Он резко откинулся на спинку кресла и провёл ладонью по лицу.

Хотелось сорваться. Выйти в зал. Вытащить Илью за шкирку и вышвырнуть из клуба.

Но тогда она всё поймёт.

Поймёт, что это подстроено. Что он хотел, чтобы она увидела.

А он не хотел быть тем, кто добивает.

Минуты тянулись бесконечно.

Он снова включил камеру коридора — вот она выходит из туалета. Лицо спокойное. Слишком спокойное.

Идёт к его кабинету.

Кир быстро закрыл ноутбук, разложил документы, сделал вид, что работает.

Когда дверь открылась, он сразу встал.

Она протянула ему папку.

— Эту? — спросила тихо.

— Да, спасибо, — ответил он и посмотрел ей в глаза.

Они были чуть припухшими.

Сердце у него сжалось.

— Что случилось? — мягко спросил он.

Она едва заметно улыбнулась.

— Давление, наверное… на погоду. Глаза слезятся.

Он не стал спорить.

Просто взял её за руку и подвёл к дивану.

— Посиди со мной сорок минут, ладно? Закончу — и поедем домой вместе. Я закажу тебе чай с лимоном.

Она кивнула.

Кир позвонил администратору, попросил принести чай.

А сам сел за ноутбук.

Печатал. Работал. Делал вид, что сосредоточен на цифрах.

Но каждые несколько секунд смотрел на неё.

Она сидела тихо, сложив руки на коленях, и смотрела в одну точку.

Разбитая.

И ему было больно от того, что он стал причиной этой боли. Пусть и косвенно.

Но ещё больнее было бы, если бы она продолжала любить человека, который уже живёт дальше.

Она держится за прошлое.

А он уже отпустил её.

Кир смотрел на неё и понимал только одно:

Он не идеальный. Не святой. И только что сделал жестокую вещь.

Но если это поможет ей однажды посмотреть на него — по-настоящему посмотреть —

он готов быть тем, кого за это будут ненавидеть.

Потому что он полюбил её ещё тогда.

В ресторане.

С первого взгляда.

POV Агата

Агата не любила бывать в его клубе.

Слишком громко. Слишком много людей. Слишком много чужого веселья, когда внутри пусто.

Она прошла через зал, прижимая к себе красную папку, стараясь ни на кого не смотреть. Хотелось просто отдать документы и уехать.

И именно поэтому она его увидела.

Не сразу.

Сначала — смех. Знакомый.

Потом — поворот головы.

И мир сузился до одной точки.

Илья.

Он стоял посреди зала, прижав к себе какую-то девушку. Она смеялась, запрокинув голову, а его рука лежала у неё на ягодицах — по-хозяйски, свободно, так, будто это его место.

Потом он её поцеловал.

Не неловко. Не случайно.

Привычно.

У Агаты в груди всё сжалось так резко, что стало трудно дышать.

Вот и всё.

Слёзы выступили сами, прежде чем она успела их остановить.

Она резко отвернулась и пошла прочь, почти не разбирая дороги. Только бы не туда. Только бы не видеть ещё.

Туалет.

Закрытая кабинка.

Дрожащие руки.

Она зажала рот ладонью, чтобы не всхлипнуть вслух.

Больно было не потому, что он с другой.

А потому что он выглядел… счастливым. Лёгким. Свободным.

Так, будто её никогда и не было.

— Дура… — прошептала она себе. — Какая же ты дура…

Она стояла так несколько минут, пытаясь дышать ровно. Умывалась холодной водой, пока лицо не перестало гореть.

Кир не должен этого видеть.

Только не он.

Когда она наконец вышла, лицо уже было спокойным. Почти.

Она дошла до кабинета и постучала.

Кир сразу встал, когда она вошла.

— Эту папку? — спросила она, протягивая документы.

Он посмотрел на неё слишком внимательно.

— Что случилось?

— Давление… — она слабо улыбнулась. — На погоду, наверное. Глаза слезятся.

Он ничего не сказал, только мягко взял её за руку и подвёл к дивану.

— Посиди со мной немного. Я закажу тебе чай с лимоном.

Она кивнула.

И села.

