Маринари отобрал у девушки мокрый зонт и помог раздеться.

— У нас с тобой сегодня романтический вечер!

И вроде бы надо порадоваться или хотя бы изобразить радость из вежливости, но Джулии от всего этого стало лишь горше на душе.

— Артуро… прости, пожалуйста, — вымолвила она. — У меня отвратительное настроение, и я не хотела бы портить тебе вечер. Во-первых. А во-вторых, я хотела бы с тобой серьёзно поговорить. Может, просто поужинаем? Без романтики?

— Ничего не хочу слушать! — Маринари взял девушку за руку и уверенно повёл к столу. — Настроение, не настроение, романтике сегодня быть!

Девушка сдалась и опустилась на стул. Артуро буквально на секунду исчез и вернулся с кухни уже с закусками. Изысканных, но без поварской выдумки — просто хорошие продукты. Свежайшие морепродукты, тарелка сыров, мясная нарезка, оливки.

— Что у тебя там за серьёзный разговор?

И пока Артуро расставлял тарелки на столе, Джулия тихонечко начала, глядя на пламя свечи:

— Знаешь, я сегодня ходила… ты только не ругайся! Я ходила к охотникам. И пришла к выводу, что идея с подвалом всё-таки плохая. Бабушка меня отговаривала и просила не соваться туда. Наверное, действительно не стоит. И зря я показала тебе чертежи.

Она замолчала, ожидая реакции. Упрёка, быть может? Разочарования? Или каких-нибудь аргументов против? Но:

— Ага, — Артуро принял новость как-то уж больно легко. Просто сел напротив, просто откупорил бутылочку вина, просто разлил его по бокалам и поднял тост: — Давай выпьем! За прекрасный вечер! За прекрасную Венецию и за прекрасную тебя!

— Прости, но я не хочу пить, — печально улыбнулась Джулия и отодвинула от себя бокал. — Настроение совсем не праздничное.

— Попробуй! — настоял Маринари и поподвинул бокал обратно. — Уверен, хорошее вино поможет исправить твоё настроение. Не могу сказать, что у меня есть талант к выбору напитков, но сегодня я наверняка угадал. Давай-давай! За нас!

И обижать как-то неловко. Джулия чокнулась, нехотя поднесла бокал к губам, сделала маленький глоток и замерла. Чёрт! Это было не вино. Это была плотная, бархатистая волна вкуса, в которой сплелось столько всего неуловимо знакомого. Девушка никогда в жизни не пробовала ничего подобного — наслаждение в чистом вине.

— Ого, — выдохнула она, глядя на бокал. — А что это за вино такое, говоришь?

— Да вот, — улыбнулся Маринари. — Нашёл в закромах одну бутылочку, — и повернул бутылку этикеткой в сторону Джулии. Небрежно, как будто бы между делом.

И в свете свечи она различила выцветшую со временем, но всё равно отчётливую гравюру — её собственный фамильный герб. Виноградная лоза, оплетенная лентами, а на фоне горы и восходящее солнце. А чуть ниже изящным каллиграфическим почерком надпись: «Бачокки Ризерва». А ещё год. Очень-очень старый год, когда её прадед, возможно, был ещё ребёнком.

У Джулии перехватило дыхание. Она переводила взгляд с этикетки на довольное лицо Артуро и обратно.

— Но… Но… Как⁈ Откуда⁈

— Не важно откуда, — тихо сказал Артуро. — Главное, что сегодня ты наконец-то смогла хоть ненадолго прикоснуться к наследию своей семьи. Не в виде долгов, а вот так. Поэтому я предлагаю тебе сегодня поменьше думать и побольше наслаждаться. А остальное… остальное пускай подождёт

Слёзы, которые девушка сдерживала сегодня весь день, хлынули потоком. Она даже не пыталась их остановить, ведь… незачем. Вскочив с места, она обошла стол и крепко обняла Артуро. Парень ответил на объятия и принялся поглаживать её по спине, будто успокаивает ребёнка.

— Дурак, — прошептала Джулия сквозь слёзы. — Какой же ты дурак.

А затем подняла голову и поцеловала его. «Романтике сегодня быть», — как выразился Маринари. И опять он оказался прав…

Что-то какая-то погода странная. Вчера дождь весь день, а сегодня солнце едва выкатившись из-за крыш не просто светило, а палило. Аж воздух над мостовой местами дрожал, как марево от раскалённого асфальта. И если верить прогнозу, так будет всю неделю. И разве же это не хорошо? Замечательно, как по мне!

