Парень испуганно уставился на бугая, затем на меня. Затем снова на него, и…

Побежал! Ай молодец! Видимо, надеялся, что эти двое уже совсем выбиты из колеи и не станут отпираться. Но даже побитый бугай справился с пареньком одним ударом — отмахнулся пудовым кулаком, попав подстрекателю по роже и запустив его в полёт. Тот приземлился на задницу и, держась за правый глаз, яростно уставился на бугая левым. А тот лишь хмыкнул и зачем-то показал ему средний палец.

— Это всё, конечно, здорово, — вздохнул я, глядя на здоровяка. — Но кое о чём вы позабыли. Проигравшая сторона платит за неудобства. Или вы с этим не согласны?

Больше не сдерживаясь, я полыхнул Силой. Бугай мигом побледнел и выгреб из карманов всё содержимое, показав мне. Несколько купюр, мелочь, какой-то мусор. Я забрал деньги и взглядом указал на второго здоровяка, который до сих пор стоял на коленях и думал о жизни.

— Надеюсь, урок усвоен?

Оба судорожно закивали и забормотали что-то невнятное.

И чего это они? За прошедшие тысячи лет люди стали какими-то дёргаными. Ну да и пёс с ними.

Пётр Сергеевич встретил загадочного гостя, стоя за барной стойкой. Тавернщик, явно видевший, что произошло снаружи, нервно переминался с ноги на ногу. Он был не робкого десятка и мог бы высказать уйму претензий человеку в капюшоне.

Но как-то… нет, ни в коем случае не испугался. Задумался.

— Лавка сломалась, — сказал гость и достал из кармана несколько купюр. — Это покроет ущерб?

Крутов взял деньги и быстро кивнул.

— Да. Более чем.

— Хорошо, — одобрительно ответил гость. — Спокойной ночи.

Он направился к лестнице и исчез наверху, оставив тавернщика в полном недоумении.

Пётр Сергеевич посмотрел на купюры в руке, потом на сломанную лавку снаружи, потом снова на лестницу.

— Кто ты такой, чёрт возьми? — прошептал он.

Но ответа, конечно же, не последовало.

Игоша дрых без задних ног на разложенном кресле, а я в очередной раз рассматривал своё тело перед зеркалом.

Прежний носитель явно не баловал себя нормальной едой. Жалкое зрелище: руки тонкие, рёбра выпирают, ноги жилистые, но всё равно слабые. Костяшки на правой руке слегка разбиты после «разминки» с пьяными бугаями.

Правда, кое-что в теле уже начало меняться. Если днём движения отдавали ноющей усталостью, то сейчас эта усталость стала чувствоваться гораздо ярче. Однако же и энергия бурлила в Источнике и каналах гораздо сильнее.

Тело противилось перестройке, но я был терпелив. Через несколько месяцев оно станет полностью моим.

Я посмотрел на левый бок, где под рёбрами тянулся странный узор… Выцветшая во времени татуировка со рваными краями. Часть рисунка отсутствовала, словно её так и не закончили.

Я провёл пальцами по линиям и почувствовал слабый отголосок Скверны, глубоко въевшейся в кожу. Может, это она и разъела часть рисунка? И означает ли это, что кусочек Скверны вернулся в этот мир из небытия вместе со мной?

Любопытно. До сего момента я никак её не чувствовал — энергетический фон не проявлялся и никак не влиял на окружающий мир. Очень странная татуировка, втянувшая в себя Скверну…

Нет, так дело не пойдёт.

Я приложил к ней ладонь и мощнейшим импульсом Силы выжег Скверну.

— Аркх… — тихо простонал я от боли, пронзившей всё тело. Зубы сжались так сильно, будто их свело судорогой. Дерьмово! Когда я очищал Скверну внутри себя в том заброшенном доме, это давалось мне гораздо проще.

Сейчас-то что не так?

Тихо зарычав, я продолжил вливать энергию через ладонь в татуировку, пока не почувствовал, что Скверны в ней больше нет. Устало задышав, я убрал руку. Внешне татуировка практически не изменилась, хотя изначально у меня было подозрение, что она исчезнет вместе с гнилой энергией Скверны.

Протяжно выдохнув, я опустился на пол, скрестил ноги и выпрямил спину, а затем закрыл глаза и полностью обратился к Структуре.

