Отец, узнав об этом, устроил скандал. Кричал, что потратил на сына кучу денег, а тот даже диплом получить не смог. Иди, говорит! Сам напортачил, сам и исправляй!

Пришлось Борису собирать последние крохи да лезть в долги к друзьям, чтобы заплатить ректору взятку. Огромную взятку! Всё ради того, чтобы хоть как-то замять скандал и вернуться на учёбу.

И вот теперь Борис сидел в этой дешёвой таверне «У Петра», потому что на приличный бар денег не осталось. Ещё и эти придурковатые бугаи докопались. «Угости, не жадничай!»

Ионов послал бы их куда подальше, но сдержался. Эти двое явно были не местными, уже под градусом. Мало ли что взбредёт им в голову, если он откажет. Могут и побить. И ладно сами напились, так теперь и его заодно пить заставили…

А завтра — встреча с ректором… И пусть конверт с деньгами уже передан, придётся всё равно кланяться ему и вымаливать прощение. Говорят, ректор это любит и без этого никак…

Унизительно? Да.

Но что поделать.

Когда мужики наконец наелись, Ионов уже был готов встать и уйти. Но тут дверь таверны распахнулась, и внутрь вошёл странный парень в капюшоне, толкающий перед собой тележку из супермаркета.

Ионов проводил его взглядом, не особо заинтересовавшись. Очередной псих. Других в этом чёртовом Ярославле и не водится.

— Боря! А давай ещё по одной! — предложил один из бугаёв и, не дождавшись ответа, поднял руку и заголосил: — Ленка! Тащи свою красивую задницу к нам, мы повторяем!

Ионов тяжело вздохнул, но спорить с подпитым бугаём не посмел, вместо этого грустно заглянул в свой кошелёк. Эх… Как раз на один круг и осталось.

«Надеюсь, папуля смягчится, когда узнает, что я вернулся на учёбу, и вернёт мне довольствие», — обречённо подумал он.

Чокнулись, выпили…

Незнакомец в балахоне спустился со второго этажа. На сей раз, правда, без тележки. Он занял дальний столик, дождался свой заказ, схватил ложку и принялся есть так жадно, будто неделю голодал. Куски хлеба исчезали один за другим в его бездонном чреве, а жаркое он выгребал прямо из горшка, не заботясь о манерах.

Ионов изумлённо пялился на это зрелище. Тощий как жердь, а ест за троих. Куда в него влезает?

Странный тип! Странный и…

И тут Ионов заметил перстень на его пальце. Такой знакомый и такой ненавистный.

Башня, меч и топор.

Род Северских.

— Не может быть, — прошептал Ионов, и его прошиб холодный пот.

Тот самый Северский? Преподаватель, который завалил его на экзамене? Но что он делает здесь, в такой дешёвой таверне? И почему в капюшоне?

Борис сжал кулаки. Злость, копившаяся в нём последние недели, закипела с новой силой. Этот урод! Из-за него Борис потратил все деньги, влез в долги, унизился перед отцом! Если бы Северскому хватало ума самому брать взятки, сейчас бы сидел отнюдь не в этой дешёвой харчевне! Ну а Борису не пришлось бы проходить через все эти мучения.

— Эй. — Ионов повернулся к своим «новым друзьям», которые уже допивали восьмую кружку пива. — Видите того урода в капюшоне?

Мужики обернулись.

— Ну, видим, — пробурчал один. — И что?

— Он меня обидел, — соврал Борис. — Серьёзно обидел. Если бы не он, я бы вам в два раза больше проставиться сегодня мог. Или в три!

Мужики переглянулись. В их глазах промелькнул интерес.

— Прям в три? — ухмыльнулся один из них.

— Наверняка, — заявил Ионов. — Его бы проучить немного… Только без фанатизма. А может, он раскается, и тогда продолжим банкет?

Бугаи снова переглянулись и синхронно кивнули:

— А легко.

Они поднялись и направились к столику Северского. Ионов остался сидеть, с предвкушением наблюдая за происходящим. Ну, хоть так он отыграется…

— Эй, шелупонь! — Один из бугаёв навис над Северским. — Да-да, ты, красотка в капюшоне! Выйдем, поговорить надо!

Северский медленно поднял голову. Капюшон всё так же скрывал большую часть его лица, отчего Ионов невольно поморщился — очень уж хотелось насладиться перепуганной рожей ненавистного препода.

