Листок с адресом лежал в сумке.

Тяжёлый, как приговор.

К утру она так и не знала, какое решение примет.

Утро

Агата почти не спала.

Когда за окном посерело, она просто села на кровати и долго смотрела в одну точку. Решения в голове не было — было только чувство, что времени больше нет.

Она оделась, вышла из квартиры и поехала в больницу.

Коридоры встретили её знакомым запахом лекарств и тишиной, в которой всегда слишком много чужой боли. Она подошла к посту медсестёр, назвала имя Ильи, палату.

— К нему нельзя, — сказала медсестра, не поднимая глаз.

— Пожалуйста… — голос у Агаты дрогнул. — Мне очень нужно его увидеть. Хотя бы на минуту.

Женщина посмотрела на неё внимательно, с сочувствием.

— Мне жаль, — тихо сказала она. — Нам строго запретили.

Агата не сразу отошла. Она ещё несколько секунд стояла, словно надеясь, что что-то изменится. Потом кивнула и медленно пошла к выходу.

На улице было холодно. Она остановилась у входа, глубоко вдохнула и почувствовала, как внутри всё пустеет.

Следующим адресом была мама.

Мама открыла дверь сразу — с улыбкой, будто всё было хорошо. Обняла Агату крепко, тепло. На кухне она суетилась, ставила чайник, рассказывала какие-то мелочи, стараясь быть жизнерадостной.

Агата смотрела на неё и видела больше, чем слова.

Видела усталость.

Видела страх, спрятанный в глазах.

И именно в этот момент решение сложилось само собой.

— Мам, — сказала она спокойно. — Я нашла деньги.

Мама замерла. Медленно опустилась на стул.

— Какие деньги? — спросила она почти шёпотом. — Откуда?

— Я взяла в долг, — ответила Агата. — У хорошего друга.

Мама внимательно посмотрела на неё.

— Я не помню, чтобы у тебя были такие щедрые друзья.

— Мы познакомились в ресторане, — ответила Агата, не отводя взгляда. — Он наш постоянный клиент.

Мама выдохнула. Как будто с неё сняли огромный груз. Она взяла телефон и тут же набрала Кристину.

— Крис, деньги нашли… Да. Да, всё будет. Я поеду на операцию.

Из трубки донёсся визг радости.

Агата улыбнулась — впервые за долгое время, но улыбка была болезненной.

— Деньги будут завтра, — сказала она маме. — Сообщи врачу.

Мама обняла её снова, долго, крепко. Благодарила, целовала, повторяла:

— Ты моя девочка… ты мой ангел…

Агата вышла на улицу и не стала вызывать такси.

Она пошла пешком.

Впервые в жизни ей хотелось растянуть дорогу домой. Каждый шаг казался прощанием. Она знала — когда откроет дверь квартиры, начнётся другая жизнь.

Там она будет собирать чемодан.

Прощаться с комнатами.

С запахами.

С тем счастьем, которое у неё было с Ильёй.

И назад пути уже не будет.

Квартира встретила её тишиной.

Агата закрыла дверь и долго не двигалась, прислонившись к ней спиной. Здесь всё было про них. Про утро с кофе. Про смех на кухне. Про планы, которые ещё вчера казались настоящими.

Она медленно прошла в спальню и открыла шкаф.

Чемодан стоял внизу. Она вытащила его, поставила на кровать и долго смотрела, не решаясь начать.

Первой в руки попалась его рубашка. Та самая, которую она нюхала ночью. Агата прижала её к лицу, закрыла глаза — и слёзы снова потекли.

— Прости… — прошептала она.

Она складывала вещи аккуратно, будто боялась потревожить память. Платья. Джинсы. Бельё. Каждая вещь казалась лишней, потому что без него всё это не имело смысла.

Она остановилась у его стороны кровати. Провела рукой по подушке. Села, обхватив себя руками.

Телефон Ильи был недоступен.

Агата поняла: сказать вслух она не сможет.

Но оставить слова — должна.