Мироздание померкло, исчезли звуки таверны, осталась только бесконечная серая пустота и тонкие нити энергии, пронизывающие всё сущее.

В эпоху Предтеч я мог ощущать Структуру постоянно — жить с ней в унисон, даже не задумываясь об этом. Она была частью меня, как дыхание или сердцебиение. А сейчас Структура представляла из себя лишь затуманенные проблески. Впрочем, и этого на что-то хватало.

Я потянулся сознанием вглубь себя. Мимо крохотного Источника, мимо едва сформированных каналов Силы, глубже…

Уловил слабый импульс — едва ощутимое биение чужой жизни, связанной с моей тончайшей нитью.

Это был мой старый друг. Мой боевой товарищ, что прикрывал мне спину в сотнях сражений.

Я потянулся к этой связи, и реальность окончательно поплыла.

Я увидел знакомую скалу посреди пустоши. Как и всегда, здесь ни травинки, ни упавшего камня, ни даже ветра — лишь сухая растрескавшаяся земля.

Место, где Предтечи отразили иномирную угрозу и закрыли порталы. И именно здесь появилась Скверна — она родилась из остатков энергии другого мира. Эта чужеродная энергия, лишившись связи с домом, начала гнить и извращать всё вокруг себя. Для нашего же дома… нашего мира она была смертельно опасна.

Скверна извращала не только энергию вокруг себя, но и сердца. Предтечи — те, кто защитил мир от захватчиков, в итоге оказались больше подвержены Скверне, чем кто-либо другой. Ведь Силы в нас было больше, чем в ком-либо, и мы больше других контактировали с этой заразой.

Далеко не все из моих братьев и сестёр могли сопротивляться влиянию Скверны. А кто-то и вовсе не хотел…

Помимо меня в рассудке осталось лишь трое. Вместе мы смогли втянуть всю Скверну в тела Предтеч, а затем запечатать всех нас…

Я мотнул головой, гоня прочь тяжёлые воспоминания, и обратил свой взгляд выше. На пике скалы, что торчала среди этой пустоши, сидел Рух. Даже отсюда, с расстояния в десятки вёрст, я увидел это величественное создание.

Когда-то размах его крыльев затмевал солнце. Оперение было цветом расплавленной меди, а клюв мог раскалывать скалы.

Таким я его помню. Но сейчас…

Сейчас я не мог разглядеть его! Даже после того, как силой мысли я сократил разделяющее нас расстояние, увидел лишь размытый громадный силуэт, закрывающий собой половину горизонта.

— Рух, — позвал я его.

Наша связь всегда была прочнее стали. Мой мыслеголос пробился через тёмную завесу и коснулся его разума. На миг в огромном силуэте вспыхнули пламенем два мудрых глаза, и я услышал отклик:

— Первый! Я ждал… — Это был будто и не мыслеголос, а лишь вибрация в самой Структуре. — Когда Печать раскололась… почувствовал твой след. Потянулся к нему… Но сил не хватило.

Громадный силуэт задрожал и начал меркнуть.

— Силы на исходе… — продолжил он. — Нить, что связывает меня с миром, истончается с каждым мгновением. Осталось семь лун.

С болью в сердце я смотрел на него. На своего Друга, который не желал отпускать меня за Печать.

Рух всегда был неотрывно связан со мной. На закате эпохи Предтеч я не был уверен, что смогу запечатать себя общей Печатью. Тогда я разделил её на семь частей, создав тем самым дополнительную защиту.

Рух стал одним из Семи Ключей, сдерживающих мою силу. Но при этом часть его души ушла за Печать вместе со мной. Он сделал это добровольно — так сильно не хотел отпускать.

Видение задрожало, и багровое небо пошло рябью, а равнина под ногами начала проваливаться во тьму.

— Найди меня, — прозвучал отовсюду мыслеголос Руха.

Его настоящий голос, обволакивающий и преисполненный древним могуществом, что когда-то повергало в ужас врагов, заставляя их разбегаться в панике, стоило лишь Руху распахнуть клюв.

Я резко открыл глаза. Тело покрывал холодный пот, сердце колотилось, а во рту стоял привкус пепла.

Стоп. Пепла?

Провёл языком по губам. Да, определённо пепел.