Последний шанс на восстановление Десятого утекал прямо на глазах.

— … Я скоро закончу своё обучение… — криво ухмыляясь, продолжил он. А затем, глядя мне в глаза, выплюнул: — Учитель. И покажу тебе всё, чему сам научился. Научился без тебя!

— Он уплывает. — Голос Шизы был ровным, почти скучающим. — Ещё чуть-чуть, и я его потеряю.

Она щёлкнула пальцами.

Тени над головой Десятого сжались. Он захрипел, дёрнулся и снова обмяк, запрокинув голову.

Шиза поднялась с выступа одним грациозным движением, от которого мантия скользнула ещё ниже по плечу. Она не стала поправлять. Потянулась, закинув руки за голову и выгнув спину. Я видел, как напряглись мышцы на её животе, как колыхнулась грудь под тонкой тканью.

Она поймала мой взгляд и улыбнулась, зная, какой эффект производит. Даже сейчас, даже в такой ситуации Шиза Веспера Морок до последнего оставалась верной себе…

— Это ждёт каждого из нас, — сказала Шиза, приближаясь ко мне.

Её глаз дёрнулся. Зрачок на секунду вспыхнул ядовито-зелёным и погас — Шиза заметила это сама и подавила Скверну. А затем весело усмехнулась собственной дрожи, и кокетливо проведя языком по верхней губе, легко продолжила:

— Даже меня. Представляете, мальчики, какая потеря для мира⁈

Шестой поднял левую руку. Пальцы нервно задёргались, он зашевелил ими, как кукловод над марионеткой.

— Эй, Скверна. — Он заговорил тонким, писклявым голосом, обращаясь к собственной руке. — Слышала? Шиза считает себя потерей. А меня? Меня ты будешь оплакивать?

Рука дёрнулась сильнее, неконтролируемо, и он ответил сам себе тем же писклявым голосом:

— Нет, Шестой. Ты уже мой.

Он засмеялся.

— Кто следующий? — спросил я, прерывая его смех. — И сколько будет таких, как он? — Я с болью во взгляде посмотрел на Десятого.

Шиза подошла ближе. От неё пахло горьковатым, пряным запахом духов, которые она использовала с незапамятных времён. Но под этим запахом едва уловимо чувствовался запах гари и пепла.

— Пятый, — сказала она. — Затем Двенадцатый… Одиннадцатая… Ещё трое на грани.

Она остановилась, подойдя почти вплотную ко мне. Я почувствовал её дыхание на своей шее. Шиза смотрела снизу вверх, и в её глазах плясали зелёные искры.

— Второй… — Она сделала паузу, склонив голову набок. — Второй в полном здравии. Но он выбрал это сам.

— Второй всегда был мудаком, — бросил Шестой от эллипса. — Теперь он мудак со Скверной. Сомнительный прогресс.

— Как сейчас Третья? — сухо спросил я.

Шиза пожала плечом — мантия соскользнула ещё ниже, почти до локтя. Она поймала ткань пальцами, но не спешила натягивать обратно.

— Третья неплохо держится, — ровным тоном ответила Шиза. — Но она не будет сражаться против своих. Скорее ляжет и умрёт, чем поднимет руку на Пятого.

— А Пятый вот-вот повторит участь Десятого, — договорил я. — Просто ещё не знает об этом.

Шестой оставил прибор и спрыгнул к нам.

— Первый, — сказал он на этот раз без шуток. — Ты ведь не за этим нас сюда притащил. Ты волен решать судьбу Десятого сам, и ты знаешь это. После всего, что…

— Он уже решил, — поняла Шиза, глядя мне в глаза.

— Боги, пережившие свою эпоху, становятся чудовищами, — сказал я. — Нельзя позволить нам стать чудовищами. Мы спасли мир от Вторжения, а теперь нужно спасти мир от нас самих.

Где-то в глубине храма скрипнули старые механизмы, доживающие свой век.

Я кивнул на Десятого.

— Десятый — не худший из нас. Далеко не худший. Второй уже собирает сторонников. Пятый экспериментирует на людях. Седьмая… — Я оборвал себя. — Вы знаете, что происходит. Вы сами видели.

— Наша физическая смерть не избавит мир от Скверны, — задумчиво произнесла Шиза. — Ты думаешь о вечной Печати, Первый?

— По-другому никак, — хмуро ответил я. — Сейчас весь мир считает нас богами. Но через пару лет мир будет считать нас чумой.

