— Что касается тебя, лорд Адрон — безусловно.

— Как ты полагаешь, она предвидела такой результат?

Тут эльфка уже задумывается.

— Осененная госпожа мудра и многоопытна. И на службе у Высокого князя Оракулы точно есть.

— Иными словами, это была Игра Домов, где я оказался просто способом лишить инкози Адебовале кучи ценных ресурсов и, возможно, нужных людей, которые то ли отправились в Серые пределы, то ли уйдут работать на других хозяев. — Ну или пройдут Врата судьбы и из негров «мутируют» в хафлингов, таковой эксперимент уже запланирован, опять-таки, что бы с ними ни стало, людьми инкози Адебовале они точно больше не будут.

— Возможно, дело даже не в самом этом черном лорде, а в чем-то повыше.

— Я и говорю — Игра Домов.

— Сказать нетрудно. Вот только игра эта не твоего и не моего ранга.

Снова киваю: Бронриэн права, в подобные морготовы эмпирии мне лезть излишне от слова совсем.

Ей никогда не мечталось о героических свершениях. Человеку, полагала она, должно уметь постоять за себя, и в бою это не сложнее, чем в рутине повседневности. Потому что бой — это редко и недолго, а хозяйственная рутина каждый день и постоянно, без нее же никаких боев просто не случится, потому что биться будет нечем и не за что.

В шесть лет Исбьорк сказала это вслух. Хозяин хутора Турсов пояс, Хаки бонд, похвалил мудрую не по годам малявку и подарил ей теплый плащ и большой клубок крепких ниток нездешнего зеленого цвета, в их краях таких не красили.

Через неделю с Кукушкиного перевала сошла туча, темная и гудящая, и хутора не стало. Дружина Эггбранда хевдинга, которому доверили защищать от врагов Южный Ольринг, сражалась доблестно, героически спасая кого могла, и троих и правда спасли. Одной из спасенных и была шестилетняя Исбьорк, а сам Эггбранд и двенадцать его воинов ушли на горящей ладье в обьятия Ран. Отражать вторжение Единения и очищать свои земли пришлось самому Логмунду Лысому, херсиру Ольринга, и он это сделал, добавив еще одну памятную вису к флокку о славном себе. Одаль Турсова пояса херсир передал одному из своих хирдманнов, который попросился на покой, а Исбьорк и двух других выживших забрал к себе в усадьбу Пивной котел.

Она росла не богатыркой, и чтобы постоять за себя — училась владеть острым ножом, острым языком и острым разумом. Потом за ней приударил Сигни Сто Шагов, странствующий скальд, однако Исбьорк уже знала, чего не хочет от жизни, и согласилась дать ему то, чего он так желает — в обмен. Не за красивую вису, как привычно ему, и не за пару медных сережек, как привычно челядинкам ее положения, нет — Исбьорк попросила, чтобы Сигни научил ее настоящему бою. Тот согласился, мол, ты сама назначила плату за уроки, и хотя сам не считался первейшим ратоборцем, основы владения малым топором и копьем ей вложил, и уроки эти Исбьорк впоследствие продолжила с домашней дружиной самого Логмунда. Несколько раз — пригодилось.

Каждый раз она отмечала, вышив той самой зеленой нитью еще один узор на подоле сорочки. Для памяти. Никакого волшебства ни в сорочке, ни в нити не содержалось.

Волшебству трав, ягод и растений Исбьорк училась сперва не по своей воле. Старая ведьма Аста вытребовала у херсира помощницу и выбрала ее, мол, эта — подойдет. Ведьма оказалась права, тонкости зелейного ремесла дались ей достаточно легко. Другими умениями Аста не делилась, сказала — рано, вот когда принесешь на этот свет хотя бы одно дитя, поговорим о большем.

Сигни скальд ей ребенка не оставил, а Исбьорк не настолько стремилась перенять колдовские умения Асты, чтобы специально ради этого отдаваться кому попало. Рано — значит, рано. Успеется, решила она.

Не успелось.

