Мое предчувствие говорит мне именно про подобный вариант. Так что мочить, возможно, придется не только новых пришельцев, но и старых знакомых. Если они тоже попадутся под мою могучую руку.
«Хотя потом придется все равно вести диалог. Ведь старые знакомые Беи все же ограждают Черноземье от всех остальных племен степи своими владениями. Своих хорошо знакомых врагов-недругов с гор все же пропустили, тут вопрос личностей самих Беев и задуманного ими плана. А вот остальных все равно могут завернуть. Воевать со всей степью ни я, ни все Черноземье не готово пока. Нужно хотя бы перенести производство к рудникам и начать переселение жителей здешних хуторов в ту же сторону. Пора объяснить местным крестьянам, что подобные наскоки будут продолжаться пока все время и они ни от чего не застрахованы. Как бы я с частью Беев не договорился. Не эти придут, так другие явятся, подобные нашествия могут вообще каждый год происходить», — признаю я, что остановить подобный движ у Астора нет силенок.
«Но через пару лет уже могут появиться, стоит мне запустить те же пушки на конвейере!» — надеюсь я.
Крестьянам с хуторов несколько ближайших лет лучше переселяться в другую от города сторону и забыть пока о своих землях по берегу Протвы. На этом берегу точно.
«Теперь я, конечно, с артефактами полной невидимости и понимания чужой речи могу пройти незамеченным прямо до юрт главных Беев. Если вообще когда-нибудь захочу совершить данное путешествие в степи. Легко подслушать их разговоры и понять намерения. Так же легко расправиться со всеми и незаметно уйти. А если не получится незаметно, то перебить всю погоню, на подобное деяние я реально способен с заряженными Палантирами. Только от подобного терроризма толку большого не будет, кроме морального удовлетворения за наказание предателей. Так они не предатели никакие на самом деле, делают все в пользу своих людей. Тем более вообще не обязаны хоть на один мизинец задумываться о Черноземье и его спокойной жизни! — нехотя признаю я. — Ради моих с ними „дружеских“ отношений!»
Перебить Беев, с кем налажены какие-то понятные отношения — дело не сложное. Было даже тогда и тем более теперь сейчас. Но вот, кто придет на их место — окажутся ли они тоже хоть немного договороспособны? Или объявят нам тотальную войну? В любом случае придется и с ними договариваться, опять умасливать и уговаривать, одновременно демонстрируя свою прежнюю мощь. И какой тогда смысл менять понятное немного шило на совсем неизвестное мыло?
«Чтобы еще раз неминуемо нарваться на большое нашествие? — задаю я себе вопрос. — Новые Беи обязательно захотят повоевать хоть с кем-то, а прибыльнее Астора тут больше ничего нет!»
«Лучше все-таки правильно общаться, даже если они придут следом за горцами с понятными намерениями. Даже в таком случае не рвать тогда отношения насовсем. Просто уничтожить горные племена по максимуму, чтобы произвести сильное впечатление на как бы наших пока союзников. Получить еще год-два передышки, создать первые пушки и достроить дорогу через перевалы. Чтобы потом агрессия степных народов стерлась в самом Сатуме к большой пользе Астора! — решаю я напоследок. — Когда появится в доступности общий и сильный, хорошо богатый враг — тогда намерения насчет Астора у степняков неминуемо поменяются в лучшую сторону!»
Поэтому посидел в гнезде с биноклем с часок, только не дождался никого и спустился вниз. Сообщил по скошу Бейраку и через него всему гвардейскому и гильдейскому начальству, что никого на подходе пока не видно.
Сидеть на жердочке на большой высоте реально надоело, поэтому качнул силы из Источника и закинул по максимуму круг обнаружения вперед, сразу метров на восемьсот.
Первой все равно разведка степняков появится, почувствую я ее сразу, тогда уже наверх обратно полезу.
Так и сидел внизу, вызвав к себе пару охранников, чтобы пожарили мне на открытом огне немного свежего мяса. Уже и шашлыком сытно перекусил, и приспать снова успел, как сработало мое предупреждение. Несколько фигур на конях, явно наши клиенты, заехали в зону его действия.
— Вот и разведка пришла, — сказал своим людям. — Давайте к нашим, ждите сигнала, без него не лезьте. Как устрою разгром, так сообщу по скошу Бейраку и рогом тоже дублирую.
