Я просто устала. Устала и испытываю облегчение. Все закончилось. Я отправляюсь к своим братьям. И я больше никогда не увижу Тирнона.

Городские стены, как известно, хорошо охраняются, но я должна была догадаться, что у него есть план. Он тихо свистит, когда мы приближаемся, и я натягиваю капюшон плаща, когда появляется один из гвардейцев.

— За твое молчание, — шепчет Тирнон, протягивая ему кошелек с монетами.

Взгляд гвардейца устремляется ко мне, и Тирнон напрягается. Мужчина тут же отводит взгляд.

— Приятно иметь с вами дело, — говорит он, взвешивая монеты движением запястья. — Меня зовут Рионан, если вам когда-нибудь понадобится что-нибудь еще.

Тирнон сдержанно кивает ему.

— Спасибо.

В глазах Рионана мелькает удивление.

— Не за что.

Рионан снова исчезает в тени стены, а Тирнон протягивает мне мешочек с монетами. Хотелось бы швырнуть их ему в лицо, но я не идиотка. Я не знаю, как долго нам с братьями придется скрываться, прежде чем император наконец потеряет интерес к пропавшему гладиатору.

— Отправляйся на север, — говорит он. — Если твоим братьям не удастся сбежать утром, я пошлю весточку, когда узнаю, где они.

— Спасибо. Еще кое-что...

— Леон. Я знаю. Его я тоже вытащу.

Мои плечи расслабляются. Леон скажет Тирнону, что это Бран связал меня узами. И я знаю, что Тирнон позаботится о том, чтобы Бран не смог выйти на связь с Эльвой, пока я не воссоединюсь с Эвреном и Геритом.

Я жду с нетерпением. Медленно до меня доходит. Он не собирается извиняться. Не собирается ничего объяснять. Это действительно конец.

Его глаза встречаются с моими. Они пустые и холодные.

Бросив последний взгляд на мужчину, разбившего мое сердце, я собираю остатки своего растерзанного достоинства и выхожу за городские стены.

Мучительная боль пронзает мою шею, и я с криком падаю на колени.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Смутно осознавая происходящее, я понимаю, что кричу, корчусь на земле в тщетных поисках облегчения.

Должно быть, я умерла. Это, наверное, подземный мир. О боги, как больно, как больно, как больно...

Прохладная ладонь закрывает мне рот, а сильная рука обхватывает меня за талию и тянет назад.

Мое тело обмякает. Тьма застилает глаза.

И потом боль уходит.

Как будто ее и не было.

Горло болит от криков. Слезы текут по моему лицу.

Я вижу лицо Тирнона. Он наклоняется надо мной, его губы шевелятся. Его лицо бледное, в глазах горит что-то похожее на... страх.

— Что за хрень? — Он хватает меня за подбородок и поворачивает голову в сторону. Когда он проводит пальцем по тому месту, где меня укусил Бран, из меня вырывается шипение.

Его прикосновение становится нежным, извиняющимся.

— Тебе больно?

— Больно, — признаюсь я. — Но я в порядке.

— Похоже, ты не можешь покинуть городские стены, — бормочет он.

Я чувствую, как дрожит моя нижняя губа, и закрываю глаза, не в силах вынести, что он видит меня такой уязвимой.

Тирнон поднимает меня на руки и несет так осторожно, словно я новорожденная. Он идет с грацией вампира, его шаги настолько плавные, что я почти не ощущаю толчков, когда он медленно пробирается обратно через город.

Мои веки тяжелые, словно налились свинцом. Кажется, что каждое моргание длится целую вечность, и Тирнон вздыхает.

— Отдыхай. Я позабочусь о тебе. — Он продолжает двигаться, его шаги убаюкивают меня.

Я сопротивляюсь, но я так, так устала.

Когда я выпила кровь Тирнона... что-то изменилось между нами.

Больше года я претворяюсь, что не замечаю, как его туника облегает мускулистые плечи во время наших боев. Я борюсь с бешеным биением своего сердца каждый раз, когда он гордо улыбается после того, как я обыгрываю его в карты. Я стараюсь не обращать внимания на то, как его глаза темнеют каждый раз, когда останавливаются на моих губах.

И я подавляю каждый инстинкт, подталкивающий меня запустить руки в его волосы и прижаться к нему губами.

