— На Пиноккио, — закончил я вместо Леонардо и подозрительно прищурился. — Но ты ведь врёшь.

— Я⁈ — оскорбился старик. — Никогда в жизни! — а затем помахал кому-то у меня за спиной.

Обернувшись, я увидел на балконе древнюю старушку, что поливала из лейки цветы в горшках. Старушка заметила Леонардо и помахала в ответ.

— Так, — вздохнул я. — Синьор Леонардо. А какова вероятность того, что если мы поплывём дальше, то на следующей же точке кто-то из жильцом тоже совершенно случайно выставил условие налепить на бар Пиноккио?

— Ну-у-у-у, — старый мастер развёл руками. — Отвечая на вопрос: вероятность не нулевая.

А глаза у самого хитрые-хитрые. Что ж… я вылез на понтон. Попрыгал на деревяшке, удостоверился что всё сделано на совесть. Удобно, красиво и чертовски крепко. Работа достойная и потому ругаться с Леонардо, даже несмотря на все его причуды, совершенно не хочется. У тому фарш невозможно прокрутить назад и что сделано, то сделано.

Однако я не я, если не попробую урвать от ситуации собственный профит.

— Ладно, — кивнул я. — Допустим. Синьор Леонардо, а можно как-то сделать так, чтобы Пиноккио…

Обращение авторов

Ваши любимые авторы жуткие слоупоки, и только сейчас доделали обложку для второй книги. Так, как вы её прочитали уже, то покажем новую обложку здесь.

И да, постараемся сделать обложку 3-й части до её окончания)

Раз уж мне всё равно не удастся обойтись без Пиноккио, то пусть они хотя бы будут функциональны. Пусть станут запоминающейся фишечкой заведения. Чтобы каждая зараза, у которой есть телефон с камерой, считала своим долгом заснять Пиноккио, выложить его в соцсетях, а потом отвечать на восторженные комментарии. А где это такое? А это в понтон-баре синьора Маринари.

Итак! Я попросил мастера Леонардо оживить деревянных мальчуганов ровно настолько, чтобы те могли озвучивать меню и цены на разных языках. Всё-таки у всех разная возможность коммуникации. Видал пару раз своих соотечественников, которые пытались что-то купить в местных лавках без сопровождения гида. Торговец перед ними распинается, мол, си, синьор, си. А те в ответ: «губой тряси», — и угорают.

Как это сделать технически? Я накинул Лео идею о том, чтобы у Пиноккио были пуговки с изображением флагов разных стран. Тыкнул в британские полосочки, и мальчуган с тобой по-английски заговорил. Тыкнул в немецкий триколор и Пиноккио в ответ кинул ладошку от сердца к солнцу… бгг… то есть по немецки с тобой заговорил. Но! Это так, чисто наброс. Леонардо мастер и ему виднее.

Возможно, придумает что-то более элегантное — обратится к новейшим технологиям и встроит систему голосового распознавания. Хотя-я-я-я… нет, слишком технологично для духа Венеции. Здесь всё должно пахнуть деревом, краской и старинной магией.

— Синьор Маринари, — нахмурился мастер. — Я вот уже пятьдесят лет делаю марионеток для кукольных театров, но… говорить их заставляли актёры. А вот чтобы они сами? Это же высокие технологии. Или магия! А я простой плотник и это невозможно…

— Ага, — улыбнулся я. — Невозможно.

— Невозможно! Ах-ха-ха-ха! — в глазах синьора Леонардо вспыхнул неподдельный детский восторг. — Невозможно-невозможно!

— Чего это с ним? — шёпотом уточнила Джулия.

— Всё по плану.

— Невозможно! Невозможно! Ах-ха-ха-ха!

Мастер схватился обеими руками за барную стойку, отклячил задницу как лыжник на старте, а потом в один прыжок перемахнул через неё прямо в собственную гондолу. Ещё раз крикнул, что это невозможно, схватил весло и шустро-шустро куда-то погрёб.

Мы с Джулией ещё несколько минут стояли и смотрели, как его силуэт растворяется в утренней дымке. Странный товарищ. Но! Именно такие странности и двигают вперёд если не весь мир, то уж мои бизнес-проекты так точно.

— Жаль, — всё ещё не догоняя суть вещей сказала Джулия. — Я могла бы поспрашивать насчёт артефактора, который мог бы зачаровать Пиноккио и…

— Не-не-не, — прервал я кареглазку. — Всё в порядке.