Она взяла лист бумаги и ручку. Руки дрожали.

Записка получилась неровной, с помарками, но честной.

Илья.

Прости меня.

Я знаю, как это выглядит, и знаю, что тебе будет больно. Мне тоже. Очень.

Я люблю тебя. Только тебя. И это никогда не изменится.

Но сейчас я должна сделать выбор, от которого зависит жизнь моей мамы.

Я не ухожу от тебя потому, что разлюбила.

Я ухожу потому, что не могу иначе.

Если бы у меня был другой выход — я бы осталась. Клянусь.

Пожалуйста, не ищи меня и не вини себя.

Это мой выбор. И моя боль.

Я всегда буду помнить нас.

Агата.

Она долго смотрела на записку, потом аккуратно положила её на тумбочку — так, чтобы он точно увидел.

Последний взгляд на квартиру.

На кухню.

На спальню.

На жизнь, которая могла быть.

Агата закрыла чемодан.

Щелчок замка прозвучал слишком громко.

Она взяла сумку, последний раз коснулась дверной ручки — и вышла.

Теперь дорога вела только вперёд.

И назад её уже не существовало.

Агата вышла из такси и сразу почувствовала, как стало тише.

Здесь не было шума города. Ни машин, ни голосов. Только ровные улицы частного сектора, высокие заборы и редкие фонари, отбрасывающие жёлтый свет на асфальт.

Она расплатилась, вытащила чемодан и осталась стоять у ворот.

Дом Кира был большим. Двухэтажным. Тёмным. Уверенным в себе, как и он сам. За забором угадывались силуэты деревьев, аккуратная дорожка и крыльцо.

Агата сжала ручку чемодана. Листок с адресом был всё ещё в сумке — теперь уже бесполезный. Она и так знала: если войдёт, назад дороги не будет.

Она нажала на кнопку звонка.

Через несколько секунд ворота медленно разъехались в стороны.

Кир ждал её у входа в дом.

Он стоял спокойно, будто был уверен, что она придёт. Его взгляд сразу опустился на чемодан — коротко, без эмоций. Потом снова поднялся к её лицу.

— Ты всё-таки решила, — сказал он.

Агата кивнула. Слова застряли в горле.

Он молча отступил, пропуская её на территорию. Она прошла по дорожке, чувствуя, как каждый шаг отдаётся внутри пустотой.

В доме было тепло и тихо. Большая прихожая, лестница на второй этаж, мягкий свет. Всё выглядело слишком правильно. Слишком чуждо.

Кир закрыл за ней дверь. Замок щёлкнул глухо.

— Теперь ты здесь, — сказал он ровно.

Агата поставила чемодан рядом со стеной и на секунду прикрыла глаза. Она знала — этот дом станет её новой клеткой. Золотой, красивой, но всё равно клеткой.

— Комната наверху, — добавил он. — Ты можешь отдохнуть.

Она ничего не ответила. Только кивнула.

Поднимаясь по лестнице, Агата не оглянулась. Она боялась, что если посмотрит назад — не выдержит.

Наверху она остановилась у окна. За стеклом была ночь. Тихая. Безразличная.

Она положила руку на живот, будто пытаясь удержать внутри всё то, что рвалось наружу.

Теперь её жизнь принадлежала не ей.

POV Кирилл

Я знал, что она придёт.

Не потому что она слабая — наоборот. Потому что у таких, как она, всегда есть предел. И этот предел — семья.

Когда за воротами раздался звук машины, я уже стоял у окна. Увидел, как она выходит из такси, как тянет за собой чемодан, как останавливается и долго смотрит на дом.

Она сомневалась. До последнего.

Я не вышел сразу. Дал ей время. Пусть сама сделает шаг.

Когда ворота открылись, она вошла медленно, будто каждый метр давался ей с усилием. Я заметил чемодан первым. Значит, решение принято.

— Ты всё-таки решила, — сказал я спокойно.

Она кивнула. Без слов. Это было правильно. Слова здесь были лишними.