Он подошёл к ним.

Агата заметила его первой — и сердце снова рухнуло вниз.

— Кир… — выдохнула она.

Илья повернулся.

— Добрый день, — вежливо, но холодно сказал Кир. Его взгляд скользнул по Илье — как по препятствию. — Я просто хотел попрощаться.

Он посмотрел только на Агату.

— Я буду скучать по тебе.

В этих словах было слишком много смысла, чтобы считать их обычной вежливостью.

— Мне нужно работать, — тихо ответила она.

Кир кивнул.

— Конечно.

И ушёл, так же уверенно, как и пришёл.

Несколько секунд они стояли молча. Потом Илья резко повернулся к Агате.

— Это кто был? — голос его дрогнул. — Он смотрел на тебя так, будто ты ему что-то должна.

— Это гость, — быстро сказала она. — Просто странный.

— Странный? — Илья повысил голос. — Он только что сказал, что будет по тебе скучать! Ты с ним флиртуешь?!

— Нет! — Агата взяла его за руки. — Илья, пожалуйста. Он просто… навязчивый. Мне он не нужен. У меня есть ты.

Илья тяжело выдохнул, но ревность всё ещё стояла в его глазах.

— Я не хочу, чтобы к тебе так подходили, — сказал он глухо. — Ты моя. Мы скоро женимся.

Агата прижалась к нему, стараясь заглушить тревогу в груди.

— Я с тобой. Всегда.

Но где-то в зале, за уже пустым столиком, ещё витало ощущение взгляда Кира.

И от него было не так легко избавиться.

Смена тянулась долго, но под конец зал уже пустел, и в ресторане становилось тихо. Агата переоделась, собрала волосы и вышла через служебный вход.

Илья ждал её у машины.

— Ну наконец-то, — улыбнулся он. — Я уже начал ревновать тебя к этому ресторану.

Она засмеялась и села рядом.

По дороге он был особенно оживлён.

— Мне сегодня начальник намекнул… — начал он, делая паузу, будто смакуя момент. — Скоро будет повышение. Если всё сложится, я смогу снять нам нормальную квартиру. Не эту съёмную коробку, а настоящую — с кухней, балконом… где мы будем жить вместе.

Агата повернулась к нему, и глаза у неё засветились.

— Серьёзно?

— Серьёзно. Я хочу, чтобы у нас была своя жизнь. Свой дом.

Эти слова тронули её глубже, чем она ожидала. Она давно мечтала о том, чтобы просыпаться рядом с ним не урывками, а каждый день.

— Я так рада за тебя, — прошептала она, сжимая его руку.

У её подъезда они ещё долго не выходили из машины, разговаривали — о свадьбе, о планах, о будущем. Потом стояли под фонарём, обнимаясь, словно им всё ещё было мало этих минут.

Илья наклонился к ней, поцеловал — сначала легко, потом всё дольше.

— Может, поднимемся? — тихо спросил он. — Чай… просто чай.

Агата улыбнулась, но покачала головой.

— Мама сегодня дома. Она не в настроении. Давай в следующий раз, хорошо?

Он вздохнул, но кивнул.

— Ладно. Но я буду скучать.

— Я тоже.

Они ещё несколько раз обнялись, снова поцеловались, никак не могли разойтись. И только когда стало совсем холодно, Агата наконец поднялась по лестнице.

Дома она скинула куртку, включила свет — и почти сразу телефон завибрировал.

Сообщение от Кира.

«Твой жених мне не помеха. Ты всё равно будешь моей.»

Внутри у неё вспыхнуло раздражение.

Пальцы быстро набрали ответ:

«Никогда. Прекратите мне писать.»

Ответ пришёл почти мгновенно.

«Это всё равно будет по-моему.»

Агата уронила телефон на диван и закрыла лицо руками.

Ей хотелось верить в Илью, в свадьбу, в их тихое будущее.

Но где-то в глубине души уже поселилось тревожное понимание:

Кир не тот человек, который принимает слово «нет».

Вечер был холодным и прозрачным.

Фонари вытягивали по мокрому асфальту длинные полосы света, будто дорога была разрезана на фрагменты.

Агата шла быстро, кутаясь в пальто.

Ей хотелось поскорее оказаться дома — подальше от ресторана, от взглядов, от мыслей.

