Есть, конечно, у меня сейчас зримое отличие от обычных представителей иных рас, зато оно полностью соответствует хоббичьим обычаям: обувка, то есть полное отсутствие таковой. Поросшие короткой шерсткой лапы хафлингов, в пересчете на людские пропорции, размера примерно шестидесятого, и всякие сандалии, сапоги и даже валенки им просто ни к чему. Нет, честно, ходить вполне удобно хоть по мягкой травке, хоть по утоптанной земле, хоть по каменной осыпи.

Посад, несмотря на приличные размеры, кажется пустым. Вот реально, ни души навстречу, ни ощущения взгляда в спину. Прохожу наискосок до самых замковых ворот — и никого.

Все лежат на площади перед воротами. Хафлинги — справа, стройными рядами, саванов им не организовывали, но лица аккуратно накрыли платками. Под сотню, так, на первый взгляд. Слева от ворот беспорядочными грудами валяются все прочие: эльфы, люди-викинги, пара нашинкованных в капусту единорогов, смятые в тряпочки трупики фей и куча веток, которые прежде работали сторожевыми и боевыми дендроидами… Собственно замковые ворота, распахнутые настежь, открывают вид на другую площадь, вероятно, бывший рынок, и на этом рынке прямо сейчас проходит стихийное собрание. Хотя нет, не совсем стихийное; на помосте, возведенном скорее под рост людей или эльфов, нежели хоббитов, распинается троица местных авторитетов, сказал бы «Балбес, Трус, Бывалый» — мордами лиц реально похожи, — однако тут бывалый вид имеет как раз вся троица, и в данный момент речь ведет Балбес, красный колпак которого — вовсе не лыжная шапочка, а форменный головной убор мага огня. Я вроде упоминал, что хафлинги вполне бывают магами? Вот и очередное тому подтверждение.

«Уни Клин», всплывает по моему прищуру имя над головой непися. И двойной знак вопроса вместо уровня, то есть он превосходит первоуровневого меня более чем на двадцать ступеней. Что и логично, авторитет абы как не нарабатывается, это Неумирающий-лорд может руководить юнитами, чьи статы и уровни в цифрах сильно повыше, чем у его самого, просто в соответствии со средневеково-феодальным принципом «ноблесс оближ», а в условиях текущей общинной анархии «мятежных неписей» главарями будут реально серьезные… чуть не сказал «люди», пора от этой идиомы отвыкать, в мире «Лендлордов» люди — всего одна из разумных рас, многочисленная, составляет костяк трех фракций, входит на равных правах в четыре других, а еще в трех, формально не числясь, частенько выполняет роль союзно-наемного контингента; но — именно что одна из, а есть и другие, которые считают себя как минимум не хуже, а обычно лучше каких-то там хумансов.

Ладно, прочь лирику и ближе к делу. К публичным речам и лозунгам у меня идиосинкразия еще с прошлой, так сказать, жизни, поэтому все, что болтает сейчас товарищ Уни, у меня автоматически фильтруется — собственным моим сознанием, не игровыми настройками, — оставляя сугубо сухой остаток смысла. И указанный смысл выходит вполне банальным: до недавних пор замком Минас-Анор распоряжалась Неумирающая волшебница с обычным для эльфийский дурынды именем «ясная княжна Гилтониэль», домен развивался неплохо и до определенного момента даже процветал, но вот пала Завеса и ясная княжна со всем своим классовым очарованием доблестно слилась, мало того — потеряла в столкновениях с ордой нежити большую часть своей армии; местных хафлингов печальная судьба эльфов, зоопарка сателлитов и сторонних наемников, если выразить это литературным языком, не интересует, однако за своих родичей и соплеменников, которых леди Гилтониэль совершенно бездарно подставила под удар, они возжелали рассчитаться. Сторицей, как и требует народный обычай. Короче говоря, нет более ясной княжны, ушла на реролл, а здешние неписи, чью волю в данный момент выражают авторитеты, не намерены таскать каштаны из адского огня для чужих дядь-теть, «сам с усам». Вот мирные полурослики и учинили нынче День длинных ножей, вырезав остатки гарнизона Минас-Анора и заодно грабанув сам замок, пока сюда не добрались всякие некросы, после которых честным хоббитам уж точно нечего ловить…

Хороший сценарий сгенерировала мне система, ничего не скажешь.

