Лихштейн смог взять себя в руки лишь через несколько секунд и выпалил:

— Ничего я не скажу! Хочешь жаловаться? Жалуйся! Но, уверен, такого нищего оборванца даже на порог Коллегии не пустят!

Он яростно топнул.

Секретарша за его спиной обречённо покачала головой. Кажется, в этот момент она подумала о том, чтобы сменить работу.

Я же решил, что давить дальше смысла нет. Шёл я к юристу на встречу в первую очередь для того, чтобы проконсультироваться о приобретении дома с Местом Силы. Но спрашивать об этом Лихштейна я даже не подумаю. Главное я уже уяснил: этот скользкий тип, даже если ему заплатить, создаст мне больше проблем, чем поможет. Найду нормального специалиста.

И с нормальным специалистом набьём Лихштейну рожу на его же поле. Да, попрошу составить серьёзную жалобу на Вильгейма Арменовича — пусть разбирается, раз у него столько свободного времени, и он позволяет себе опаздывать на встречи.

Однако же и просто так сейчас уйти будет неправильно. Негостеприимный хозяин всё равно заслуживает подарка на прощание.

Я подошёл к побледневшему Лихштейну и мягко положил ему ладонь на плечо. Тот скривился, будто к нему прикоснулся прокажённый.

А я уже активировал Руну Влияния — как говорится, двух зайцев одним выстрелом. Посмотрим, как она сработает на неодарённом.

Моя Сила беспрепятственно проникла в слабые энергетические контуры юриста, пронеслась по ним до желудка и присела на диафрагму. Теперь, пока заряд не израсходуется, Вильгейм Арменович будет икать всякий раз, когда станет злиться, нервничать или просто много говорить.

— Всего доброго, господин Лихштейн, — произнёс я вслух и кивнул секретарше. — Анастасия, хорошего дня.

Уже на улице, через открытое окно, я услышал, очень громкий «Ик!». А за ним ещё один…

А после крик:

— Воды! Настя, живо воды!

Вильфгейм Арменович Лихштейн сжал телефонную трубку так, что костяшки побелели. В груди снова что сжалось, и…

— ИК! — юрист скрипнул зубами. Икота накатывала неприятными волнами.

— Проклятье… этот Северский… — прорычал себе под нос Лихштейн. — Заносчивый оборванец! Ну ничего… Я вспомнил, кто тебя очень сильно хочет видеть!

Он глубоко вдохнул, пытаясь взять себя в руки. В этот момент в трубке как раз послышался знакомый голос ректора Ярославской Медицинской Академии:

— Приветствую, Вильфгейм Арменович. Какими судьбами?

— Ладимир, дружище… ик! Ты ведь искал Северского? — зачастил Лихштейн. — Так вот, он только что заходил. Ик! Тот ещё оборванец. Про долг не помнит.

На том конце провода Ладимир Аркадьевич Бестужев замер, глядя на дверь своего кабинета. В тишине эхом отдавался лишь его собственный учащённый и неровный пульс. Ректор до сих пор не мог оправиться от визита Стального Пса, слишком уж разъярённым он был сегодня. Синяк на рёбрах, оставленный Псом, ныл при каждом резком движении.

— Не я один его ищу, Вильфгейм, — произнёс он наконец. Голос звучал спокойно, однако в нём явственно сквозила усталость. — Но… спасибо за новость. С меня магарыч.

— Потом как‑нибудь, Ладимир. Что‑то нервов последнее время много… изжога лезет. Ик!

— У меня тоже, — горько усмехнулся Бестужев.

В трубке повисло давящее молчание. Оба мужчины понимали, что дело не в изжоге.

Лихштейн провёл ладонью по влажному лбу. «Что со мной? Почему эта икота… такая назойливая?»

Ректор тем временем с грустью смотрел на закрытую дверь.

«Раньше бы ты позвонил, Вильфгейм… Раньше», — подумал про себя он.

— Держи меня в курсе, если он снова появится, — произнёс Бестужев, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.

— Конечно, конечно… ик! Обязательно… — забормотал Лихштейн, уже теряя нить разговора. Икота становилась чаще, будто кто‑то внутри него отсчитывал: «Раз… два… три… ик!»

Семён Васильевич Брыль собрал своих ребят в уже закрывшейся аптеке.