Логмунд херсир был уже довольно стар, но хватки не утратил, так что рейд имперских «искоренителей нечисти» отразил, с берегов Ольринга не ушел ни один из инквизиторов. Увы — логово ведьмы в процессе рейда все же оказалось уничтожено, и сама Аста этого не пережила. Исбьорк, которая в это время собирала травы на горной луговине, сумела лишь почуять беду, упредить херсира — впрочем, тот уже и сам знал о незваных гостях, — и отомстить за наставницу. Не своей рукой, просто отправилась с дружиной Пивного котла как лекарка, но согласно дружинному обычаю, как и в кодексе Гильдии наемников, отрядный лекарь имеет долю добычи, самое малое равную воинской…

Она сама не ожидала, что ей понравится такая жизнь.

Старый херсир уже не ходил ни в боевые, ни в торговые походы, а оба сына Логмунда еще менее отца были склонны к ненужным и опасным авантюрам, поэтому когда несколько молодых хирдманнов решили поискать себе славы и выпросили у хозяина Пивного котла небольшую снекку, чтобы показать себя правильными викингами, а не какими-то сухопутными бродягами, — Исбьорк отправилась вместе с ними. На остров Ольринг она уже не вернулась.

…Она сама выбрала такую жизнь, связала себе такую судьбу и вышила все той же зеленой нитью знак судьбы. И себе, и другим, кто идет бок о бок с нею.

Совсем еще недавно их было всего шестеро, и Старшая — колдунья из полуросликов, которая зовет себя сидой и носит тот же знак татуировкой на блестящем, как у старого Логмунда херсира, черепе. Им случалось по обычаю наемников брать заказы у всяких мелких владетелей, случалось и идти к таким на службу, но как правило, ненадолго. Потому что мелкие владетели редко живут долго, власть требует идти вперед — а опоры для этого «вперед» им обычно не хватает…

Нынешний, Адрон, может стать исключением. Не потому, что он тоже полурослик, как их Старшая, это как раз неважно; просто он другой. Исбьорк видывала многих владетелей, они носили разные титулы и звания, Неумирающие тоже бывали среди них; но она впервые познакомилась с лордом, которому не нужна власть. А это уже интересно.

Поэтому она и сменила обычный свой статус отрядного лекаря, временно устроившись в домене у лорда Адрона оседлой травницей. Ее доля от нее не убежит, копье с наконечником призрачной стали еще найдет противников с реальных и нереальных планов бытия; интерес Исбьорк не в этом. Противники случались раньше и найдутся снова, а вот жизнь под таким вот лордом, для которого власть — просто один из ресурсов, как золото, камень или свинец… надо хотя бы посмотреть, чем такое диво обернется.

Зная, что Врата судьбы будут закончены ночью примерно ко вторым петухам, к этому времени и поднимаюсь. Привычно заглядываю по дороге в Заклинательный чертог — и обнаруживаю, что вчерашнее отсутствие бонусов за «неинтересное» сражение Рэндом компенсировал расшифрованным заклинанием.

«Молния Финголфина». Магия Материи, раздел Воздуха, я формулами этого направления почти и перестал пользоваться — ан гляди, подкинули новую игрушку. Жахнуть можно либо по одной цели (с моей нынешней силой магии на дистанцию чуть больше сорока метров), либо по площади (опять-таки, с моей магической силушкой выходит круг радиусом метра четыре, однако дистанция применения падает метров до двадцати пяти), поражающий фактор — молния, она же электричество, плюс оглушение и контузия; понятное дело, если все достанется одной цели, ущерб и вероятность побочного поражения выходят выше. Резист от магии «вообще», как и специализированные резисты от магии материи или магии воздуха, этим заклинанием режется наполовину, полностью работает только узкий резист от электричества, а он штука редкая. Косплеить лорда Рейдена мне с такой штукой рановато, императора Палпатина — неохота, однако применение найдется вполне. Хотя бы свитков наклепать, если совсем дела не придумается…

Несмотря на глухую ночь, у вырастающих из серого тумана изменений Врат судьбы закономерно собираеться целая компания. Из своей пристройки вышла мэтресса Олива, подтянулся мэтр Нейрион, и даже магистр Хартнид счел возможным выйти из Башни слоновой кости, чтобы познакомиться с коллегами. Не остался в стороне и мэтр Барн; раз уж вчера после битвы к себе в Тарнгридд не ушел, а остался погостить на еще денек, пропускать такое действо было бы преступлением против магического искусства. По той же причине рядом — почтительно пропустив мэтров вперед — расположились сиды, друиды и прочие маги, не все, но самые любопытные. Мерри тоже тут, ей как телохранительнице иначе и невместно.