Лена кивнула, но не ушла.

— Если нужно, я могу сегодня закрытие взять на себя. Вы иногда нас всех спасаете. Можно и вам выдохнуть.

Это было сказано просто. Без жалости. Без пафоса.

И вдруг стало тяжело дышать.

Не от боли.

От тепла.

Агата резко отвернулась, будто рассматривая лист с бронями.

— Спасибо, Лен. Я подумаю.

Лена мягко улыбнулась и ушла.

А Агата осталась стоять, глядя в таблицу, но не видя цифр.

Вас как будто нет.

Она медленно выдохнула.

И вдруг поняла — это правда.

Последние два дня она не жила. Она функционировала. Как официантский планшет — нажал кнопку, получил действие.

А где она сама?

Где та, которая смеялась, спорила, злилась, чувствовала?

Куда она делась?

И почему исчезла не тогда, когда увидела Илью…

а позже?

Ответ пришёл тихо. Непрошено.

Потому что тогда больно было по нему.

А сейчас больно по себе.

Глаза резко защипало.

Она быстро прошла в служебный коридор, прислонилась к стене и закрыла лицо руками.

Слёзы выступили неожиданно — не истерикой, а тихо, горячо, живо.

И в этом было облегчение.

Она не пустая.

Раз болит — значит, ещё живая.

Вечером Кир приехал за ней, как всегда.

Она села в машину и впервые за два дня сама заговорила:

— Сегодня у нас официант разбил три бокала подряд. Я думала, повар его убьёт.

Кир повернул голову так резко, что чуть не пропустил поворот.

— И чем всё закончилось? — осторожно спросил он.

— Я заставила повара съесть десерт. Для снятия агрессии.

Уголок её губ дрогнул.

И вот эта крошечная, настоящая улыбка ударила его сильнее любого признания.

Он не улыбнулся в ответ. Не пошутил. Не стал развивать тему.

Он просто кивнул.

Потому что понял —

это не разговор.

Это возвращение дыхания.

И если сейчас не спугнуть — она сама сделает следующий шаг.

POV Агата

Вечером дома было тихо.

Не напряжённо. Не тяжело.

Просто спокойно.

Кир что-то делал на кухне — негромко звякала посуда, шумела вода. Обычные звуки. Домашние.

Агата сидела на диване с книгой, но уже минут десять смотрела в одну и ту же страницу.

Она слушала.

Не слова.

Присутствие.

Раньше тишина рядом с человеком давила. Заставляла чувствовать неловкость, необходимость говорить, быть «удобной».

С Киром тишина была… как плед.

Тёплая. Не требующая ничего.

Он вышел из кухни с двумя чашками.

— Я не знал, хочешь ли ты чай, но всё равно сделал, — сказал он и поставил кружку перед ней.

— Спасибо.

Она взяла чашку, и их пальцы на секунду соприкоснулись.

Раньше она бы сразу отдёрнула руку — автоматически, не задумываясь.

Сейчас — нет.

Она просто задержала пальцы на краю кружки. Рядом с его рукой.

Секунду.

Две.

Кир это заметил. Но даже не пошевелился.

Не помог. Не приблизился. Не превратил момент во что-то большее.

И именно поэтому она не отстранилась.

Позже они смотрели какой-то фильм. Она даже не запомнила, о чём он.

В какой-то момент она почувствовала холод.

Не физический.

Внутренний. Тот самый, который появлялся последние дни, когда мысли начинали возвращаться.

Раньше в такие моменты она закрывалась. Уходила в себя. Терпела.

Сегодня она сделала что-то другое.

Медленно, почти неосознанно, она подвинулась ближе.

Не к нему.

К теплу.

Её плечо коснулось его руки.

Кир замер.

Не повернулся. Не посмотрел. Даже дышать, кажется, стал тише.

Он дал ей возможность передумать.

Она не передумала.

Через минуту её голова осторожно опустилась ему на плечо.

Очень легко. Почти невесомо.

Как будто она проверяла — выдержит ли.

Кир медленно выдохнул.

И только тогда позволил себе чуть повернуть голову, коснувшись щекой её волос.

Не поцелуй.