Сам карабкаюсь по привязанным к стволу самого высокого тут дерева ступенькам на развилку, где у меня устроен наблюдательный пост.
В руках мешок с парой Палантиров, фузея и карабин меня уже там ждут, там еще три Источника в мешке висят. Решил с ними перед битвой не разлучаться, а то мало ли как все пойдет. Больно уж много народа нужно перебить, а подобной каменистой почвы, как на том холме над Протвой, тут нигде нет.
Забрался спокойно, потом даже подождать с десяток минут пришлось появления разведки степняков. Но мне пока не до них, в бинокль пристально рассматриваю спуск горной орды с высокого склона впереди. Теперь там все кишит от всадников, по двое спускающихся вниз, ведь больше по узкой дороге никак не проехать.
Считать количество врагов тоже смысла нет никакого, даже если степняков восемь сотен, это четыреста пар по пять-шесть метров на каждую из них примерно. Так что в длину даже такое небольшое войско по узкой лесной дороге обязательно растянется на пару километров. А с обозом из арб на все три-четыре наберется.
«Интересно еще, где теперь все наши арестанты? Идут позади орды или так же ремонтируют дорогу? Здесь они им особо вообще-то не требуются! Или дальше в степи погнали? — задумываюсь я на пару секунд. — Тогда придется компаньонов трясти, чтобы решали сами вопрос с нашими работниками-арестантами. Новых в таком количестве в Асторе набрать никак не получится. Максимум, человек сорок наберется, в самом лучшем случае».
Да, преступный мир сильно теперь таится, открыто себя не выставляет и понты прежние вообще никак не колотит. Тоже очень боятся выжившие жулики на стройки народного хозяйства попасть.
«Мне главное, чтобы они собрались по максимуму перед перерытой дорогой, тогда уже полный разгром будет неминуем. То есть придется удерживать разведку и первые сотни горцев на той стороне ручья любыми способами. Для того и создан мной тот самый широкий и глубокий ров, чтобы их там побольше накопилось. Сейчас разведка изучает наши следы вместе со следами Охотников, пытается понять, что все такое значит. Зачем сюда загоняли повозки и почему какие-то камни перетащены подальше от дороги?» — предсказываю я действия противника.
Следы от перевернутых много раз вокруг своей оси камней хорошо видны на мягкой земле, в сплошной лес повозки не загонишь, даже те же мои арбы. Пришлось воинам своей силой перекатывать большие булыжники так далеко от дороги. Еще с моей стороны перед ними ломать ветки и рубить кусты, чтобы я мог разглядеть сверху каменные бока булыжников.
Вот появились первые степняки перед рвом. Послезали с лошадей, пытаются промерить глубину палками, потом перепрыгнуть его, забираются на насыпанный бруствер и рассматривают дорогу впереди.
Один пробежался по другой стороне ручья, прошел прямо под моим деревом, потрогал недавний костерок и что-то крикнул своим. Но я не держу сейчас в руках артефакт для понимания чужой речи, мне точно знать слова степняков-горцев совсем ни к чему.
Там у меня артефакт полной невидимости находится.
Потом шустрый разведчик ушел подальше, метров на сто, все проверил и крикнул снова что-то своим. Вернулся обратно к месту костра, потом даже разглядел ступеньки наверх на стволе моего дерева, но сам по ним лезть не стал. Только все время забегает теперь с разных сторон, пытается рассмотреть, что там за кроной дерева имеется.
«Явно решил, что здесь наблюдатели сидели и костерок они тоже жгли. А вот теперь уже явно убежали с донесением о приходе орды».
Я уже нахожусь в полной невидимости, приложив фузею к Палантиру в мешке, готовлюсь начать стрелять, но пока не вся разведка перебралась через ров. Остальные ищут места, где можно провести по руслу ручья лошадей на другую сторону. Только там везде сплошные засеки, навалить хорошими топорами производства Водера деревьев в перехлест не так трудно, как выкопать большой ров. Там их навалено по половине километра в каждую сторону, так что перед степняками встает с виду не слишком серьезная задача — всего-то засыпать ров и спокойно ехать дальше. Чем они уже начинают заниматься, пока бросая песок и землю руками в воду на дне окопа.