На кухне «Марины» тем временем было прохладно. Старые толстые стены дома хранили ночную прохладу, вытяжка работала на полную мощность, а ещё… ещё сегодня с утреца ко мне приехал промышленный фризер, который я взял со скидкой у какого-то разорившегося ресторатора, и теперь мы с Петровичем как два пацанёнка никак не могли наиграться с новой игрушкой.

Помешивая в медном тазу густую кремовую массу, домовой вспоминал сколько копеек и в каком году стоило мороженное в Российской Империи, я же тем временем игрался с настройками агрегата.

— А крем-брюле сделаем?

— Сделаем.

— А фисташковое?

— Сделаем.

— А вот с этой хренью обязательно надо? — Петрович недовольно кивнул на оранжевую бутылку апероля.

— Обязательно.

— Ну невкусно же, Маринарыч!

— Тебе, может, и не вкусно, а людям вкусно! И вообще! Соблюдай традиции!

Удивлять венецианцев всяким-разным мы не устанем, но надо ведь и классику в меню иметь. А классика в Венеции — это мороженное со вкусом апероля, земляники, чистая ваниль либо «пана э джеландиа». И вот последнее мне уже не терпится попробовать. Каково оно получится в моём исполнении? Короче! Это должно быть мороженое со вкусом изюма, гвоздики и хлеба. Чисто местная фишка.

А фишка «Марины» будет другой — уверен, люди завизжат от восторга. Ещё в ночи мы с Петровичем наделали вафельных стаканчиков. Тех самых, с хрустящей жопкой, за которую и подраться не грешно. То есть пока все наши конкуренты будут продавать джелато в пластиковых или бумажных стаканчиках разной степени экологичности, мы уделаем их всех со старта.

Рафаэля пришлось разбудить ещё засветло, чтобы парень озаботился витринами-морозилками для понтон-баров. Сегодня будем делать кассу!

— М-м-м-м, — я аж глаза зажмурил от удовольствия. — Кайф, — и пропустил домового к фризеру. — Давай, сам пробуй…

Петрович, сморщившись, зачерпнул немного, отправил в рот и замер. На бородатом лице пронеслась целая гамма эмоций — от скепсиса до удивления, а затем до одобрения и восторга.

— Да, — сказал он наконец. — Это… вкусно. Это можно. Никогда бы не подумал. Мороженка с хлебом…

Тем временем Джулия колдовала за барной стойкой. Перед ней в ряд выстроились графины, кувшины, всяческие сифоны и целый фруктовый развал с цитрусовыми и всевозможными травками. В таком же экстренном порядке, как и мы с Петровичем, кареглазка придумывала линейку освежающих коктейлей.

Бормотала чего-то себе под нос, улыбалась.

А я невольно вспомнил вчерашний вечер и подумал о том, как же восхитительно он прошёл. Даже лучше, чем я мог того ожидать. Вино, свечи, Джулия и её преображение. Сперва при виде на неё хотелось спросить: «чей котёнок обоссялся?» — но к концу вечера она снова стала собой. Острой на язык Джулией с ясными глазами и бурной жаждой к жизни. А поцелуй!

Кхм… а единственный момент, который омрачал мне вечер — это вопросы. Вопросы, вопросы, вопросы. Они посыпались, как только первая смущённость прошла и Джулия снова обрела дар речи. И все они, так или иначе, крутились вокруг одного: как, откуда и почём?

— Где ты нашёл бутылку вина Бачокки⁈ — главный из них. — Это же безумно дорого!

Помнится, кареглазка сказала, что теперь её вообще ничем не удивить, а я не удержался от театрального жеста и выставил перед ней вторую такую же бутылку. С точно такой же этикеткой, разве что другого года розлива.

— Вот только эту мы открывать не будем, — отрезал я. — Подарим её синьоре Паоло.

— С ума сошёл⁈ У бабушки инфаркт случится!

— Не случится. Уверен, она крепче, чем кажется.

Но что же по факту? По факту — да, вчера я побывал в том самом проклятом подвале. Далеко, правда, не продвинулся, да и в целом шёл просто на разведку. Даже на второй подвальный этаж спуститься не успел, как навстречу мне выбежал какой-то бледный зубастый пацан со старинным футбольным мячом в руках.