— Охотник?
— Типа того.
— Ищешь работу?
Я посмотрел на него внимательнее. Обычный трактирщик? Или…
— Может быть, — сказал я осторожно. — Зависит от работы.
— В Перепутье всегда есть работа для тех, кто умеет убивать тварей. — Хозяин продолжал протирать стаканы, не глядя на меня. — Совет посёлка платит за каждую голову. Волки — пять медяков. Вепри — десять. Что покрупнее — договорная цена.
— А если совсем крупное?
— Тогда лучше не соваться. — Хозяин усмехнулся. — Но если всё-таки сунешься и что-то встретишь — станешь местной знаменитостью. Скорее всего, мертвой местной знаменитостью, но это уже детали.
Охота на тварей. Привычный способ заработка для человека вроде меня. Не самый быстрый, не самый прибыльный, но надёжный. И, что важнее, — не привлекающий лишнего внимания. Охотники, они, внезапно, охотятся, никто не задаёт вопросов в таких случаях.
— Где записаться?
— Дом старосты, через площадь. Скажи, что от Борова — это я.
Боров. Подходящее прозвище для человека такой комплекции. Ну, если он без комплексов.
— Спасибо, — сказал я, поднимаясь.
— Не за что. — Хозяин наконец посмотрел мне в глаза. — И ещё… если тебя интересует что-то особенное — спроси про холмы к северу. Там есть кое-что, за что хорошо платят. Если, конечно, не боишься.
— Что там?
— Руины. Старые. — Он понизил голос, хотя в зале, кроме нас, практически никого не было. — Местные туда не суются — говорят, проклятые. Но иногда приходят люди… учёные, искатели приключений… и просят проводника. За такую работу платят серебром, не медью.Возвращаются, правда, куда как реже.
Руины Старых. Рядом с Перепутьем.Смертельно опасные.
— Расскажи подробнее, — попросил я, снова садясь.
Боров оказался неплохим рассказчиком. Или, по крайней мере, рассказчиком многословным — что в моём случае было даже лучше, потому что информации мне не хватало катастрофически.
Руины к северу — это развалины какой-то крепости времён Старых. Тех самых Старых, чьё хранилище я обчистил и за что теперь на меня охотится граф Мирен со всей своей сворой. Местные к руинам не суются, как правило — мест, где можно красиво сдохнуть и без этого хватает. Но иногда приходят искатели сокровищ извне, и им нужны проводники. Платят серебром. Иногда даже золотом… один раз было… есесли не врут, конечно.
Только учти, — Боров понизил голос до театрального шёпота, — последняя экспедиция была полгода назад. Из пятерых вернулся один. И тот помер через неделю — лихорадка какая-то странная, целители разводили руками.
— Обнадёживающе.
— Так я тебя и не уговориваю, парень. — Трактирщик пожал плечами. — Просто говорю, что есть. Хочешь — пробуй. Не хочешь — волки тоже деньги.
Волки. Пять медяков за голову. Чтобы заработать на трехразовое пожрать, мне нужно было убить как минимум двух. На комнату на неделю — ещё трёх. На нормальную одежду вместо этих обносков… лучше не считать.
— Где тут волки водятся? — спросил я.
— Везде. — собеседник фыркнул. — Но если хочешь гарантированно — иди к Западному лугу. Там пастбища были, пока стая не обнаглела. Теперь скот туда не гоняют, а волки остались. Жирные, ленивые, привыкли к лёгкой добыче.
Жирные ленивые волки. Звучало даже обнадёживающе. По сравнению с болотным охотником или големом — вообще курорт. Или с графскими годовлрезами, да.
— Спасибо за информацию.
— Не за что. — Боров вернулся к протиранию стаканов. — Удачи тебе, охотник. Она тебе понадобится, зуб даю.
Я вышел из таверны на залитую утренним светом площадь и огляделся.
Перепутье днём выглядело иначе, чем ночью. Тогда, приковыляв сюда в темноте, измотанный многодневным бегством, я видел только мелькание факелов, слышал лай собак и чувствовал запах дыма. Теперь же…
Посёлок был небольшим — домов сорок-пятьдесят, сгрудившихся вокруг центральной площади с колодцем. Дома в основном деревянные, крыши крыты соломой или дранкой, окна затянуты бычьим пузырём вместо стекла. Бедненько, но чистенько. И, что важнее, — мирно.
