Кир стоял у окна.

Без пиджака, в тёмной рубашке, расслабленный и опасно спокойный.

— Ты пришла, — сказал он, не оборачиваясь.

— Потому что вы мне угрожали, — холодно ответила она. — Не потому, что хотела.

Он повернулся.

— Не надо меня бояться, Агата. Я не трону тебя, пока ты сама этого не захочешь.

Она коротко рассмеялась.

— Вы правда думаете, что после всего этого я могу чего-то захотеть рядом с вами?

— Ты уже здесь.

— Потому что вы влезли в мою жизнь, — резко сказала она. — Вы следите за мной, вы смотрите камеры, вы пишете мне. Это не интерес. Это давление.

Кир подошёл ближе, но остановился в шаге.

— Это потому, что ты мне важна.

— Нет. Это потому, что вы привыкли получать всё, что хотите.

Она устала. Слишком устала от его присутствия, его взгляда, его власти.

— Оставьте меня в покое, — тихо, но жёстко сказала Агата. — Я не ваша игрушка. И я не буду частью вашей игры.

Он смотрел на неё долго, будто пытался понять, где именно она выскальзывает из его рук.

— Ты уйдёшь, — сказал он наконец. — Но ты всё равно вернёшься.

— Никогда.

Агата развернулась и пошла к выходу. На этот раз он не остановил её.

На улице она сразу вызвала такси и, когда машина тронулась, только тогда позволила себе выдохнуть.

Дома, закрыв дверь, она прислонилась к ней лбом.

— Зачем я вообще туда поехала… — прошептала она.

Страх уже отступал, уступая место раздражению и злости.

Он стал слишком большим в её жизни.

Слишком навязчивым.

Слишком лишним.

И больше всего её бесило то, что он не собирался исчезать.

Выходной начался легко. Агата не спешила никуда, и Илья пришёл за ней вовремя, с лёгкой улыбкой и сумкой, где лежали билеты в кино. Они шли рядом, иногда беря друг друга за руку, и казалось, что мир вокруг них перестал существовать.

— Не могу дождаться, когда мы будем вместе навсегда, — тихо сказал Илья, когда они шли к кинотеатру.

— Ещё пять дней… — улыбнулась Агата. — Пять дней, и мы будем просыпаться в одной кровати, готовить друг другу завтраки, решать, какой фильм смотреть, не считая, что надо куда-то бежать.

Илья засмеялся. — Знаю, я уже считаю минуты.

Кино прошло быстро, и они вышли на улицу, где вечерние фонари мягко освещали мокрый асфальт. Решили зайти в небольшое кафе, где тепло, пахло выпечкой и кофе. Сели за столик у окна.

— А ты уже думаешь о свадьбе? — тихо спросила Агата, играя ложкой с сахаром в чашке.

— Думаю, — сказал Илья, улыбаясь. — Только для нас. Без больших церемоний, без тысяч гостей. Мы распишемся вдвоём и потом просто отметим это в ресторане, куда захотим.

— Мне нравится эта идея, — улыбнулась Агата, ощущая, как сердце теплеет. — Я хочу, чтобы этот день был только нашим.

Они говорили о мелочах, о совместной жизни, о планах на будущее, о том, какие завтраки будут готовить друг другу и как будут просыпаться вместе каждое утро. Илья взял её руку, посмотрел прямо в глаза:

— Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю, — ответила Агата, и в голосе слышалась вся её нежность и уверенность.

После кафе они шли медленно, наслаждаясь моментом, и Илья провожал её до дома. На улице было тихо, почти безлюдно, и казалось, что весь город будто замер, чтобы дать им побыть вдвоём.

Когда Агата вошла в квартиру, её уже ждала радостная мама.

— Агата, дорогая, — улыбнулась она. — Смотри, какой букет! Это Илья тебе?

Агата почувствовала, как тепло разливается по груди. — Да, мама… он меня очень любит, и ему ничего не жалко для меня.

Мама только махнула головой: — Хорошо, спокойной ночи, дорогая.

Агата поднялась в свою комнату. На столе стоял большой букет — на этот раз магнолии. К нему была аккуратная записка. Она открыла её и прочитала:

«На языке цветов магнолия обозначает: ВСЕ РАВНО ТЫ БУДЕШЬ СО МНОЙ».

