Пару раз промазал, но в сравнении с несколькими десятками взорвавшихся деревьев получается совсем незначительная погрешность.

Так что я прохожу еще несколько сотен метров по апокалиптическому пейзажу, когда захожу в уже немного сохранившуюся часть леса. Здесь мне начинают попадаться по отдельности валяющиеся и безжалостно убитые степняки. Наглядно видно, вообще не успевшие организоваться во время отступления и беспощадно переколотые по одиночке длинными копьями более многочисленных гвардейцев.

«Наверно, самые раненые тут оказались. Истекали кровью и едва стояли на ногах?» — так кажется мне.

Сначала совсем понемногу валяются, но дальше все больше, панически отступающие под моими ударами горцы, наконец, здесь встретились с воинами города. Но не смогли ничего противопоставить в своем бегстве хорошо организованной Гвардии Астора и ее понятному воодушевлению при виде полного разгрома опаснейшего врага.

Потом, еще метров через сто видны первые тела гвардейцев, среди все так же большего количества ордынцев.

«Поняли — раз те бросились в атаку, значит, по ним больше деревья стрелять не будут. Или взрывающимися деревьями стрелять, что примерно одинаково получается. Представляю, что чувствовали рядовые горцы на своих лошадях, когда вокруг взрываются стволы деревьев, а они вообще ничего не понимают. Ни кто на них напал, ни что теперь делать, ни как вообще спасаться? Что хорошо, горожан все же явно меньше попадается, чем ордынцев, но все равно потери солидные выходят!» — реально переживаю я, начиная сразу же лечить совсем уходящих за горизонт.

Пока не обращаю внимания на тех гвардейцев, кто может себе сам перетянуть рану или хотя бы зажать ее, потому что они могут подождать несколько минут.

Быстро сливаю каждому лежащему здесь гвардейцу из примерно осьмицы находящихся без сознания несколько процентов маны, закрывая видимые мне раны. Может там еще где-то есть, но для подобного осмотра мне нужна помощь здоровых гвардейцев, а они все ушли вперед в атакующем порыве.

«Пытались здесь уцелевшие горцы уцепиться на последнем рубеже, что-то организованное противопоставить гвардейцам. Но массовый навал воодушевленных явным разгромом воинов города все равно оставил их тут валяться», — разглядываю я пару рядов переколотых степняков.

— Да еще копья у них короче на целых полметра, чем у горожан. Что весьма важно в подобном столкновении, — говорю себе.

Сам ведь особо обратил внимание на основное оружие горцев, с которым они меня около Сторожки атаковали. И в город передал Генсу с Драгером послание, чтобы взяли с собой самые длинные копья.

— И вот результат, на одного мертвого гвардейца я вижу четверых-пятерых перебитых степняков! Так вообще воевать можно! Только не долго, если именно для города!

Вдали слышится победный рев, наверно, орду совсем добивают, что очень хорошо.

Но я теперь мечусь от одного раненого к другому с похожими словами:

— Куда ранен? Убери руку! Терпи, сейчас затяну рану!

Приходится все время черпать ману из Палантира, зато, когда я добираюсь до места финальной сечи, за мной осталась уже одна осьмица тяжело раненых, лежащих без сознания воинов, они как-то подлечены и две осьмицы находящихся в сознании более легко раненых. Уже получивших правильное лечение и понемногу поднимающихся на ноги.

«Убитых там тоже осьмица примерно, — вспоминаю я увиденное. — Все же сильно я надломил своими могучими ударами боевую мощь горцев. Осталось их здесь не больше сотни, да еще многие раненые оказались. Одни убежать пытались, другие решили погибнуть в бою с честью. Мог бы еще последний Палантир расстрелять, но тут уже сам побаиваюсь без подобной поддержки оставаться. Вдруг прямо за горной ордой идут другие степняки? Те же наши дружеские Беи послали следом за горцами свои отряды и фолы? Тогда у меня хоть получится прикрыть неизбежное бегство горожан, расстреливая попадающиеся при отступлении булыжники. Ну, вообще если придется отступать еще».