— Ты всегда так убегаешь?

Голос раздался за спиной тихо, почти лениво.

Но в нём было что-то, от чего сердце сразу сбилось с ритма.

Агата остановилась.

Она медленно обернулась.

Кир стоял в нескольких шагах от неё — без охраны, без суеты, будто этот тёмный тротуар был его территорией так же, как и дорогой ресторан.

— Вы что, следите за мной? — жёстко спросила она.

— Я иду по той же улице, — спокойно ответил он. — Но ты же знаешь, что это не случайность.

Она сжала ремень сумки.

— Оставьте меня в покое.

Кир подошёл ближе.

Не резко. Уверенно. Как человек, который привык, что пространство уступает ему дорогу.

— Ты сегодня была напряжённой, — сказал он тихо. — Твой жених держит тебя слишком крепко. Ты это чувствуешь?

— Не смейте говорить о нём.

— Я говорю о тебе. — Его взгляд скользнул по её лицу. — Ты живёшь так, как от тебя ждут. А не так, как хочешь.

— Вы меня не знаете.

— Я знаю твои глаза, когда ты врёшь.

Это ударило сильнее, чем она ожидала.

— Я не вру, — тихо, но упрямо сказала она. — Я люблю Илью. И мы скоро поженимся.

Кир усмехнулся.

— Любовь — это когда тебя видят. Он тебя видит?

— Да.

— Нет. — Он сделал ещё шаг, и между ними почти не осталось воздуха. — Он видит удобную женщину, с которой безопасно. А я — ту, которая боится самой себя.

— Отойдите, — прошептала она.

— Ты дрожишь не от холода.

Она подняла подбородок.

— Вы пугаете меня.

— Хорошо. — Его голос стал ниже. — Значит, я рядом с тем, что тебе не всё равно.

— Мне всё равно.

— Тогда почему ты не уходишь?

Она сделала шаг назад — и упёрлась в стену дома.

Фонарь над ними потрескивал, бросая жёлтый свет на его лицо.

Кир не касался её.

Это было страшнее.

— Я не трону тебя, пока ты сама не сделаешь шаг, — сказал он. — Но я буду здесь. И ты это знаешь.

— Вы не имеете права…

— Имею. Потому что ты уже думаешь обо мне.

Агата резко оттолкнулась от стены и прошла мимо него.

— Вы ошибаетесь, — бросила она, не оборачиваясь. — Для меня вы — никто.

Кир не остановил её.

Только сказал вслед, негромко:

— Пока.

И это слово снова прозвучало как приговор.

POV Кирилл

Я привык к ночам.

Ночь — это мой ритм, мои деньги и моя власть.

Пока город спит, мои клубы зарабатывают.

Пока другие закрывают двери — мои охранники открывают их нужным людям.

Музыка, алкоголь, азарт, девочки, охрана, наличка — всё это давно превратилось для меня не в удовольствие, а в механизм.

Три ночных клуба.

Один — фасад для прессы и полиции.

Второй — для тех, кто любит тратить быстро.

Третий — для тех, кто не задаёт вопросов.

Под ними — казино. Подпольное.

Туда не приходят случайно. Туда приходят, когда уже нечего терять или когда хочется потерять слишком много.

Я построил это сам.

Не потому что мечтал о богатстве.

Потому что мне нужно было выжить.

Детский дом не учит мечтать.

Он учит, что если ты не возьмёшь — у тебя отнимут.

Если не укусишь первым — тебя разорвут.

Мне было двенадцать, когда я понял: никто не придёт меня спасать.

В восемнадцать — что я буду спасать себя сам.

В тридцать три — что я уже слишком далеко зашёл, чтобы притворяться нормальным.

У меня не было семьи.

Не потому что не мог — потому что не хотел.

Женщины всегда были простыми:

ночь, тело, утро — и никаких имён.

Никаких «давай поговорим».

Никаких «ты мне нужен».

Мне было удобно быть пустым.

Пока я не увидел её.

Ресторан.

Свет.

Спокойствие, которое мне никогда не принадлежало.

Агата.

Она не была красивой в том смысле, который любят глянцы.

Но она была… живой.

Собранной.

Слишком настоящей для мира, в котором всё покупается.