Иногда я замечаю, как Тирнон смотрит на меня странным, тоскливым взглядом. Как будто я что-то драгоценное, но совершенно недостижимое.

Иногда он должен встретиться со мной и не появляется.

Я всегда плохо воспринимаю его отсутствие. Я злюсь и мечусь из угла в угол, в ярости от того, что он заставил меня так сильно в нем нуждаться. Каждый раз, когда он исчезает, это доказывает, что я права: если я буду достаточно глупа, чтобы полюбить его так, как мне хочется, я могу потерять его в любой момент.

Не думаю, что я переживу это.

Но это не мешает мне кричать на него при следующей встрече, у меня перехватывает дыхание, глаза горят.

— Ты пытаешься наказать меня?

Он сжимает челюсти, его рот кривится, когда он отводит взгляд.

— Конечно, нет.

— Тогда зачем ты так поступаешь со мной, Тирнон? Если не хочешь быть моим другом, просто скажи. Не заставляй меня ненавидеть тебя.

Его взгляд впивается в меня с силой удара.

— Я не хочу быть твоим другом.

Слезы, которые я сдерживала, вырываются наружу. Тирнон делает шаг ближе, но его руки сжимаются в кулаки, и он замирает.

— Ты не понимаешь, каково это, — рычит он. — Видеть, как ты становишься все красивее с каждым днем. Знать, что пока ты гуляешь под солнцем, другие мужчины, которые могут делать то же самое, смотрят на тебя. Желают тебя.

Воздух застревает у меня горле, и я могу только смотреть на него. Он качает головой.

— Я не хочу быть твоим другом, Велл. Я хочу быть для тебя всем. Я хотел этого с того дня, когда мы встретились, когда я был слишком молод, чтобы понять, почему я так ревную к любому, кто проводит с тобой время, пока меня нет.

— Тирнон...

— Если ты этого не хочешь, я пойму. — Он глухо смеется. — Это ложь. Я не пойму. Потому что мы созданы друг для друга. Но если ты не хочешь меня, то не должна сердиться, когда я пропадаю, чтобы сохранить свое душевное равновесие. Потому что иногда, глядя на тебя... мне просто слишком больно.

Тяжесть сваливается с моих плеч, болезненный узел развязывается.

— Я действительно хочу тебя. Боги, как ты мог этого не знать? Все знают, как сильно я тебя хочу. Но я боюсь, Ти. Я боюсь, что если у нас ничего не получится, я потеряю тебя навсегда.

Его глаза вспыхивают триумфом, и он обнимает ладонями мое лицо.

— Ты никогда меня не потеряешь. Обещаю.

Когда его губы встречаются с моими, его поцелуй оказывается таким, каким я его себе представляла... и даже больше.

— Что случилось?

— Я не знаю. Арвелл? Открой глаза.

Я приоткрываю глаза и стону, когда комната вокруг меня начинает кружиться. Я не знаю, сколько времени прошло, но я лежу на одном из диванов в общей комнате Империуса, под моей головой — прохладная шелковая подушка. Тирнон сидит в кресле напротив меня с мрачным выражением лица.

Он обещал, что я никогда его не потеряю. У меня перехватывает дыхание, и все мое зрение заполняет лицо Нерис, которая хмуро смотрит на меня.

— Что ты натворила на этот раз?

— Отвали. — Слова вырываются из меня прежде, чем я осознаю, что произнесла их, и ожидаю немедленного возмездия. Чего я не ожидаю, так это ее смеха.

Она поворачивается к Тирнону.

— Отлично. Ты мне расскажи. Что случилось?

Наклонившись вперед, он откидывает мои волосы, обнажая шею.

— Ты не видишь, но тут знак вампира. Это означает, что она связана.

Нерис тихо присвистывает.

— Не ожидала такого поворота.

— Я вывел ее за городские стены, и это едва не убило ее.

— Значит, у тебя есть какое-то задание здесь. — Нерис пристально смотрит на мою шею. — И я полагаю, ты не сможешь нам рассказать, какое, даже если бы хотела.

Я пожимаю плечами, и от этого простого движения у меня начинает болеть все тело. Внезапно я начинаю испытывать сильную жалость к себе.