Не знала, сколько прошло времени. Пять минут. Двадцать. Вечность.

Она просто смотрела в одну точку.

А перед глазами снова и снова всплывала одна и та же картина:

его рука на чужом теле, его губы на чужих губах.

Хотелось плакать. Кричать. Что-нибудь разбить.

Но она сидела тихо.

Когда Кир наконец закрыл ноутбук, она даже не сразу это заметила.

— Поехали домой, — сказал он мягко.

В машине он иногда клал руку ей на ногу — когда позволяла дорога. Лёгкое, тёплое касание.

Она поворачивалась к нему и слабо улыбалась.

Он видел, что с ней что-то не так. Она чувствовала это.

Но он не спрашивал.

И за это она была ему благодарна больше, чем за чай, заботу или тишину.

Потому что сейчас она бы не выдержала ни одного вопроса.

Дома было непривычно тихо.

Они ужинали почти молча. Кир что-то рассказывал про работу — спокойно, размеренно, как будто день был самым обычным. Агата кивала в нужных местах, даже улыбалась иногда.

Она старалась.

Старалась держать спину ровно. Стараться жевать, а не просто перекладывать еду по тарелке. Стараться выглядеть живой.

Только внутри всё было как после взрыва — пыль ещё не осела.

Она почти не чувствовала вкуса. Только иногда ловила его взгляд на себе — внимательный, тихий, осторожный.

Он видел.

Но не лез.

И за это она была благодарна.

Когда ужин закончился, она не ушла сразу, как делала обычно в последнее время.

Она встала, обошла стол и сама подошла к нему.

Обняла.

Просто уткнулась лбом ему в грудь и обняла за талию.

Кир замер на секунду — будто не ожидал — а потом крепко обнял в ответ. Без слов. Его подбородок лёг ей на макушку.

Так они и стояли.

Долго.

В этой тишине было больше близости, чем во всех разговорах.

— Я… плохо себя чувствую, — тихо сказала Агата, не поднимая головы. — Пойду лягу.

Кир чуть отстранился, посмотрел на неё внимательно.

— Иди в спальню, — мягко сказал он. — Мне нужно ещё поработать. Я, наверное, допоздна… Лягу сегодня в кабинете.

Она кивнула.

И — к своему стыду — почувствовала облегчение.

Ей не нужно будет лежать рядом. Не нужно будет притворяться, что всё в порядке. Не нужно будет бояться, что он коснётся её — а она расплачется.

— Спокойной ночи, — сказала она тихо.

— Спокойной ночи, Агата.

В ванной она включила душ на полную, чтобы шум воды заглушил всё.

И только тогда дала себе сломаться.

Слёзы текли без остановки. Она опиралась руками о стену, горячая вода смешивалась с солёной, а внутри было ощущение, будто из неё вынули что-то важное и оставили пустоту.

Он даже не страдал.

Он просто живёт дальше.

От этой мысли становилось больнее всего.

Когда сил стоять больше не осталось, она выключила воду, надела первую попавшуюся пижаму и почти доползла до кровати.

Упала лицом в подушку.

И уснула так же — с влажными ресницами и тяжестью в груди, которая никуда не делась, даже во сне.

POV Агата

Утром она проснулась раньше будильника.

Не потому что выспалась.

Просто сон закончился — как выключили.

Несколько секунд Агата лежала, глядя в потолок, и пыталась понять, что чувствует.

Боль?

Злость?

Стыд?

Ничего.

Внутри было тихо. Пусто. Ровно.

Как после сильного шторма, когда море вдруг становится стеклянным — но ты знаешь, сколько всего утонуло на глубине.

Она медленно села на кровати. Вчерашние слёзы напоминали о себе тяжестью в веках, но даже это казалось чем-то далёким. Как будто плакала не она.

В ванной она долго смотрела на своё отражение.

Лицо как лицо.

Глаза чуть опухшие.

Губы бледнее обычного.

— Нормально, — тихо сказала она себе. — Ты выглядишь нормально.

Это было важно. Выглядеть нормально.

На кухне пахло кофе.

Кир уже был там — в рубашке, с закатанными рукавами, как всегда по утрам. Он что-то читал в телефоне, второй рукой помешивая кофе.