На кухне было светло и шумно.

Мама стояла у плиты в их фартуке и что-то активно помешивала, будто была здесь хозяйкой уже лет десять.

— Наконец-то! — воскликнула она, увидев Агату. — Я уже думала, вы до обеда не встанете!

Агата смущённо улыбнулась и обняла её.

— Мам, мы просто… спали.

Мама выразительно посмотрела на Кира.

— Конечно. Я так и поняла.

Кир невинно поднял руки.

— Я молчу. Я вообще очень скромный человек.

— Да-да, я заметила, — хмыкнула мама. — Особенно когда ты в шесть утра пытался доказать мне, что умеешь варить кофе лучше меня.

— И доказал!

— Не смеши. Ты просто купил дорогие зёрна.

Агата смотрела на них и не могла перестать улыбаться.

Они разговаривали легко. Шутили. Перебрасывались подколами так, будто знали друг друга всю жизнь.

И вдруг стало ясно — они правда нашли общий язык. Без неё. По-настоящему.

За завтраком мама наблюдала за ними молча пару минут.

Как Кир подвинул Агате тарелку ближе.

Как она автоматически отдала ему свой кусочек тоста, потому что он «любит поджаристые края».

Как их колени соприкасались под столом, и никто не отодвигался.

Мама тихо вздохнула — тепло, облегчённо.

— Я так рада за тебя, — сказала она, глядя на дочь. — Наконец-то ты светишься, а не просто держишься.

Агата замерла на секунду.

Кир тоже посмотрел на неё — не влезая, не перебивая.

Мама улыбнулась Киру:

— Береги её.

Он ответил без шуток. Спокойно. Серьёзно.

— Больше всего на свете.

И в этой простой фразе было столько правды, что Агате вдруг стало трудно дышать.

Не от боли.

От чувства.

Позже они пили чай, и мама с Киром уже спорили о чём-то своём — о ремонте, о путешествиях, о том, что «современные сериалы уже не те».

— Вы вообще на чьей стороне? — возмущалась Агата.

— Мы против тебя, — дружно ответили они.

— Предатели.

— Семейный союз, ничего личного, — серьёзно кивнул Кир.

Мама рассмеялась, глядя на них, и покачала головой.

— Я спокойна за тебя, Агат.

И впервые за долгое время Агата поняла — она тоже.

Когда мама уехала, в доме стало непривычно тихо.

Хорошо тихо.

Агата улыбнулась, убирая чашки со стола, и поймала себя на мысли, что внутри до сих пор тепло после маминых слов.

— Я в душ, — крикнула она Киру.

— Хорошо! — донеслось откуда-то из глубины дома.

Тёплая вода расслабляла, мысли текли медленно и спокойно. Она простояла под струями дольше, чем собиралась, просто наслаждаясь ощущением лёгкости в теле.

Когда она спустилась вниз, вытирая влажные волосы полотенцем, в гостиной было полутемно.

И тихо.

— Кир? — позвала она.

Ответа не было.

Она сделала шаг вперёд… и замерла.

Вся гостиная была уставлена корзинами с красными розами. Десятки. Может, сотни. Алые лепестки в мягком свете свечей казались бархатными.

На столике — два бокала с шампанским. В колонках негромко играла музыка.

У неё перехватило дыхание.

— Кир?..

Она прошлась по комнате, касаясь пальцами лепестков, всё ещё не веря, что это происходит с ней.

И в этот момент он выскочил из-за дивана.

— Сюрприз!

Она вскрикнула и рассмеялась одновременно, а он уже подхватил её на руки и закружил.

— Кир! Я же мокрая! — смеялась она.

— Мне всё равно! — он остановился, прижимая её к себе. — Я люблю тебя. Больше жизни люблю.

Он сказал это горячо, искренне, не играя.

У неё внутри дрогнуло.

— Красные розы — это символ горячей любви, — добавил он чуть тише, глядя ей в глаза.

Она провела ладонью по его щеке, всё ещё улыбаясь.

— Мне так нравится, когда ты даришь цветы… и пишешь в записках, что они значат на языке цветов. Это так… необычно, Кир. Я никогда не слышала, чтобы кто-то так признавался.

Он смутился — по-настоящему, по-мальчишески.

