Вот с такой добычей — и возвращаться не стыдно.

А еще… а еще надо подумать, точнее, прошерстить доступную инфу, как владетельный лорд может поставить форт или хотя бы поселение класса хутора на условно пустом месте. Что можно, точно знаю, вопрос, насколько дорого, что-то мне помнится, что там прогрессивная наценка по удаленности от всех прочих поселений и проложенных дорог… Вот не нравится мне юго-восточный сектор моего домена, в смысле что здесь никто не живет и соответственно твориться может любая морготова хрень, а отследить некому. Тем более, если верить большой карте, Серые горы со здешнего направления уже худо-бедно проходимы, это не сплошная скальная стена, как на севере… Если бы я не поперся именно сегодня чистить точку Фьорда, преследователи догнали бы караван беженок, покончили с ними — шансов у тех не было от слова совсем, — и спокойно ушли потом к себе, а я бы даже и не узнал, что на моей земле проходят чужие разборки. А если и узнал, то сильно постфактум.

Неторопливо-расслабленно движемся обратно в Каэр Сид, до ужина успеем с изрядным запасом, и тут…

Мой коврик чуть проваливается, всколыхнувшись от порыва ветра. Феи пищат нестройно-испуганным хором. Мирно трюхающие вепри со следами крови на могучих клыках грузно шлепаются на пятые точки и, задрав морды к небесам, сторожко водят пятачками туда-сюда. Меланхоличные мулы встают на дыбы, сбрасывая наземь звякнувшую поклажу, и только повисшие на поводьях четверо друидов удерживают животных от бегства. Савиан, егеря и стражи падают, сбитые с ног, и я издалека вижу, как Денна бледнеет.

— Там! — не знаю, кто крикнул, но направление я вижу и поворачиваюсь в ту сторону. Условно на запад.

И бледнею сам.

Над лесом вырастает фигура исполинского… наверное, динозавра, во всяком случае, чешуя, горящие злобные очи, частокол клыков и рудиментарные передние лапки в наличии. И насчет исполинского я не шучу, это где-то в районе знакомой мне лично Бобровой рощи, верхушки деревьев там метрах в двадцати от земли — и раскормленному неведовыми анаболиками завру все эти деревья ниже пояса.

Мать-мать-мать, привычно отозвалось эхо.

Совсем не мой жанр синематографа и комиксов, но образ, конечно же, знакомый. Вопрос, что сия тварь делает ЗДЕСЬ — бессмысленный. Вопрос, какого Моргота мне ТАКОЕ подсунули на законном этапе «песочницы», при закрытой Завесе — бессмысленный тем более.

Имеем факт: Годзилла, или как говорили исходно сами ниппонцы в той жизни, Годзира — здесь.

И судя по координатам ее появления, как-то с делом связана Эйлет.

Пытаюсь позвать Плетущую по дальней связи и узнать подробности — не работает, классическое «нет сигнала», Если верить общей тактической карте, сида-Героиня вполне при этом жива. Ладно… кто там еще в ее отряде-то был — стражи: Джекс, Трогар и Биллер. По очереди связываюсь с ними, результат тот же — живы, но «вне досягаемости».

Ладно. Значит, работать мне.

— Зули, Чани, Вейль, Даэсси-Гренн — со мной. Денна, за старшую, взять себя в руки, успокоить животных и потихоньку к Каэр Сиду.

— Милорд…

— Мерри, мы летим, и летим так быстро, как получится. Драться пока не собираемся. — А если бы и собирались, при всем уважении к твоим личным боевым качествам, против Годзиры не то что твоя пальма ни хрена не сделает — тут эскадрилья фениксов, и та не поможет…

Летим. Как феяликорну, не скажу, а феям явно страшно. Мне тоже.

Годзира крутит башкой размером с дом туда-сюда, наводя ужас на всех и вся, однако с места пока особо не двигается.

— Вейль, давай ястреба и пусть посмотрит на тварь вблизи.

Ястреб боится еще сильнее, чем фея, и лететь к чудовищу отказывается. Ладно, применим военно-магическую хитрость, приказываю Вейль направить призванную пташку поближе к нам, а потом врубаю Белую ауру — в нынешнем случае для поднятия боевого духа у окружающих юнитов. Ну, можно сказать, получилось, с такой накачкой ястреб хотя бы более-менее пристойно держится на дистанции, нападать не готов, но и не нужно.