Не объятие.

Просто контакт.

Тёплый. Спокойный. Настоящий.

У Агаты внутри что-то дрогнуло.

Не вспышка.

Не страсть.

А ощущение, будто она долго стояла на ветру — и наконец зашла в дом.

Глаза сами закрылись.

Впервые за долгое время ей не нужно было держаться.

Не нужно было казаться сильной. Спокойной. Нормальной.

Можно было просто… прислониться.

Кир очень осторожно накрыл её ладонь своей.

И только тогда она слегка сжала пальцы в ответ.

Маленькое движение.

Но осознанное.

Она не думала об Илье.

Не боролась с чувствами.

Не выбирала.

Она просто сидела, положив голову на плечо мужчине, рядом с которым было тихо.

И впервые за долгое время эта тишина не пугала.

Она грела.

Фильм продолжал идти, но она уже давно его не смотрела.

Она чувствовала только тепло его плеча под щекой. Его дыхание. Спокойное. Ровное.

И свою ладонь в его руке.

Не неловко.

Не терпя.

А… правильно.

Когда Кир чуть повернул голову, его губы почти коснулись её волос. Он замер — давая ей время отодвинуться, если она захочет.

Она не отодвинулась.

Она медленно подняла голову сама.

Их лица оказались близко. Слишком близко, чтобы притворяться, что это случайно.

Секунда.

Он смотрел ей в глаза — не требовательно, не жадно.

С вопросом.

И впервые за всё время ответ пришёл изнутри без страха.

Она чуть подалась вперёд.

Совсем немного.

Этого было достаточно.

Кир поцеловал её осторожно. Медленно. Будто боялся спугнуть.

Это был не поцелуй страсти.

Это был поцелуй проверки — можно ли быть ближе?

И она ответила.

Не резко. Не отчаянно.

Тепло.

Её пальцы сами нашли ворот его футболки. Сжали ткань. Не чтобы удержать — чтобы почувствовать, что он настоящий. Здесь.

Кир тихо выдохнул ей в губы — так, будто держал это дыхание очень давно.

Он не торопился. Ни одним движением.

Каждое прикосновение спрашивало.

Каждый её ответ разрешал.

И в какой-то момент она вдруг поняла:

Она не сравнивает.

Не убегает мыслями.

Не заставляет себя.

Она здесь.

С ним.

Когда он осторожно провёл ладонью по её спине, по коже побежали мурашки — не от тревоги. От живого, тёплого отклика.

Она прижалась ближе сама.

И это стало точкой, после которой между ними больше не было расстояния.

Позже, когда дыхание медленно успокаивалось, она лежала рядом, уткнувшись лбом ему в грудь.

Тишина в комнате была другой.

Не пустой.

Наполненной.

Кир гладил её волосы так бережно, будто держал что-то хрупкое и бесконечно ценное.

Он ничего не говорил.

Потому что любое слово сейчас было бы меньше, чем момент.

Агата слушала его сердце под щекой.

Ровное. Сильное.

И впервые за долгое время внутри не было ни боли, ни пустоты.

Было тепло.

Тихое. Настоящее. Не вспышка — а медленно разгорающийся огонь.

Она не называла это любовью.

Но впервые подумала, что рядом с ним ей хочется не прятаться.

А оставаться.

POV Кир

Он боялся пошевелиться.

Боялся, что если вдохнёт слишком глубоко — момент рассыплется.

Она лежала рядом. Сама. Не из благодарности. Не из слабости.

Потому что захотела.

Он понял это в ту секунду, когда она ответила на поцелуй — не осторожно, а искренне.

И внутри у него стало тихо.

Не победа.

Не торжество.

Облегчение.

Будто он очень долго держал дверь открытой — и наконец она вошла сама.

Он не знал, что будет дальше.

Не знал, сколько в ней ещё боли.

Не знал, сколько раз она ещё закроется.

Но сейчас она была здесь.

С ним.

И этого было достаточно.

Он коснулся губами её виска — едва заметно.

Она во сне придвинулась ближе.

И Кир впервые за долгое время позволил себе закрыть глаза без страха, что утром она снова станет далёкой.