Агата тяжело вздохнула. Сердце сжалось. «Когда же он отстанет? — подумала она. — Как ему ещё объяснить, что мне не нужно его внимания? Я обычная девушка, не супер модель, таких людей с моей внешностью миллионы. Но он выбрал меня… в жертву».

Она не рассказывала Илье ничего об этом, не хотела, чтобы он знал и волновался. Он был её, её любимым, и ей казалось неправильным разрушать этот мир, который они строили вместе. Но мысли о Кире не давали покоя: он знал всё — где она живёт, её номер, даже видео с камер. «Что будет дальше… — подумала Агата, — я пока не могу себе представить».

Она села на кровать, обняла подушку и закрыла глаза. Снаружи свет фонарей мягко отражался в стеклах. И несмотря на тревогу, внутри было тепло. Илья ждал их счастливого будущего, и ради этого она готова была быть сильной.

Агата после вчерашнего долго не могла уснуть. Она ворочалась, смотрела в потолок, думала обо всём сразу — о Илье, о свадьбе, о переезде, о странном чувстве тревоги, которое никак не хотело уходить.

Утром она встала с трудом, будто ночь совсем не дала ей отдыха.

В ванной Агата долго приводила себя в порядок. Почему-то сегодня захотелось выглядеть иначе — чуть ярче, чуть увереннее. Она медленно рисовала стрелки, возилась с ними дольше обычного, стирала и снова проводила линию, пока не осталась довольна.

Одеваясь, она пила кофе на ходу, делая маленькие глотки, будто старалась успеть за собственными мыслями.

Когда Агата вышла на улицу, Илья уже ждал её в машине.

— Я решил тебя подвезти, — улыбнулся он.

Она обрадовалась так искренне, будто это был маленький подарок.

Они долго целовались у подъезда, не желая отпускать друг друга, и только потом сели в машину. До работы доехали быстро — будто сам город решил сегодня быть к ним добрым.

У ресторана они снова не могли сразу проститься.

— Я уже скучаю, — сказал Илья тихо.

— А я люблю тебя больше, — улыбнулась Агата.

Он взял её лицо в ладони, притянул к себе и поцеловал — медленно, тепло, как будто закрепляя всё то, что они только что сказали.

— Пока, — прошептала она и пошла к входу в ресторан.

Когда Агата вошла, она сразу почувствовала на себе взгляды. Почти весь персонал смотрел на неё, и от этого стало неловко.

— Что случилось? — спросила она.

Все немного растерялись, но Сергей, официант, всё же улыбнулся:

— Ты сегодня какая-то… другая. Очень красивая.

Агата рассмеялась.

— Вы меня так напугали, — сказала она.

Работа началась как обычно. Все суетились: натирали столы, расправляли скатерти, полировали бокалы. Через десять минут ресторан должен был открыться.

Первая половина дня шла спокойно, почти размеренно — будто ничего в мире не могло нарушить этот хрупкий, тихий порядок.

К вечеру в ресторан пришёл Кир.

Как всегда — безупречный. Дорогой тёмный костюм сидел на нём так, будто был сшит специально под каждое движение. Волосы уложены идеально, ни одной лишней пряди. Он входил так, что пространство словно слегка менялось — будто воздух вокруг становился плотнее. Его походка была той самой, от которой девочки за стойкой теряли равновесие, а парфюм — тёплый, тяжёлый — разливался по залу раньше, чем он успевал дойти до столика.

Агата не раз замечала, как официантки перешёптываются и почти спорят, кто будет его обслуживать. Для них он был мечтой, красивым и опасным одновременно. Все были готовы ему улыбаться, кланяться, ловить каждый взгляд.

Все — кроме неё.

Кир прошёл мимо Агаты, на секунду задержал взгляд и едва заметно кивнул. Она ответила тем же — спокойно, нейтрально, будто перед ней был обычный гость. Никаких эмоций. Никаких уступок.

Он сел за свой привычный столик у окна. Но сегодня был не один — напротив расположился его товарищ. Они заказали ужин и виски. Говорили долго, негромко, склонившись друг к другу. Кир почти всё время смотрел на собеседника, но иногда, словно случайно, переводил взгляд в сторону Агаты.

Она чувствовала эти взгляды, даже когда не смотрела на него.