Кир выпрямился, аккуратно развернул её к себе, забрав нож из её руки и положив его на стол.

— Я уладил всё со свадьбой, — сказал он спокойно.

Она замерла.

— В смысле?

— Всё будет так, как ты хотела, — продолжил он. — Тихо. В кругу семьи. Без лишних людей.

Внутри неё что-то вспыхнуло.

Она не улыбнулась широко. Не позволила себе эмоций наружу. Но внутри — тихо ликовала, будто выиграла что-то важное, личное.

— Спасибо, — сказала она негромко.

Он внимательно посмотрел на неё, будто проверяя реакцию.

— Когда будем ужинать?

— Всё готово, — ответила она.

Он кивнул и пошёл к столу. Достал тарелки, разложил приборы — уверенно, по-хозяйски. Она сняла плов с плиты, разложила по блюдам, принесла салат, хлеб.

Они сели за стол.

Ужин был спокойным. Даже уютным. Они говорили о деталях — кто приедет, где лучше собраться, без лишних обсуждений и споров. Всё звучало просто. Почти по-домашнему.

И в какой-то момент Агата поймала себя на мысли, что со стороны это выглядело как нормальная пара. Будущая семья. Общий ужин. Общие планы.

Это должно было радовать.

Но где-то глубоко внутри, под этим тихим удовлетворением, всё ещё жила память о поцелуе.

О сделке.

О том, какой ценой это спокойствие было получено.

Она ела, слушала его, кивала — и чувствовала, как трещина никуда не исчезла.

Она просто на время спряталась.

POV Кирилл

Вечер прошёл спокойно.

Слишком спокойно.

Кир закрыл за собой дверь кабинета и на мгновение задержался, не включая свет. Дом жил своей тихой жизнью: где-то наверху шаги Агаты, шум воды в ванной, приглушённый звук фена. Всё на своих местах. Всё правильно.

И всё — не так.

Он медленно снял часы, положил их на стол. Этот жест всегда означал одно: рабочий день окончен. Контроль ослаблен. Формально.

Фактически — наоборот.

Он сел в кресло, откинулся назад, сцепил пальцы. Перед глазами снова встал ужин. То, как она говорила «спасибо» — без улыбки, но искренне. То, как не радовалась вслух. Не кидалась к нему. Не старалась понравиться.

Она приняла решение.

И это было опасно.

Он сделал то, что обещал. Причём быстрее, чем ожидал сам от себя. Один звонок партнёру. Второй — организатору. Пара коротких объяснений. Где-то — намёк, где-то — компенсация, где-то — жёсткая точка.

Он мог бы не делать этого.

Мог бы потянуть.

Мог бы сказать: «позже».

Но он сделал.

Потому что понял:

если сейчас не отдать — потом придётся забирать силой.

А он не хотел силы.

Он вспомнил её взгляд после поцелуя. Не растерянный. Не смущённый.

Осознавший.

Она поняла, что произошло.

Поняла, как здесь принимаются решения.

И — не убежала.

Это значило больше, чем любой ответ.

Кир закрыл глаза.

Он не считал себя манипулятором. Он просто всегда видел на два шага вперёд. Люди называли это контролем. Он — ответственностью. Если не он, то кто?

Но с Агатой всё было иначе.

Она не ломалась.

Не прогибалась.

Она адаптировалась.

И именно это его тревожило.

Потому что адаптация — временное состояние. А потом человек либо принимает правила, либо ищет выход.

Агата не выглядела как та, кто принимает.

Кир поднялся, подошёл к окну. В отражении стекла — спокойное лицо, ровный взгляд, уверенность. Его обычное состояние.

Но внутри…

Он впервые за долгое время задал себе вопрос, который обычно считал слабостью:

А если она уйдёт — не физически?

Если однажды он будет сидеть с ней за столом, говорить, планировать, касаться —

а она будет уже не здесь.

Не в этом доме.

Не в этом выборе.

Не с ним.

Он сжал челюсть.

Нет.

Этого он не допустит.

Он дал ей маленькую победу. Осознанно.

Теперь важно, чтобы она не поняла, что это была победа.

Нужно, чтобы это выглядело как:

— компромисс;

— забота;

— совместное решение.