Люди занимались обычными делами: женщина развешивала бельё, мужик тащил тележку с дровами, стайка детей гоняла по улице тощую курицу. Никто не смотрел на меня с подозрением, никто не хватался за оружие, никто не орал «стража, хватай его!». Обычное утро обычного посёлка на краю цивилизации.
Идиллия прямо. Меня аж передёрнуло — в прошлый раз, когда всё выглядело так мирно и пасторально, в меня чуть не вошёл древний бог. Не, не в этом смысле… хотя, как знать, чего он там замышлял.
Охотничий инстинкт не фиксировал в окрестностях ничего опасного — только мелкие огоньки домашних животных: собаки, кошки, куры, свиньи. Пара более крупных сигналов на окраине — лошади, скорее всего. Люди ощущались иначе, достаточно чётко отличаюсь от животных — вот тут опыт жизни в посёлке сектантов пригодился, полезный опыт. Вообще, людей было много. Слишком много, чтобы отслеживать каждого.
Но главное — никакой явной угрозы. Пока.
Дом старосты нашёлся легко — самое большое здание на площади, двухэтажное, с крыльцом и резными наличниками на окнах. Перед входом торчал столб с какими-то объявлениями — бумажными листками, прибитыми гвоздями. О… Это ж доска объявлений, наконец то! Может, какой квест получится взять.
Подошёл, прищурился, пытаясь разобрать каракули.
«прадаю белечии шкуры, многая»
«Приём новичков в артель рыболовов переносится на первый день следующей седмицы, полдень»
«Марку в долг не наливать!!!»
«Пропал козёл. Рыжий, с чёрным пятном на боку. Кличка Жих. Вернувшему — благодарность»
Ну…ладно, фиг с ними, с квестами.… или все же узнать про козла?
— Охотник? Как тебя… Рик?
Я обернулся. Ко мне подошёл мужик — лет пятидесяти, седой, с аккуратной бородкой и цепким взглядом человека, привыкшего оценивать других. Одет просто, но добротно — явно не крестьянин.
— Типа того.
— Я Вели, староста Перепутья. — Он протянул руку, я пожал. — Боров мне передал, что ты интересуешься работой.
Быстро тут сплетни расходятся. Или у них есть какой-то способ мгновенной связи? Впрочем, пофиг.
— Верно. Волков, как я понял, всегда актуально бить?
Только сказав, я понял, что не только лишь все деревенские старосты знают слово «актуальный». Собственно, мало лишь кто знает. Но этот знал.
— Актуальнее некуда. — Вели поморщился. — Две недели назад задрали телёнка прямо у околицы. Неделю назад — собаку. Обнаглели совсем, твари.
— Сколько их?
— Стая голов в десять-двенадцать. Вожак крупный, матёрый. Охотники наши, из молодых, пробовали справиться — без толку. Одного покусали, еле выходили.
Десять-двенадцать Волков, отвесивших звездюлей местным, пускай и новичкам. Это уже серьёзнее, чем «жирные ленивые». Хотя, если подумать, — не страшнее стаи гоблинов. А с гоблинами я как-то справлялся. И ещё вопрос — почему не обратились к местным же, но более опытным? Или те не хотят арбайтен на благо родной деревни за копейки?
— Пять медяков за голову, десять за вожака, — повторил я информацию от трактирщика. — Это окончательная цена или можно обсудить?
Вели хмыкнул — похоже, оценил деловой подход.
— Пока — окончательная. Но если приведёшь голову вожака плюс хотя бы половину стаи изведешь… скажем, добавлю ещё десять сверху. За избавление от проблемы, хотя-бы на время.
Посчитал в уме. Вожак — десятка меди. Пять голов — двадцать пять. Бонус — ещё десятка. Итого сорок пять медяков за одну охоту. Это почти половина серебрушки, в разы меньше, чем я растерял при бегстве. Как бы не на несколько порядков меньше, чем припрятаное сокровище башни. Очень даже неплохо для меня сейчас.
— Договорились, — сказал я. — Где именно этот Западный луг?
— Выйдешь через западные ворота, пойдёшь по дороге до развилки, там направо. Мимо не пройдёшь — увидишь остатки загонов. Только… — Он помедлил. — Ты точно уверен, что справишься? Я про твои навыки не спрашиваю, это твоё дело. Но стая — это не один волк, если что.