На самой дороге время от времени попадаются большие глыбы под две или три тонны веса, которые просто сдвинуты в сторону или сама дорога обходит их. Погрузить на повозку таких каменных гигантов уже не получится никак, но вот устроить тотальное избиение преследователей — самое то выйдет.

В дальнем лесу, немного потрепанном каким-то мимо цели пролетевшим сгустком, я вижу сбившихся в плотную массу степных лошадей, которых приперли сзади многочисленные арбы степняков. Перед ними валяется последняя кучка перебитых ордынцев, которую теперь разбирает и добивает одна осьмица гвардейцев.

— А где остальные воины? — подхожу я к Бейраку, оставшемуся здесь стоять в полном одиночестве.

— Побежали, господин Капитан, догонять успевшие повернуть арбы! — браво докладывает он, весь в восторге от победы своих братьев.

— Обоз, что ли?

— Да, господин Капитан, точно обоз или просто приготовленные для грабежа повозки. На них мальчишки сидели или даже степнячки, их уже Охотники прихватили и посбивали, теперь вяжут. Так доложил один из прибежавших гильдейцев. Вот все начальники и рванули вперед хватать, что начали разъезжаться обозники.

— Сейчас посмотрим! — я останавливаю кровь нескольким гвардейцам, гляжу на двоих убитых и говорю пациентам, что долечу, когда вернусь обратно.

Хочется самому оценить, что нам перепало в результате моего разгрома и смелых действий гвардейцев вместе с хорошо продуманным маневром Охотников.

Мы быстро идем вдоль плотно столпившихся степных арб с запряженными лошадьми, видя, как гильдейцы поднимают связанных подростков с девками и бабами, как строят их в колонны, уже с веревочными петлями на шее.

— Думали, наших людей так в степи поведут! А теперь сами в Асторе окажутся! — радуется мой помощник и я понимаю его.

Победа на самом деле тотальная, все взрослые степняки беспощадно перебиты, пытавшиеся отбиваться подростки или заколоты, или выбиты из сознания ударами копий.

Нам досталась пара сотен уцелевших лошадей и пять десятков степных арб со столькими же пленниками. Ну и все оружие, что удастся найти и сложить на трофейные повозки.

— С осьмицу арб успело удрать! — говорит запыхавшийся Крос, но очень довольный, возвращающийся из хвоста каравана. — Наши за ними бегут еще, там подъем высокий на холм, должны всех неминуемо перехватить!

Все равно кто-то из самих горцев или обозников сможет сбежать, конечно, предупредят идущих следом за ними, но подобное уже никак не изменить. Лес очень густой, легко можно отсидеться или уже они убежали подальше. Все же у Охотников не столько людей, чтобы его тщательно обыскать. Да еще времени лишнего у нас нет совсем на подобные глупости.

— Так, Крос, давай одного своего парня к моим людям. У них толмач есть, пусть его сюда тащат, да побыстрее! И их самих тоже сюда! — я понимаю, что нужно правильно командовать пленниками, а для подобного дела у нас только один подходящий человек есть.

— Теперь, передай своим, пусть сводят всех обозников вперед, дорогу расчищать от тел и туш нужно, да еще объезды вокруг упавших деревьев прокладывать! — сразу же начинаю командовать я, понимая, что захваченную добычу теперь пора бы начать уводить в сторону города.

Потом я нахожу остальное командование и доношу до них свои мысли про возможно идущую следом орду. Не говорю, что там должны оказаться наши пока союзники, чтобы не расслаблять народ.

Тем более, кто его знает, кем они сейчас себя сами считают?

Союзниками, которые пришли нам помочь после схватки с горцами или захватчиками, идущими снова собрать побольше всего ценного после возможной гибели передовой орды.

Которая все равно должна заметно ослабить оборону Черноземья.

После нового побоища, посмотрев на уничтоженную солидную орду, должны, конечно, непременно вернуться в правильное союзное состояние. Если не догадаются, что сила моя заметно уменьшилась сейчас. А ведь могут догадаться и попробовать решить сразу вопрос. С подобными союзниками всегда нужно заранее демонстрировать неприемлемый общий урон.