А не как оплата.

Он услышал, как наверху стих шум воды. Шаги. Дверь спальни.

Она готовилась ко сну.

Кир выключил свет в кабинете, но не пошёл к себе сразу. Остановился в коридоре. Несколько секунд стоял неподвижно, прислушиваясь к дому.

Он не пойдёт к ней сегодня.

Не будет касаний.

Не будет продолжения.

Пусть ночь пройдёт спокойно.

Завтра она проснётся с ощущением, что её услышали.

Что она может влиять.

И только потом — шаг за шагом — он аккуратно вернёт баланс.

Не забирая.

Не ломая.

Не торопясь.

Потому что теперь он знал главное:

Агата — не слабая.

А значит, ошибиться с ней можно только один раз.

И Кир не собирался делать эту ошибку.

День свадьбы

Этот день пролетел так быстро, что я почти не успела его испугаться.

Всё было именно так, как я хотела.

Тихо.

Без суеты.

В кругу семьи.

Мама плакала — но это были хорошие слёзы. Отчим держал её за руку и всё время улыбался, будто боялся спугнуть момент. Кристина крутилась рядом, красивая, нарядная, взрослая больше, чем обычно.

И Сева.

Сева оказался… неожиданным.

Он был громким, живым, смешным — таким человеком, который будто заполняет собой пространство, не подавляя. Он шутил, поднимал тосты, подхватывал паузы, смеялся первым и заражал этим смехом остальных. Настоящая душа компании. Тамада без должности.

Мы смеялись от души. Настояще. По-настоящему.

Я заметила, как Кристина смотрит на него — чуть дольше, чем нужно. С интересом. С восхищением. С той самой наивной влюблённостью, которая ещё не умеет быть осторожной. Она и сама это понимала — Сева был для неё слишком взрослый, слишком другой. Но от этого взгляд не становился менее тёплым.

Мама была счастлива. Я видела это по тому, как она смотрела на меня — спокойно, без тревоги. Как будто внутри неё что-то наконец отпустило.

Сева, конечно, кричал «горько».

Громко. Настойчиво. С ухмылкой.

Нам приходилось целоваться с Киром.

Хорошо, что у нас уже был опыт.

Это больше не смущало так сильно. Не выбивало из равновесия. Поцелуи были короткими, уверенными, почти привычными. Люди аплодировали, смеялись, а я ловила себя на мысли, что всё это происходит будто немного со стороны.

Праздник пролетел как один миг.

И вот мы уже ехали домой — с водителем, с подарками, с лёгкой усталостью и ощущением, что что-то важное всё-таки случилось.

В машине я тихо сказала:

— Спасибо тебе… что сделал свадьбу такой, как я хотела.

Кир ничего не ответил сразу. Просто обнял меня, притянул к себе. Его рука легла мне на плечо — уверенно, спокойно.

В машине было тепло.

Я весь день была на ногах: причёска, макияж, ЗАГС, ресторан, разговоры, улыбки. Усталость накрыла неожиданно. Я положила голову ему на грудь — и почти сразу уснула.

Последнее, что почувствовала, — его дыхание. Ровное. Спокойное.

Он заметил, что я уснула, уже возле дома. Не стал будить. Просто попросил водителя открыть двери и осторожно взял меня на руки. Я смутно ощущала движение, чьи-то шаги, тихие голоса.

В комнате он уложил меня на кровать.

Я открыла глаза и резко села, будто вынырнула.

— Тш-ш, — сказал он спокойно. — Всё хорошо. Ты дома.

Он спросил:

— Помочь тебе раздеться? Или справишься сама?

Я помедлила. Потом тихо сказала:

— Помоги… развязать корсет.

Я встала. Он подошёл сзади. Делал всё медленно, бережно. Его пальцы иногда случайно — или не совсем — касались кожи. Лёгко. Почти невесомо. Я стояла неподвижно, не потому что не могла уйти, а потому что не знала, куда двигаться дальше.

Когда корсет был развязан, он остановился.

Он понял.

Я не была готова.

— Спокойной ночи, Агата, — сказал он тихо.

И вышел.

Я осталась одна. Сняла платье, переоделась в пижаму, легла на кровать. Тело было уставшим, мысли — странно ясными.