — настаиваю я.

— Это зависит от того, наняла ли ты уже себе наставника?

Смеясь, я наклоняю голову и хлопаю ресницами.

— Я стала красивее?

Его губы растягиваются в улыбке.

— Нет. По правде говоря, ты выглядишь изможденной.

— Спасибо, Эв. — Пора донести свою мысль. — Стала ла я достойнее, чем была несколько дней назад? Мое пробуждение сделало этот мир лучше?

— Нет... — Он отвечает неуверенно, но я резко киваю, чтобы он понял. — Я рада, что сила Герита пробудилась, потому что он счастлив. Но это не значит, что я люблю его больше. Я уже люблю вас обоих так сильно, как только можно любить. Дар — это инструмент. Его можно использовать, чтобы защищать, обороняться, увеличивать свое богатство... А у тех, у кого нет магии, есть свои способы.

Он медленно кивает.

— Я понимаю, о чем ты говоришь, но я все равно хочу пробудиться.

— Так и будет. — Гладиаторы начинают проходить мимо общей комнаты. — Слушай, мне нужно идти.

Взгляд Эврена становится острым.

— Ты возвращаешься на арену. — Это звучит почти как обвинение, и я вздыхаю.

— Ты знаешь, что это неизбежная часть, Эв. Но это последнее испытание.

На его лице мелькает паника, и я наклоняюсь еще ближе к зеркалу.

— Ты меня знаешь. Ты знаешь, что я сделаю все, чтобы выжить.

Эврен сглатывает, делает глубокий вдох и кивает. Когда его глаза снова встречаются с моими, большая часть паники сменяется мрачной решимостью.

— Могу я поговорить с Геритом? — спрашиваю я.

Еще одна усмешка.

— Эльва увела его на тренировку.

Холодная ярость пронзает меня. Я знаю, почему Эльва занимается с Геритом. Леон ошибался. Она не убьет его, если я умру. Она оставит его себе. Любой вампир был бы счастлив иметь на невидимом поводке хорошо обученного человека, отмеченного золотым сигилом.

Я разжимаю челюсти и заставляю себя улыбнуться.

— Передай, что я люблю его.

— Передам. Мы тоже любим тебя, Велл.

На этот раз моя улыбка искренняя, по крайней мере до тех пор, пока Эврен не исчезает, и я не смотрю на свое собственное отражение.

Мне нужно найти свою самые легкие доспехи и отправиться к месту встречи в Лудусе для последнего испытания. И мне нужно победить.

Эта вампирская сука не сделает моего брата своим орудием.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Благодаря двум предыдущим победам у меня было достаточно денег, чтобы Леон купил мне более легкую, дышащую броню. Мы использовали ее только на тренировках, но мои тяжелые доспехи утянули бы меня на дно, как камень, поэтому я надеваю усиленный магией нагрудник и направляюсь к месту встречи.

После двух испытаний осталось всего двадцать четыре гладиатора. Для третьего испытания нас разделили на две группы. Я в первой группе, которая выйдет на арену, чтобы встретиться с тем ужасом, который подготовил для нас император, а остальные будут вынуждены слушать, пока не подойдет их черед.

Мейва ждет снаружи квартала и хмурится, увидев мои доспехи.

— Мы с тобой в первой группе. И ты второй человек, которого я вижу в таких доспехах. Очевидно, ты знаешь то, чего не знаю я.