— А неплохой план, — сказал Шестой с наигранной лёгкостью. — Наконец-то можно будет отоспаться! Надеюсь, там, за Печатями, варят нормальный эль.

Он посмотрел на свою левую руку.

— Ты ведь знаешь, — прошептала Шиза, не сводя с меня зелёных глаз, — что Второй не ляжет добровольно?

— Знаю, — кивнул я.

— И что за Пятым пойдут другие?

— Знаю.

— И что половина из нас назовёт тебя предателем?

Её рука легла мне на грудь почти невесомым прикосновением. Тёмные длинные ногти царапнули ткань.

— Я с тобой, Первый, — мягко произнесла Шиза и игриво улыбнулась: — Это ты тоже знаешь.

— А я — за любой движ, кроме Скверны и голодовки, — кивнул Шестой.

— Но ты так и не сказал главного, — продолжила Шиза.

— Что именно тебя интересует? — спокойно спросил я.

— Как ты собираешься запечатать сам себя? — спросила она. — Последнего из нас? Того, кого по праву считают Сильнейшим?

Из-за её спины донёсся голос Шестого:

— Да, Первый. Как?

— Тебе нужно Место Силы… — прошептала будто бы сама Структура, когда я просыпался.

А может быть, и не она…

— Я в курсе… — сонно ответил я и открыл глаза.

Хм, ноздри щекочет запах пепла. Опять?

Или показалось? Втянув воздух носом, вместо запаха пепла я почувствовал приятный аромат свежей выпечки.

Огляделся по сторонам. Небольшая, чистая комната, на одной стене ковёр, на другой портрет прошлого Императора… Точно! Мы с Игошей без проблем добрались до нашего нового пристанища. Малец был перепуган после нападения бандитов, так что после короткого разговора с Петровичем — хозяином квартиры — я отправил Игошу спать.

Петрович будто бы хотел отметить наше заселение — звал меня за стол, но после случившегося в таверне я предпочёл сон, а посему просто сказал старику: «Утро вечера мудренее». Он не обиделся и побежал тратить деньги. Взял он с меня и Игоши за две комнаты всего сорок рублей за первый месяц.

— Бесплатно бы пустил, господин, раз уж вы тварь эту прикончили, — заверил старик, — да кушать хочется. На одну пенсию вкусно не проживёшь.

А я был совсем не против честно платить за приют. В конце концов, всё лучше, чем оставлять деньги у тавернщика, который потом приводит бандитов.

Я потянулся, встал с кровати и начал делать разминку. Тело прекрасно отзывалось на упражнения — чем больше я использую Силу, чем больше наношу Рун, тем быстрее с ним сливаюсь.

А я ведь ещё и медитирую постоянно, чтобы отслеживать, насколько слияние с телом проходит успешно. Вчера вечером, например, подправил пару каналов, которые появились сами собой, но при этом встали довольно криво — постоянная проблема магов, между прочим. И, судя по хитросплетениям каналов у того же Игоши, жители современного мира не умеют осознанно строить свою энергетическую систему.

Кстати, именно во время вчерашней медитации пришла мысль, что надо бы вернуться в тот дом в «Чёртовой лапе», где надо мной проводили ритуал. Хорошо бы ещё раз посмотреть на Место Силы через Руны и понять, подходит оно для воскрешения Руха, или стоит искать другое.

Я закончил с разминкой и направился в ванную, когда услышал недовольный старческий возглас:

— Широкую на широкую, грёбаные волки!

На кого это он ругается?

Позабыв про водные процедуры, я пошёл на голос Петровича и оказался в зале. В углу комнаты стоял угловой стол с квадратным объёмным телевизором. Под столом гудела какая-то металлическая коробка, а на столе лежала пластина с буквами и непонятное устройство на проводе. Как раз этим устройством сейчас водил по коврику с изображением обнажённой женщины Игоша и глядел в телевизор.

А на нём сверху падали разноцветные блоки. Какие-то были правильной формы, какие-то изогнутые. Вон палка сейчас появилась с четырьмя квадратиками…

— Да кто ж тебя так строить учил, а!

— Я в первый раз в тетрис играю, Михаил Петрович! — возмутился Игоша, глядя на старика.

— В монитор смотри! А то пропустишь! — одёрнул его старик.

— Кхм… — громко кашлянул я, привлекая к себе внимание. — А чего это вы тут делаете?