— Зачем? — спокойно спросил Северский.

— Выйдем, сказал! — рявкнул второй бугай, что был шире. — Или мне тебя прямо здесь ушатать?

Северский молча встал.

— Пошли, — велел тот бугай, что был выше.

Северский последовал за ними. Ионов, недолго думая, тоже поднялся на ноги и неторопливо направился следом. Такое представление Борис был обязан увидеть своими глазами.

Снаружи уже давно стемнело, и лишь уличные фонари освещали пустую улицу перед таверной. Бугаи перегородили Северскому путь.

— Ну что, умник, — начал один из них. — Говорят, ты хороших людей обижаешь. Сейчас мы тебе…

Он не договорил.

Я шагнул вперёд и вложил в удар всё, что позволяло ослабленное тело — кулак вонзился в мягкое брюхо по самую кисть, и воздух вышел из мужика со свистом. Бугай согнулся пополам, вцепился в живот и, шатаясь, попятился назад.

Второй замер на долю секунды — пиво в крови явно мешало соображать. Потом рявкнул что-то нечленораздельное и полез вперёд, замахиваясь кулачищем.

Я качнулся влево — рука противника просвистела мимо уха — и на развороте впечатал локоть ему в челюсть. Раздался громкий хруст, бугай заорал и схватился за лицо.

Первый уже оправился, тяжело дыша через стиснутые зубы, и ринулся на меня. Он был крупнее, тяжелее, явно привык давить массой в подобных драках.

Я отступил на шаг, пригибаясь, затем прописал ему «двоечку». Бугай инстинктивно закрыл лицо руками — и тем самым открыл корпус. Тогда я нанёс быстрый, жёсткий удар под рёбра. Бугай снова сложился, на сей раз рухнув на колени.

Второй, несмотря на разбитую челюсть, попытался схватить меня за плечи. Упорный малый! Но одного упорства против меня мало.

Я нырнул под захват, выставил ногу. Он налетел на неё всем весом, потерял равновесие и с грохотом въехал в стену таверны, по пути снеся деревянную лавку у входа.

Первый мужик всё ещё стоял на коленях, тяжело дыша. Желания продолжать у него явно не осталось.

Я смотрел на них сверху вниз с чувством разочарования. В былые времена даже простые задиры в тавернах могли продержаться дольше. А эти двое…

— Грустно видеть, до чего упал уровень местных бойцов, — с нотками скорби произнёс я. — Жаль.

Я разжал кулаки. Пальцы слегка ныли — тело ещё не до конца привыкло к нагрузкам.

Взгляды бугаёв были абсолютно растерянные. Секунду назад их было двое против одного худого оборванца. А теперь один валяется в обломках лавки, второй стоит на коленях и боится поднять голову.

Как низко пало искусство боя за эти тысячелетия.

Повернулся к тому, кто всё это затеял. Не думал же он, что я не замечу? Парень стоял как вкопанный — бледный, с широко распахнутыми глазами.

— Ты, — произнёс я тихо, выпуская небольшую волну Силы. Не атаку — просто давление. — Ты подослал их.

— Я… я… — Он попятился.

Я сделал ещё один шаг, усиливая давление. Воздух вокруг него стал плотнее, тяжелее. Парень побледнел ещё сильнее, выставляя перед собой руки в останавливающем жесте.

Ничего опасного он из себя не представлял: ни Дара, ни умений. Зачем тогда всё это устроил?

— Простите, — выдавил он. — Я не хотел… Это ошибка…

— Ошибка, — повторил я. — Хорошо. За ошибки стоит расплачиваться.

Он дёрнулся, будто собираясь бежать.

— Стой на месте, — сказал я жёстче, чем он ожидал.

Не громко и даже не злобно — это снова были отголоски того моего Голоса. Парень застыл, не смея пошевелиться.

— У нас денег нет! — внезапно завыл один из мужиков, поднимаясь с земли. — Мы его кормили, всё потратили!

Я усмехнулся — не только драться не умеет, но и врать. Но решил подыграть и повернулся к парнишке.

— Стало быть, ты здесь самый богатый и готов заплатить за доставленные неудобства?

Он судорожно сглотнул и мотнул головой.

— Нет! Я потратил всё на них. Они врут!

— Ага, — кивнул я. — Тогда иди и забери у них свои деньги.