Но пора брать себя в руки, влезать на бочку и держать слово.

Запускаю вспышку Светлячка у себя над головой, привлекая внимание как минимум троицы авторитетов на помосте, и сообщаю:

— Есть способ эту орду остановить, или хотя бы задержать.

Говорю достаточно громко, чтобы услышали и восхотели подробностей. Трус — который на самом деле прозывается «Цвигин», и вместо уровня тоже имеет вопросительные знаки, — кивает мне, мол, подходи сюда, дорогой, и если чего полезного хотел изложить, валяй, у нас тут усе по-простому, регламентов и парламентов не предусмотрено. Влезаю на помост и приказываю на голубом глазу:

— Тащите пять мер камня и пять мер дерева, и проводите меня к Сердцу Минас-Анора. И да будет мне свидетелем Рэндом Барабанщик, какую бы армаду ни собрал некромант — ей не будет сюда ходу еще двадцать и один день, а за это время… всякое может случиться.

Бывалый — «Воун Гром» — щербато скалится:

— Ты, значитца, будешь новый лорд?

Опытный и сообразительный дядя этот Воун, факт. Трехнедельный срок закрытой Завесы как раз и дается системой «Лендлордов» новому игроку для обустройства своего домена в максимально комфортном раскладе «песочницы»: сражаться приходится только с теми, кто уже пребывает внутри условного периметра, да еще с редкими находниками, которые согласно велению системы, она же воля демиургов, ухитряются просочиться сквозь этот периметр мелкими группами, но мощные отряды останутся снаружи. То бишь обещание «задержать орду на двадцать один день» я и так, можно сказать, выполнил одним фактом своего появления даже не на этой сцене, а в домене вообще, и Воун момент сей сходу просчитамши.

Не вижу смысла отрицать очевидное и молча демонстрирую перстень.

— Знак хороший, — кивает он, — а вот каков ты сам?

— Для себя я тоже хороший, — отвечаю, — и те, кто будет со мной, не пожалеют. Рая земного не обещаю, за этим к жрецам Владыки Света. Скажу так: если хотите жить своей и только своей жизнью, не вытягивать на своем горбу посланников Ойратауре и прочих высоких, низких и средних эльфов — потрудиться придется как следует. И вам, и мне, но ни в мирной жизни, ни на поле боя я своих не бросаю!

— А кто для тебя свои, юный лорд? — интересуется Цвигин неожиданно тонким голосом.

— Ты сам это сказал, уважаемый: я — лорд, и мои — это те, кто под моей рукой. У вас есть свои пожелания по условиям вассального договора? Готов выслушать.

— Ты сам это сказал, лорд: мы хотим жить своей жизнью и не тянуть на горбу ни эльфов, ни прочих. Надоело.

— Не возражаю. Когда буду принимать ваше поселение под свою руку, готов вставить в клятву сюзерена и эти слова.

Авторитеты переглядываются, Уни хмыкает.

— Ну, добро. Камень и дерево принесут, невелики хлопоты, а к Сердцу могу провести хоть сейчас.

Тронный зал ясной княжны от былой роскоши сохранил разве что осколки витражей в стрельчатых окнах, хоббиты-экспроприаторы уволокли в буквальном смысле все. Хозяйственные, однако. Молодцы. Все в меня.

Но вот в дверном проеме, который по архитектурной логике должен вести к Заклинательному чертогу и Сердцу замка, нам встречается неожиданное во всех смыслах препятствие. Белобрысое, с упрямо выпяченным подбородком и угрожающе выставленной вперед пальмой — это которая не дерево породы однодольных тропических, а укороченная сибирская родня европейской глефы, русской совни и японской нагинаты. Укороченная строго под хоббичий рост, дабы избежать расовых штрафов за длинномер, но технику короткодревкового оружия оставить неизменной… Зеленую курточку китайского стиля с вышитым золотом развесистым деревом, наверняка такую форму ввела своим подчиненным прежняя хозяйка замка, распирает бюст примерно четвертого номера.

Огневик Уни устало вздыхает.

— Мерри, девонька, ты присягала княжне Гилтониэль, но ее больше нет. Хоть она и была Неумирающая — считай, что умерла.