Он сделал шаг вперёд. Один. Не больше.

— Я не трону тебя, — сказал он негромко. — И ты это знаешь. В машине ты могла выйти. Ты осталась.

— Потому что шёл дождь, — резко ответила она. — И потому что ты не оставил мне выбора.

— Выбор был, — мягко возразил он. — Ты просто выбрала безопасность. Как всегда.

Эти слова задели сильнее, чем она ожидала.

— Ты ничего обо мне не знаешь, — сказала Агата.

— Знаю достаточно, — ответил он. — Ты сильнее, чем думаешь. И именно поэтому меня к тебе тянет.

Она почувствовала, как внутри поднимается злость — спасительная, живая.

— Не смей, — сказала она. — У меня есть любимый человек. И я не игрушка для твоих… наблюдений.

Кир кивнул. Без иронии.

— Я знаю. И я не собираюсь его у тебя забирать.

Пауза.

— Но я буду рядом. И ты должна понимать — это не угроза. Это факт.

Он отступил назад, снова возвращаясь к двери.

Улыбка. Тихая. Почти тёплая.

— Спокойной смены, Агата.

Дверь закрылась.

Она осталась одна в кабинете, чувствуя, как дрожат руки. Он не прикоснулся к ней. Не повысил голос. Не сделал ничего, за что можно было бы его обвинить.

И именно это было самым страшным.

Потому что где-то глубоко внутри она поняла:

эта игра только началась.

День Х

Агата стояла посреди комнаты, окружённая коробками. Книги, одежда, посуда — вся её жизнь теперь аккуратно складывалась в картон, перематывалась скотчем и готовилась к переезду. День, которого она ждала так долго, наконец наступил.

— Может, всё-таки не стоит так спешить… — мама стояла у двери, скрестив руки. — Вы могли бы пожить ещё немного порознь. Привыкнуть.

— Мам, — Агата устало улыбнулась, — мы уже всё решили. Я счастлива. Разве этого мало?

Мама посмотрела на неё внимательно, слишком внимательно.

— Он мне не нравится, — сказала она тихо. — Я не могу объяснить почему. Просто… будь осторожна.

Агата нахмурилась.

— Ты его почти не знаешь. Он заботливый, надёжный, он меня любит.

— Именно это меня и пугает, — пробормотала мама, но вслух уже не продолжила.

Час пролетел незаметно.

Раздался звонок в дверь — и сердце Агаты радостно подпрыгнуло. Илья. Он вошёл с привычной улыбкой, поцеловал её, кивнул маме и сразу принялся за коробки.

— Ну что, — сказал он весело, — поехали строить нашу жизнь?

Они вынесли всё в машину, загрузили багажник. Мама обняла Агату крепко, чуть дольше, чем обычно.

— Если что — я рядом, — шепнула она.

Агата кивнула, махнула рукой, и они уехали.

В машине они смеялись, перебивали друг друга, строили планы — где будет стоять диван, какие шторы купить, кто первый сварит кофе на новой кухне. Они были похожи на детей, сбегающих в свой собственный мир.

Квартира встретила их пустотой и запахом свежей краски. Они быстро разгрузили коробки, начали распаковывать самое нужное. Илья всё время обнимал Агату, целовал в шею, смеялся.

— Надо срочно проверить кровать, — прошептал он. — А то вдруг скрипит.

— Ты невозможный, — рассмеялась Агата, толкая его на матрас.

Они уже целовались, когда зазвонил её телефон.

— Не бери, — Илья улыбнулся, притягивая её ближе. — Пусть весь мир подождёт.

Агата заколебалась, но покачала головой.

— Не могу. Вдруг что-то важное.

Это был ресторан. Проблемы с поставщиками. Накладные, путаница, срочно нужно её присутствие.

— Чёрт… — выдохнула она. — У меня же выходной…

— Я отвезу, — тут же сказал Илья. — И подожду тебя. Всё равно мы ещё не обустроились.

Они быстро собрались и поехали.

В ресторане Илья сел за бар, заказал кофе, а Агата ушла разбираться с документами. Полчаса напряжённых разговоров — и всё, наконец, уладилось.

Она облегчённо выдохнула и пошла к бару.

— Поехали домой? — улыбнулась она.

И тут её окликнули.

— Агата! — Сергей подошёл неловко. — Тут… курьер приходил. Для тебя кое-что оставил.