— Так ведь он сказал, что это невозможно.

— Именно, — согласился я. — Так! Давай-ка осматриваться!

С тем я начал инспектировать свой первый понтон-бар. И надо отдать должное, платформа была сконструирована идеально. Уж не знаю, когда успел, но плотник проконсультировался с кем-то, кто шарил в ресторанном деле.

Были времена, когда практика занесла меня немного поработать в фудтраке. Тесном, душном, неудобном — как вспомню, так вздрогну. Но вот конкретно здесь всё было рассчитано до сантиметра. В стойке-прилавке были все нужные углубления: для кофе-машины и сиропов наверху, для зерна, салфеток, пакетов и всякой-всячины внизу. Доступ к холодильной витрине идеальный, так чтобы не тянуться. А под ногами к дереву прибито нескользящее прорезиненное покрытие. Да, мыть его после каждой смены задолбаешься, зато травматизм сведён за ноль.

— Эргономично, — констатировал я и ещё раз подумал: откуда старый мастер всё это знал?

Плюс мысленно похвалил Греко. Мой полудруг из городской администрации сделал мне реально королевский подгон, когда отправил к Леонардо. Надо бы ему как-то отплатить, что ли? Ладно!

Все нужные выемки есть, но они пусты. Лео вонзил лишь витрину-холодильник, вокруг которой и строился понтон-бар, а вот всё остальное нужно докупать самостоятельно. Саму кофе-машину, небольшую печку для хот-догов, чтобы прогревать в ней выпечку вместо микроволновки, холодильники для напитков, и ещё целую кучу мелочи.

Вопрос: где?

— Ну что, шеф Маринари? — Джулия посмотрела на меня с едва заметной усмешкой. — Давайте поработаем? Кофе-машина у тебя в кармане, случайно, не припрятана?

— Смешно, — кивнул я. — Очень-очень смешно.

Проблема номер два. Та же самая, что и с персоналом. Я думал, что понтон-бары откроются КОГДА-НИБУДЬ, а не сегодня. Так что закуп оборудования впереди. Благо, список есть, и осталось лишь полазать по понтону с сантиметром и снять мерки, чтобы оно, то бишь оборудование, встало на свои места. Благо, сантиметр есть — знал куда иду. Тут я достал из кармана телефон и начал голосом начал диктовать в заметки:

— Ниша под кофе-машину. Ширина шысят, глубина писят, высота свободного пространства над ней так, чтобы лицо бармена было видно — сорок. Розетка справа на высоте пятнадцати сантиметров от столешницы…

А сам задумался. Как будто бы мне нужно закрыть «Марину», чтобы успеть переделать все подготовительные дела с понтон-барами. Вот только как?

— Гхм, — я посмотрел на кареглазку. — Слушай. Я правильно понимаю, что закрыть ресторан не вариант? И даже на время?

— Ты правильно понимаешь, — кивнула та. — Венеция не одобрит. Ресторан должен работать, ведь гости, они как… как сердцебиения! Остановка равно смерть.

— А если я заболею, например?

— А ты болеешь?

— Нет.

— Ну вот и всё, — Джулия нахмурилась и как понесла: — Артуро! Только последний ступидо станет обманывать Венецию! Все знают, чем это закончится!

— Я не знаю, — ответил я, как самый настоящий ступидо.

— Притворишься заболевшим — заболеешь по-настоящему! И не насморком каким-нибудь, а настоящей лихорадкой! Город не любит обманщиков! Он сделает так, что твоя ложь станет правдой!

— Ой, — смысл я понял, но на всякий случай спросил: — А что если я скажу, что у меня собака домашнее задание съела?

— Артуро!

— Понял-понял.

Короче говоря, мне предстояло передумать очень много дум. Ну а пока мы поплыли дальше осматривать другие понтоны. И были они так же прекрасны, как первый. Та же безупречная работа, те же Пиноккио и, стоит отдать мастеру должное, те же стандартные размеры выемок под оборудование. Где не надо, Леонардо усмирил творческий подход, за что ему большое спасибо.

Одинаковость в условиях сетки это эффективность. Если на одной точке сломается кофемолка, её можно будет моментально заменить другой. Если один сотрудник волею судьбы-затейницы на время перейдёт с одного понтона на другой, ему не придётся заново привыкать к планировке. Гениальная простота.