Десять лет он строил свой бизнес — выживал среди конкурентов, платил кому надо, терял всё и снова поднимался. Да, иногда путём отжатия чужого, часто переплачивая нужным людям. И почти всегда — перепродажей дешёвых лекарств. Очень приятно закупить целую партию, оформленную по всем нормам, и накрутить на неё под пятьсот процентов стоимости.

А кому сейчас легко, в конце концов? Не сделаешь ты — сделают конкуренты. Брыль был уверен, что честного бизнеса не существует, работает только правило «кто успел, тот и съел».

К тому же, ничем таким запрещённым Семён Васильевич не торговал. Ну, по крайней мере, с прилавка уж точно… Даже выкладывал лекарства, соблюдая все законы — чтобы покупатель мог ознакомиться с составом.

Ха! Будто так просто увидеть мелкий шрифт.

И тут появляется какой-то сопляк и при покупательнице называет его товар «подкрашенной водой»! Как только наглости хватило, а⁈ При людях-то!

Гришка сидел на стуле в подсобке, запрокинув голову. Из распухшего носа торчали окровавленные ватные тампоны.

— Он меня лбом, Семён Васильич, — прогундосил охранник. — Я и моргнуть не успел…

— Молчи уже, — отмахнулся Брыль.

Он оглядел собравшихся. Давненько они не собирались вот так, вчетвером. Последний раз, наверное, это было полгода назад, когда пришлось объяснять владельцу соседней аптеки, почему ему лучше переехать в другой район. До этого была история с парочкой травниц, решивших продавать свои веники неподалёку — тоже славно тогда поработали. А ещё раньше…

Да много чего было раньше. Семён Васильевич умел решать проблемы, просто в последнее время проблем как-то не возникало.

Брыль взял со стола распечатанный лист. Качество паршивое, камера наблюдения у входа давно требовала замены, но лицо разобрать можно.

— Вот он. — Семён Аркадьевич протянул листок. — Дворянчик какой-то. Сначала мне клиентку увёл, потом Гришку изуродовал.

— Аристократ, говоришь? — взял распечатку один из собравшихся. — Давненько мы таким кости не ломали. Да и… сами знаете, не стоит лишний раз связываться с аристократами. — Он посмотрел на остальных в поисках поддержки.

— Не гони, Жаба, — пробурчал зажимающий нос Гриша. — Этот из нищих. Нет у него гвардии да охраны, иначе бы не шлялся тут в одиночку и не бегал по дворам. Да и одежду его видел? Оборванец.

— Мне плевать, кто он такой! — рявкнул Брыль, пресекая споры. — Сегодня он меня унизил. При людях! Если я это спущу, завтра каждый второй будет в мою аптеку заходить и умничать. А к чему это приведёт, а? К тому, что наш Покровитель от нас отвернётся, а? Тогда уже и я не смогу вас прикрывать во время ваших делишек! Так что хватит думать! Вам думать ещё рано! Найдите его! Если он местный, рано или поздно объявится. Найдите его и объясните, как себя вести в приличных заведениях.

— Сделаем, Семён Аркадьич, — пробурчал глава квартета, поднимаясь с корточек.

— И ещё. — Брыль поднял палец. — Когда будете его учить… Обязательно скажите: «Это тебе за подкрашенную воду». Чтобы понял, за что получает!

Ребята потянулись к выходу. Семён Аркадьевич проводил их взглядом и налил себе коньяку из початой бутылки под прилавком.

До поездки к графу Воронову оставалось около шести часов, и я решил не терять времени даром. Для начала заглянул в книжный магазин. Если получше знать местные законы и своё положение, таких придурков-нотариусов, как Лихштейн, будет легче ставить на место.

Я прошёлся вдоль стеллажей, вчитываясь в корешки. Учебники, детские сказки… Взгляд зацепился за раздел «История». Есть ли здесь хоть что-то о Предтечах?

«Краткая история от Сотворения Мира до наших дней». «Эпоха Древних: мифы и реальность». «Тайны исчезнувшей цивилизации».

Везде одно и то же. Закат Древних — точка отсчёта, начало нынешнего летоисчисления. До этого, если верить авторам, существовала некая могущественная цивилизация, которая оставила после себя руины, артефакты и обрывки знаний. Но о том, кто был до Древних, не говорилось ни слова.