Когда ястреб подбирается к Годзире метров на двести, переключаюсь на Взгляд из глаз и сосредотачиваюсь на цели. Учитывая размеры твари, зрение ястреба плюс мой собственный Орлиный глаз — вполне достаточно, чтобы и с такого расстояния рассмотреть все нужное.

Уровень зашкаливает, обозначенный черным черепом «минимум на сотню против меня», количество хитов и прочие подробности тоже неопределимы, что и понятно. Определяется другое: состояние противника. Мерцающе-багряное — несмотря на всю свою хтоническую жуть, чудище сейчас пребывает буквально на последних хитах! То есть один удар, игнорящий природную и прочую броню, и… Хотя — какой там, к Морготу, удар; исполину-завру достаточно потерять равновесие и шмякнуться, чтобы эти самые последние хиты у него снялись за счет его же собственной тяжести! В общем, одна удачная подножка, и тварь подохнет сама!

Перспектива, однако. Вместо панического «куды бежать» голова сразу начинает изобретать варианты, как бы это притащить поближе к умирающей Годзире побольше моих и союзных юнитов, можно даже из числа мирняка, чтобы уронить чудовище — и оно, благополучно сдохнув, одарило бы всех участников действа, экспы хватит всем, а больше двух уровней в день все равно система никому не даст, так чтоб не зря пропадало…

Прекраснодушные маниловские фантазии, впрочем, сразу и заканчиваются: на горизонте возникает расплывчато-белое нечто вроде ну очень компактного облачка, летящее к месту событий со страшной скоростью. Я даже не успеваю толком осознать происходящее, как мощной волной гиперзвука походя сминает призванного ястреба — укол боли, минус один хит у меня, скорбное «ах» Вейль, — и это белое нечто самоубийственно врезается в колоссальную тушу Годзиры!

Звучное «шмяк» слышно за полкилометра.

Скорее всего, у чудовища даже от такого удара и одного хита не сняло, толщина природной брони там сумасшедшая.

Но вот равновесие на своих двоих задних лапах — исполинская тварь от толчка таки потеряла, и оглашая округу оглушительным стоном, частично в инфразвуковом диапазоне, рушится наземь!

И — все.

Звуковым ударом у нас, совершенно можно сказать посторонних, вышибло по пачке хитов, всех троих фей в красном секторе срочно пришлось принимать к себе на коврик, плавно опускаться на землю и тут же лечить. Естественно, экспы за то, что просто оказались свидетелями кончины чудовища, нам не полагается — ну и ладно, выжили, уже хорошо.

Экстренное лечение закончилось, Вейль вновь вызывает ястреба, уже без всяких сложностей, и тот вполне спокойно дает нам обзорную картинку. На Бобровую рощу даже смотреть страшно, сплошной бурелом, как на какой-нибудь Подкаменной Тунгуске в году одна тыща девятьсот восьмом. Лес жалко. Надо будет послать свободных фей и друидов «на озеленение территории», глядишь, за такое от Богини что вкусного и перепадет… а заодно — все поваленные деревья, какие получится, вывезти как строительный ресурс! Куча бесплатной древесины — а пахнет на этом лесоповале многими тысячами мер, — бесспорный профит.

Собственно, пахнет не только древесиной: там, где возник исполинский завр, причем скорее всего, это то самое место, отмеченное на демонской карте, и именно по этим координатам Эйлет отыскала ведущий вниз проход… в общем, там не то что тотальный лесоповал случился — там явно произошел, как выражаются геологи, локальный сдвиг горных пород, и вроде как понятно, кто именно их двигал, однако важен результат, а этот результат, сколько я, ни разу не спец, разумею теорию горного дела — неплохой шанс обнаружить в разломе среди каменно-земляного крошева какие-нибудь редкие ископаемые, которых на поверхности обычно не водится, а лишь в неведомых глубинах, и вот теперь энная часть этих глубин вывернулась наружу. Значит, следует выдать квест гномьим горнякам, и пусть роют.

А еще Орлиный глаз дает подозрительную засветку в этом самом крошеве. Это что же, я сходу там какой-нибудь додревний артефакт обнаружил? Нет, я не против, но на такое никто и не рассчитывал…