— Да ладно тебе…

Она не дала ему договорить — притянула к себе за ворот футболки и поцеловала.

Сама.

Он тихо выдохнул ей в губы и ответил сразу, крепче обнимая её за талию.

Мир вокруг будто стал мягче, тише. Остались только тепло его рук и её сердце, которое вдруг забилось быстрее.

Он осторожно усадил её на спинку дивана, встал близко, почти касаясь.

Поцелуи стали глубже, медленнее. Его ладони скользнули по её спине, прижимая ближе, и от этого по коже побежали мурашки.

Она запустила пальцы в его волосы, и в этом жесте уже не было ни сомнения, ни неловкости.

Только желание быть ближе.

Свечи тихо потрескивали. Музыка плыла где-то на границе слуха.

Агата чувствовала только его.

Его тепло. Его дыхание. Его руки, в которых она больше не терялась — а находила себя.

И в этот момент она вдруг поняла:

Любовь пришла не вспышкой.

Она подкралась тихо. Через заботу. Через смех. Через тепло рядом.

И теперь жила в каждом её вдохе рядом с ним.

POV Агата

Она проснулась раньше него.

В комнате было тихо и светло — мягкий утренний свет пробирался сквозь шторы, ложился тёплыми полосами на стену и на его лицо. Кир спал на боку, чуть нахмурившись, будто даже во сне что-то решал.

Агата лежала, не двигаясь, и смотрела.

Раньше утро рядом с мужчиной всегда приносило неловкость. Мысли. Напряжение. Нужно было что-то говорить, как-то себя вести, соответствовать.

С Киром было иначе.

Можно было просто лежать и слушать его дыхание. Чувствовать тяжесть его руки у себя на талии. Не ждать подвоха. Не искать признаков холода.

Она осторожно провела пальцами по его запястью. Во сне он чуть сильнее притянул её к себе, уткнулся носом ей в затылок.

И этого простого движения оказалось достаточно, чтобы внутри разлилось спокойствие.

Она больше не была одна в этом мире.

И рядом с ним это не пугало.

Через полчаса кухня пахла кофе.

Кир стоял у кофемашины с видом человека, совершающего великое таинство.

— Только не говори, что опять экспериментируешь, — сонно сказала Агата, заходя на кухню.

— Это не эксперимент, — важно ответил он. — Это поиск идеального баланса помола и температуры воды.

— Ты просто нажимаешь кнопку.

— Ты разрушаешь магию.

Она подошла ближе, заглянула в кружку и скептически прищурилась.

— Если там опять будет «нотка карамели с послевкусием ореха», я вылью это в раковину.

— Неблагодарная женщина, — вздохнул он, протягивая ей чашку.

Она сделала глоток… и удивлённо подняла брови.

— Ладно. Сегодня вкусно.

Кир расплылся в победной улыбке.

— Запомни этот день. Ты официально признала мой талант.

— Не зазнавайся.

Он потянулся за сахаром, задел ложку, и она со звоном упала на стол, расплескав кофе.

— О, великий бариста, — сухо сказала Агата.

— Это был художественный жест.

Она покачала головой, взяла салфетку и начала вытирать стол. Кир вдруг макнул палец в молочную пенку и быстро коснулся её носа.

— Кир!

— Теперь ты часть композиции.

Она попыталась выглядеть сердитой, но смех всё равно прорвался. Он наклонился, поцеловал её в кончик носа, стирая пенку губами.

Маленько. Глупо. Смешно.

И невероятно тепло.

Позже она стояла у окна с кружкой в руках, глядя, как по двору медленно скользят редкие машины. Мысли текли лениво, без тяжести.

Кир подошёл сзади и молча обнял её. Просто обнял. Подбородок лёг ей на плечо, руки сомкнулись на животе.

Без слов. Без вопросов. Без попытки что-то исправить или объяснить.

Просто рядом.

И вдруг она ясно поняла одну вещь.

Раньше рядом с мужчиной ей нужно было стараться. Быть удобной. Правильной. Лёгкой.

Рядом с Киром можно было просто быть.

Со своими мыслями. Со своим молчанием. Со своими страхами, которые больше не казались такими страшными.

Она накрыла его руки своими.

— О чём думаешь? — тихо спросил он.