В зале было тихо, и Агата решила уйти в кабинет — не хотелось лишний раз попадаться ему на глаза. За дверью стало спокойнее. Она открыла ноутбук, составляла график смен, проверяла заказы поставщикам, что-то помечала в блокноте. Время шло странно быстро, будто кто-то перелистывал минуты.

Когда она вышла обратно, зал уже был почти пуст. Официанты протирали столы, собирали салфетки, двигали стулья. День казался удивительно ровным и тихим.

«Как хорошо, — мелькнула мысль, — как спокойно он прошёл».

Телефон завибрировал. Сообщение от Ильи.

«Любимая, прости, не смогу заехать. Навалилось много работы, задерживаюсь».

Агата улыбнулась, печатая ответ:

«Ничего страшного. Я поеду на автобусе. Береги себя».

Она надела пальто, взяла сумку и вышла.

На улице было холодно. Ветер рвал волосы и тянул полы пальто, будто торопил её. Где-то в небе тихо начинал накрапывать дождь. Агата ускорила шаг к остановке, но капли становились всё крупнее, всё злее, и через пару минут это был уже настоящий ливень.

Когда она добралась до остановки, была мокрой насквозь. Пальцы немели, зубы начинали стучать, дыхание сбивалось от холода. Ветер бил в лицо, дождь стекал за воротник.

Табло с расписанием мигало пустотой.

Автобуса не было.

Она стояла под узким козырьком, прижимая к себе сумку, и вдруг поймала себя на странном ощущении — будто этот вечер был слишком тихим. Слишком пустым. Слишком… подготовленным к чему-то.

И почему-то ей показалось, что она здесь не одна.

Дождь лил стеной. Агата переступала с ноги на ногу, стараясь согреться, когда вдруг рядом с остановкой медленно остановилась тёмная машина. Фары на секунду осветили мокрый асфальт и её силуэт.

Дверца открылась.

— Садись, — прозвучал знакомый голос.

Агата вздрогнула и обернулась.

Кир стоял под дождём так, будто погода его не касалась. Капли скользили по лацканам его пальто, но он выглядел всё так же безупречно — спокойный, уверенный, будто вышел не в ливень, а в зал ресторана.

— Вы… — она замялась. — Кир.

— Здесь автобуса не будет ещё минут сорок, — сказал он ровно. — Ты промокла. Заболеешь.

Она колебалась. Сердце билось быстрее, чем хотелось бы.

— Мне недалеко… — попыталась она возразить.

Кир посмотрел на неё так, что возражения вдруг показались бессмысленными.

— Ты дрожишь. Просто садись.

Он открыл для неё дверь. Внутри было тепло, пахло кожей и тем самым его парфюмом — тяжёлым, почти интимным. Агата всё-таки села.

Машина плавно тронулась.

Несколько секунд они ехали молча. Дворники размеренно смахивали воду со стекла.

— Спасибо, — наконец тихо сказала она. — Я правда не ожидала… и не знаю, как…

— Не нужно, — перебил Кир. — Я просто не люблю, когда мои знакомые мёрзнут под дождём.

Слово «мои» прозвучало слишком уверенно.

Она сжала пальцы в кармане пальто.

— Всё равно… спасибо. Вы меня выручили.

Кир посмотрел на неё чуть дольше, чем было нужно.

— Давай без «вы», Агата, — сказал он спокойно. — Мы же не чужие. Переходи на «ты».

От этих слов по коже прошёл холод, не связанный с дождём.

Она кивнула, стараясь, чтобы голос звучал ровно:

— Хорошо… спасибо тебе.

Уголок его губ едва заметно приподнялся.

— Вот так лучше.

Машина ехала дальше сквозь мокрый город, а Агата вдруг остро почувствовала, что эта помощь — не просто случайность.

Кир бросил на неё короткий взгляд и заметил, как у неё дрожат пальцы.

— Ты вся ледяная, — сказал он и сразу повернул регулятор печки. В салон хлынул горячий воздух. Затем он потянулся назад, достал плед с заднего сиденья и протянул ей.

— Возьми.

Агата молча укуталась в него, чувствуя, как ткань сразу начинает впитывать влагу с её пальто. Стало чуть легче дышать.

Дождь лил так, что дорога почти исчезла. Дворники метались по стеклу, не справляясь с потоком воды.

