Хм, виконт Прудников принял меня точно в таком же виде. Напоил чаем, усадил за стол, разговаривал как с равным. А эти холопы корчат из себя царей.

Но ладно бы дело было только в этом… Я продолжил изучать ассортимент на прилавках, и чем дольше его рассматривал, тем больше приходил в недоумение. От настоящей алхимии здесь было одно название — сплошные амулеты без грамма Силы, обычная стеклянная посуда, убогие «снадобья» из пригородных трав. А то, что в мою эпоху считалось перегонным столом, здесь называлось «синтезатором». И оно по своей конструкции скорее походило на какое-то нелепое чудо с удручающими рунами и слабейшем камнем Силы, а не на нормальный рабочий стол.

Нда… Чем покупать такое дерьмо лешего, проще сделать стол самому.

— Ждите в машине, — сказал я своим, и они вышли на улицу.

Я повернулся к прилавку и положил руку на витрину так, чтобы родовой перстень оказался на виду. Молодой продавец заметил его и чуть побледнел.

— Ваше благородие, вы…

— Передай хозяевам, — перебил я, — что дворянин Северский заходил. Герб на вывеске чей?

— Д-дворян Ельцовых.

— Запомню, — начал я, чуть наклонившись к нему. — И ты запомни: мальчик при лавке, который лает на гостей из-под хозяйского герба, этот герб марает. А дворяне таких вещей не прощают. Ни слугам, ни тем паче всякой мелочи.

Продавец сглотнул, а я хмыкнул и спросил:

— Когда хозяева спросят, почему аристократ ушёл без покупки, соврёшь или правду скажешь?

Он не решился ответить.

— Вот и подумай пока, что для тебя хуже. А хозяевам передай, что я даже в походном лазарете видел снадобья получше. С таким товаром, как у вас, вам самим стоит на Сенном торговать, где-то между репой и навозом.

Я развернулся и вышел.

— Не купили ничего? — спросил Петрович у машины.

— Нет.

— Послали их? — хитро усмехнулся старик.

— Было дело. Погнали дальше.

Мы погрузились в «Егеря», Петрович завел двигатель, громко зевнул и спросил:

— Куда путь держим теперь?

Можно поехать на рынок, купить полынь, заглянуть к соседу за спиртом…

Думая об этом, я внимательно осмотрел своих спутников. Петрович сидит с красными от недосыпа глазами. Игоша вот-вот уснет прямо на ногах. Сам я тоже не в лучшей форме: бой с Вожаком и его прихвостнями и последующая работа со Скверной стоили мне больших Сил. И пусть у меня сейчас есть Руна Восстановления, нельзя зависеть только от нее.

Ведь лучше всего все восстанавливается естественным путем. Через отдых, пищу и здоровый сон.

— Домой, — ответил я.

— А как же… — начал было Петрович.

— Потом, — перебил его я. — Всем нам нужно хотя бы несколько часов покоя.

Дед не стал спорить, и плавно нажал на газ. Я откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Две луны. Времени мало, но мёртвыми от усталости мы Руху не поможем.

Пару часов сна, переодеться, привести себя в порядок. Ну а дальше…

Разъезжать по центру на «Егере» — удовольствие сомнительное. Узкие улицы забиты машинами, тут и там пролегают трамвайные пути, повсюду круговые развязки и светофоры на каждом перекрёстке. Петрович, матерился сквозь зубы, виртуозно выкручивал руль, а Игоша в это время безмятежно спал. Пару раз нам приходилось останавливаться, пропуская роскошные процессии с мигалками.

Когда мы наконец-то свернули во двор и покатились к дому, Петрович присвистнул:

— Вот вам и войска быстрого реагирования! — пошутил он, указывая на стоящий во дворе микроавтобус. — «Буханка-Люкс», видите? А герб на номерах-то такой же, как и тот, что висел над алхимической лавкой тех грубиянов. Представьте, за нами?

Он вроде и смеялся, но во взгляде читалось напряжение и готовность к бою.

Я направил Руну Ощущения в дом, протянул ее до квартиры Петровича и задумчиво хмыкнул.

Надо же, какие шустрые. И адрес так быстро узнали…

— Ты, старый, ещё сильнее посмеёшься, когда узнаешь, насколько оказался прав, — спокойно произнес я.

