Старик замолчал, уставившись куда-то вдаль. Его руки, только что уверенно сжимавшие оружие, немного дрожали.

— Я каждый месяц деньги отправляю. Светка говорит, Машенька уже смирилась. Представляете? Двенадцать лет, а уже смирилась, что никогда не увидит мир нормально… Знаете, Антон Игоревич… Если вы моей внучке с глазами поможете, я вам буду служить хоть до конца жизни. Без всяких испытательных сроков! Слышите? А клык забирайте — теперь он ваш.

— Обещать не буду, — сухо ответил я, сжав кулон в руке. — Мне нужно сначала осмотреть девочку и понять природу болезни. Но будь уверен, я приложу все усилия, чтобы исцелить ее.

Петрович сжал губы в нитку и кивнул с надеждой в глазах.

— Ладно, собираемся, старый, — сказал я, поднимаясь. — Заедем в деревню за трофеями, и пора в город.

Мы уже миновали Белкино и начали выезжать на главную дорогу, когда сзади раздался рев квадроцикла. Через боковое зеркало я увидел знакомую фигуру десятника, который нагонял нас, отчаянно размахивая рукой.

— Тормози, — сказал я Петровичу.

«Егерь» остановился и, сместившись на обочину, поднял облако пыли. Десятник через траву подкатил к моему окну и заглушил двигатель квадроцикла.

На лице мужчины сияла широкая улыбка, которая удивительным образом сочеталась со свежим шрамом на щеке. Точно помню, что этого шрама у него не было в момент нашего знакомства.

— Вы куда это собрались, господин Северский? — крикнул он, покачав головой с притворным укором. — Его сиятельство вас с самого утра ждет! Уже три раза спрашивал, не вернулись ли охотники.

Говорит так, будто время уже обед. Но на деле еще как раз утро…

— Заехали бы, да торопимся, — ответил я. — Дела в городе срочные.

— Дела подождут! — десятник огорченно всплеснул руками. — Его сиятельство лично желает вас видеть. После всего, что вы сделали…

Он уже доставал из кармана телефон. Не дожидаясь моего ответа, десятник слез с квадроцикла, отошел в сторону и заговорил в трубку. Я слышал обрывки фраз: «…да, нашел их на выезде… говорят, спешат… слушаюсь, ваше сиятельство».

Да уж… А ведь я в самом деле думал заехать за наградой позже. Хотел вернуться домой к Петровичу поскорее и прикинуть, где еще можно поискать летающих тварей. Вдруг в этом их волшебном интернете что-то дельное появилось? Чувствую ведь, что нужно продолжать искать.

Десятник вернулся с еще более широкой улыбкой.

— Его сиятельство приглашает вас хотя бы на совместный завтрак. Уверяю вас, это не займет больше часа.

Я задумчиво посмотрел на себя и своих спутников. Мы с Петровичев на пару были покрыты засохшей кровью монстров, грязью и сосновыми иголками. Игоша тоже выглядел не сильно лучше. Рукав моего костюма был порван, на щеке Петровича красовалась длинная царапина.

— А ничего, что мы выглядим не слишком презентабельно? — усмехнулся я.

Десятник окинул нас оценивающим взглядом и хмыкнул:

— Кровь врагов — лучшее украшение, господин Северский. Поверьте, его сиятельство это оценит.

Вблизи основные владения виконта Прудникова впечатляли куда больше — вдоль дорог тянулись ухоженные каменные дома, виднелись силосные башни, коровники, длинные здания маслобоен.

Сама усадьба располагалась на возвышенности в центре владений. Это был здоровенный четырехэтажный особняк из светлого камня с колоннами, с широкой террасой и фонтанчиком перед парадным входом. Но главное — с военной точки зрения дом виконта имел грамотное расположение — ведь из него открывался вид на все окрестности.

Нас встретили у ворот, но провели не к парадному входу, а в сад, расположенный на заднем дворе. Среди цветущих роз и аккуратно подстриженных кустов, стояли две беседки. Моих спутников пригласили за стол в одной из них — слуга виконта на наших глазах расставлял там свежие блюда.

Ну а сам виконт Прудников ждал меня в другой. Он оказался полным мужчиной лет пятидесяти с густой черной бородой и внимательными карими глазами. Одет он был без излишеств, но ткань черного костюма демонстрировала качество, которое не купишь на рынке. На безымянном пальце поблескивал родовой перстень с изображением скопы, пикирующей на водную гладь.