— Кир… — её голос был тихим. — Может, лучше остановиться? Так опасно ехать…

Он на секунду задумался и кивнул. Машина плавно свернула на обочину и остановилась под тёмными деревьями. Дождь барабанил по крыше, будто они оказались внутри металлического сердца.

— Согрелась? — спросил он.

Агата покачала головой.

— Я всё ещё мокрая…

Он усмехнулся почти беззлобно.

— Я тоже.

Кир расстегнул верхние пуговицы рубашки, потом ещё одну. Влажная ткань липла к его коже.

— Что ты делаешь?.. — напряжённо спросила она, вжимаясь в кресло.

— Не могу сидеть в мокром, — спокойно ответил он. — Это верный путь к простуде.

Он стянул рубашку и бросил её на заднее сиденье. Агата тут же отвернулась к окну, чувствуя, как щеки начинают гореть.

— Не смотри, — бросил он почти насмешливо. — Раздевайся тоже. Так быстрее согреешься.

— Нет! — она резко повернулась к нему. — Я не буду.

Кир посмотрел на неё внимательно, без улыбки.

— Ты в ледяной одежде. Заболеешь. Я отвернусь.

Он действительно повернулся к окну. Агата нерешительно вздохнула и начала снимать мокрое пальто, потом свитер. Ткань липла к коже, мешала, пальцы путались. Наконец она снова укуталась в плед.

— Можешь… — тихо сказала она. — Можешь поворачиваться.

Кир повернулся. На секунду задержал взгляд, потом опёрся на спинку сиденья и скрестил руки, будто намеренно создавая дистанцию.

В машине стало теплее, но она видела, как у него всё равно пробегают мурашки.

— Тебе холодно, — сказала она.

— Нет, — ответил он слишком быстро.

Она поняла, что он врёт.

Неловкое чувство вины стало разрастаться внутри. Агата сдвинулась, потом решительно перелезла на заднее сиденье. Кир смотрел на неё с явным удивлением.

— Иди сюда, — сказала она строго. — Будем сидеть под пледом. Но если твои руки окажутся где не надо — ты вылетишь из машины, понял?

Он рассмеялся, по-настоящему.

— Обещаю, буду паинькой.

Они сели рядом, укрывшись одним пледом. Между ними всё ещё оставалось пространство, но тепло постепенно стало общим. Снаружи бушевал дождь, а внутри машины было странно тихо — будто мир на время оставил их в этом маленьком пузыре между страхом и чем-то слишком опасным, чтобы назвать его простым совпадением.

Кир говорил тихо, почти лениво:

— Похоже, мы тут застряли надолго.

Агата кивнула. Дождь так и не думал утихать — капли грохотали по крыше, будто кто-то нарочно не давал тишине наступить.

Он медленно повернул к ней лицо. В полумраке салона его глаза блеснули.

— Зато ты от меня никуда не убежишь.

В его голосе проскользнула та самая насмешка, от которой у неё внутри всё сжималось. Потом он добавил ещё пару двусмысленных фраз — вроде бы в шутку, но с таким подтекстом, что Агате стало не по себе.

— Кир, прекрати, — сказала она резко. — Мне это не смешно.

Он посмотрел на неё чуть дольше, чем нужно, а потом уголок его губ снова тронулся.

— Ладно, — ответил он спокойно. — Как скажешь.

Но в этой спокойности было что-то настораживающее. Слишком тихое. Слишком внимательное.

Кир вдруг заговорил тише, почти задумчиво:

— Интересно… а что скажет твой жених, если узнает, в какой ты сейчас ситуации?

Агата резко повернулась к нему.

— Даже не смей, — её голос стал жёстким. — Не смей ему об этом говорить.

На лице Кира появилась та самая улыбка — довольная, лениво-хищная, как у кота, который уже получил своё.

— А чем он, кстати, лучше меня? — спросил он. — Серьёзно, мне даже любопытно.

— Я не буду с тобой обсуждать Илью, — отрезала Агата.

— Почему? Боишься, что выяснится, что…

— Хватит! — она уже не скрывала раздражения. — Если бы ты просто сидел молча, всё было бы нормально. Но тебе обязательно надо изображать из себя кого-то!

Она потянулась к своим вещам, и плед сполз с плеч. На секунду Кир увидел красную полоску её белья — и тут же резко притянул её обратно, усаживая рядом и накрывая пледом.