— А поточнее можно, ваше благородие? — подобрался Петрович и потянулся за Слонобоем.

— Четыре незваных гостя сейчас сидят за твоим столом и поливают грязью твой иван-чай.

Я еще раз прислушался к Руне. Да, четверо, никого не пропустил — на площадке или у соседей подкрепления нет. Все в квартире Петровича — энергетический фон у них средненький — стало быть, обычные гвардейцы. Похоже, лодырь-продавец действительно передал все своим господам, и вероятно приукрасил рассказ.

Но леший их все разом, как они успели так быстро узнать адрес⁈

Петрович замер после услышанного, широко распахнув глаза.

— Мой иван-чай⁈ — повторил он багровея. — Да я его вот этими руками собирал! На Толгском лугу, в самый сезон! Да они…

— Тише, старый, сейчас разберемся.

— Да какое тут тише, ваше благородие⁈ — закричал он краснея еще сильнее. — Залезли в наш дом, расселись, и ещё морды кривят⁈ Видит бог, в «Слонобое» еще остались патроны.

Игоша дёрнул Петровича за рукав:

— Может, не надо? Это ж гвардейцы наверняка, не бандиты какие-нибудь.

— Ты чего, малой? — удивленно обернулся старик. — Мы тоже теперь гвардейцы! Официально на службе рода Северских! А эти засранцы не просто в мой дом влезли без спросу — они в дом Слуги чужого рода влезли. Соображаешь, чем это пахнет?

— Это же… — побледнел Игоша.

— Это повод для войны родов, — кивнул я. — Вот сейчас и пообщаемся.

Мы поднялись на третий этаж. Я шёл первым, продолжая наблюдать за незваными гостями через Руну Ощущения. Способов обездвижить четверых хватало. Например, можно было ударить воздушной волной, или сковать давлением, а то и просто вышибить дух точечными ударами.

Можно.

Но зачем?

Зачем шуметь лишний раз?

На площадке между этажами я остановился и сосредоточился. Тонкий поток ветра пошел вверх по лестничному пролёту, просочился в щель под дверью квартиры Петровича, нашёл приоткрытую форточку на кухне и, мягко потянув её сквозняком, закрыл.

— Антон Игоревич? — шёпотом спросил Петрович, держа в руках «Слонобой».

— Ждите.

Я закрыл глаза. Воздух в квартире состоял из множества компонентов: азот, кислород, углекислый газ, водяные пары. Умение разделять их — целая наука. Помнится, в великой битве за Кельмор мне доводилось поджигать кислород прямо внутри смерчей для увеличения урона.

Или например был случай в Долине Топей — газ, который ныне называют метаном, не давал воинам быстро пересечь Долину, чтобы прийти на помощь союзникам. Мне пришлось хорошенько попотеть, чтобы вытянуть этот газ из воздуха.

Много чего было…

Ныне мои возможности не столь впечатляющи, но, чтобы разделить простые компоненты, необязательно быть Предтечей в полной силе. Достаточно лишь сконцентрироваться и не натворить ошибок во время мелкой кропотливой работы с энергетическими частицами.

Кислород потёк ко мне тонкой струйкой, просачиваясь под щелями дверей и окон. Вместо него я оставил в квартире азот и углекислый газ, а вокруг форточки и окна уплотнил воздух до состояния невидимой и, как сейчас модно говорить, герметичной плёнки.

Через пару минут все четверо лежали: двое ткнулись лицами в стол, один сполз со стула, четвёртый завалился прямо у окна, к которому как раз хотел подойти и незаметно выглянуть наружу.

— Готово, — сказал я и, поднявшись на четвертый этаж, открыл дверь квартиры.

Все выглядело как и прежде, за исключением кухни. Незваные гости успели порыться в шкафах, разбросали какие-то бумаги. На столе стоял заварочный чайник Петровича и четыре чашки, на полу валялись осколки хрустальной вазы.

— Это… — Петрович побагровел. — Это же моя ваза была! Жена покойная дарила!

Петрович подошёл к ближайшему гвардейцам и от души пнул того по рёбрам.

— Сволочь! — рыкнул он.

Гвардеец, разумеется, не отреагировал. Крепко спят.

Петрович пнул его еще раз:

— И господин твой сволочь!

Но тот все также лежал без чувств.