— Ваше сиятельство, — поприветствовал его я, поклонившись. Про себя отметил, что уже начал запоминать дворянский этикет.

— Господин Северский, — он поднялся мне навстречу и протянул руку. — Наконец-то мы встретились лично. Присаживайтесь, прошу вас. И не обращайте внимания на формальности — после того, что вы сделали для моих земель, мы можем обойтись без церемоний.

Еще больше слуг принялись выставлять блюда. Здесь уже стояли красивые тарелки с яичницей, беконом, свежим хлебом, сыром, фруктами. Отдельно кофейник и чайник. Я сел напротив виконта и только сейчас почувствовал, насколько голоден.

— Угощайтесь, — сказал Прудников, и сам налил мне кофе. — Разговоры подождут.

Несколько минут мы ели молча. Виконт не торопил, лишь изредка поглядывал на меня с нескрываемым интересом. Когда я отодвинул пустую тарелку, он откинулся на спинку кресла.

— Я должен признаться, господин Северский, — начал он. — Когда мне доложили о вашем прибытии, я был настроен скептически. Охотник-одиночка с парой помощников на битой машине без лобового стекла… Мои люди были уверены, что вы не протянете и часа против стаи буревестников.

— Ваши люди ошиблись, — ровным тоном ответил я.

— И я рад этому, — с серьезным видом кивнул виконт. — Более того, вы сделали куда больше, чем требовал контракт. Стая уничтожена, вожак мертв. Но это не все, верно? Сперва вы предупредили нас о готовящейся атаке, и потому мы успели встретить врага и дать ему достойный отпор. Потом мне доложили о диверсантах барона Вахрушева. Они должны были пройти через территорию буревестников и ударить по моим тылам, пока основные силы отбивали фронтальную атаку. Доложили поздно, так что, если бы не вы…

Прудников не договорил, но и без слов было понятно, что он имел в виду.

— Белкино сгорело бы, — сказал я. — И не только оно.

— Именно, — кивнул виконт. — Я чувствую себя виноватым, господин Северский. Виноватым за то, что сомневался в вашей силе. Вы приехали помочь, а мы… Впрочем, слова мало что значат. Позвольте мне исправить свою оплошность.

Виконт махнул рукой, и из-за кустов появился слуга с небольшим сундучком. Он поставил его на стол, открыл и отступил. Внутри лежали аккуратно уложенные пачки денег.

— Учитывая ваши дополнительные заслуги, я считаю справедливой эту сумму. Здесь тридцать тысяч рублей.

Это было сильно больше, чем я ожидал. Но при этом нет сомнений, что мы заслужили мы каждый рубль — и я, и Петрович, и Игоша рисковали жизнью и выложились на полную. В итоге втроем мы буквально спасли владения виконта.

— Благодарю, — кивнул я. — Приятно, что вы оценили нашу работу по достоинству. В нынешние времена это, пожалуй, редкость, и я это запомню.

Прудников махнул рукой и усмехнулся:

— Я вырос на этой земле, господин Северский. При мне возводились дома и маслобойни, росли деревни. Тот, кто рискует жизнью ради моих людей, заслуживает большего, чем формальная благодарность.

— Редкий подход.

— Практичный, — заметил виконт. — Говорят, скупой платит дважды. А мертвый не платит вовсе. А посему это еще не все.

Он снова махнул прислуге. На этот раз принесли длинный футляр из темного дерева, инкрустированный серебром. Прудников открыл его и развернул ко мне.

На бархатной подкладке лежал клинок с накладками на рукояти. На навершии поблескивал небольшой кристалл янтарного цвета. Но главное я почувствовал через Руну Ощущения: от клинка исходила Сила, правильно вплетенная в металл.

— Это «Северный ветер», — сказал виконт. — Артефактный ятаган, который принадлежал моему деду. Он был офицером имперской гвардии и получил его за подвиг во время Османского похода. Дед говорил, что оружие само выбирает хозяина. Мне оно никогда не отвечало по-настоящему… Я и не воин. Мое дело — земля, скот, люди. А вы… Возьмите, пусть он послужит тому, кто умеет им пользоваться.