Сердце ухнуло вниз.

Она уже знала — от кого.

Сергей вернулся со склада с большим букетом. Слишком большим. Из цветов выглядывала заметная открытка. Илья тоже это увидел, подошёл ближе.

— Что это? — спросил он и, не дожидаясь ответа, вытащил карточку.

Он начал читать вслух:

«На языке цветов глоксиния обозначает — я влюбился в тебя с первого взгляда. Спасибо тебе за ту ночь».

Мир вокруг словно оглох.

Агата побледнела. Она шагнула вперёд, вырвала открытку из его рук и разорвала на куски.

— Выкинь это, — резко сказала она Сергею. — Немедленно.

Сергей растерялся.

— Может… я заберу? Девушке подарю?

— Делай с ними что хочешь, — бросила Агата.

Она схватила Илью за руку и потянула к выходу.

В машине разразилась буря.

— Что это было, Агата?! — Илья не скрывал злости. — Какая ещё ночь?!

— Я люблю только тебя! — почти закричала она. — Это глупость, ошибка, человек, который себе что-то придумал!

Она рассказала всё очень обтекаемо. Без деталей. Без правды. Илья молчал, сжимая руль.

— Ты должна была рассказать раньше, — сказал он наконец.

— Я не хотела тебя волновать.

Они вроде бы помирились. Но тишина между ними стала другой — тяжёлой, настороженной.

Дома они продолжили распаковывать вещи. Молча. Без смеха. Без прежней лёгкости.

Когда последняя коробка была открыта, Илья вздохнул:

— Поехали в ТЦ. Нам нужно всё для дома. Начнём с нуля.

Агата кивнула.

Они выходили из квартиры уже не такими счастливыми, как утром.

И где-то глубоко внутри Агата понимала: день Х стал не началом, а первой трещиной.

ТЦ встретил их ярким светом, музыкой и людским гулом. Всё было слишком живым, слишком громким — не в такт тому напряжению, которое они принесли с собой.

Илья шёл чуть впереди, держа в руках список, который сам же и составил в заметках. Агата шла рядом, иногда отставая на шаг — будто между ними уже образовалась невидимая дистанция.

— Начнём с техники, — сказал он. — Потом продукты.

— Хорошо, — ответила она.

Они выбирали чайник, микроволновку, тостер. Илья увлечённо сравнивал характеристики, спрашивал у консультанта, шутил — но шутки выходили натянутыми. Агата ловила себя на том, что улыбается автоматически.

— Тебе нравится этот? — спросил он, показывая на модель подороже.

— Да, — кивнула она. — Если тебе удобно.

Илья посмотрел на неё пристально.

— А тебе? Тебе удобно — или ты просто соглашаешься?

Она растерялась.

— Я правда не против, — мягко сказала она. — Мне всё равно.

— Вот именно, — пробормотал он и отвернулся к витрине.

В продуктовом магазине они катили тележку между рядами. Агата клала в неё привычные вещи: чай, молоко, макароны. Илья молча добавлял что-то своё. Их руки несколько раз сталкивались над тележкой — каждый раз оба вздрагивали, будто от неожиданного разряда.

— Ты раньше не пила такой кофе, — заметил он, когда она положила упаковку зёрен.

— Просто захотелось попробовать, — пожала она плечами.

— С каких пор?

Вопрос повис в воздухе.

— Илья, — она остановилась. — Ты ищешь повод?

Он посмотрел на неё устало.

— Я ищу честность, Агата.

Она отвернулась, делая вид, что выбирает соус.

— Я с тобой честна.

Слова дались легко. Слишком легко.

На кассе Илья расплачивался, не глядя на неё. Когда кассир пожелала им «уютного вечера в новом доме», Агата улыбнулась, а Илья лишь кивнул.

В машине они ехали молча. Город мелькал за окнами, а внутри было тесно от несказанных слов.

— Я не хочу быть тем, кто ревнует, — сказал он вдруг. — Но я не могу просто забыть то, что прочитал.

— Я понимаю, — ответила она. — И мне жаль, что так вышло.

— Мне не нужны цветы от чужих людей, — жёстко сказал он. — Мне нужна уверенность.

Она посмотрела на него. Хотела сказать правду. Всю. Но представила его взгляд, его молчание, его уход — и слова застряли в горле.