Отчаливал «лимузин» под восторженные возгласы, а Рафаэле тем временем уже пересчитывал щедрые чаевые и натыкал на специальный гвоздик записочки с телефонными номерочками. Маскулинный хам, шовинист и вообще нехороший человек, но каждую записочку он заранее пометил цифрой, которая означала его личную оценку девушки по десятибальной шкале.

— А неплохо, — улыбнулся Рафаэле и помахал туристам вслед. — Кажется, тратиться мне придётся только на вино…

От телефона аж ухо горячим стало. Весь день с самого утра он всё звонил, звонил и звонил без остановки.

— Синьор Маринари, меня зовут Джузеппе! Мой брат Лука говорил, что у вас есть работа!

— Артуро Маринари? День добрый, я хотел бы уточнить…

— Алло? Это Артуро? Я Франко, друг Луиджи…

А я в душе не чаю, кто такие Джузеппе, Франко и Луиджи. Короче говоря, сарафанка вышла из-под контроля, и теперь ко мне ломились все «пенсионеры-гондольеры» Венеции. И даже помимо тех двадцати двух ребят, что изначально подогнал мне Бартоломео, все они были молоды, активны, знали город как свои пять пальцев и всю свою жизнь имели дело с туристами.

— Я вам перезвоню.

Я положил телефон на стол и уставился на него, как на неразорвавшуюся гранату без чеки.

— Петрович…

— Чо?

— Мне срочно нужен секретарь. Или личный помощник. Может, бросишь спать на какое-то время?

— Да щаззз! Я и так завтраки отрабатываю уже который день!

— Ах-ха-ха-ха! — а это звонко рассмеялась кареглазка, как раз проходившая мимо с подносом. По-доброму, конечно же. Я бы даже сказал «с любовью». — Наслаждаетесь свалившейся популярностью, шеф Артуро?

— Ага…

— Ой, — внезапно Джулия стала чуть серьёзней. — Там это… Венецианка…

— Ну что ещё? — я вздохнул, предчувствуя новый виток абсурда.

— Да ничего особенного. Снова переоделась.

— И кто она теперь?

— Теперь она у нас в купальном костюме. Слитном! — добавила Джулия, заподозрив что я уже собрался идти смотреть. — В таком, знаешь, в стиле прошлого века. Соломенная шляпа с ленточкой, на плече пляжная сумка. Как будто собралась куда-то.

— Ну… скатертью дорожка. Так! — сказал я и вновь вернулся к своим мыслям.

Голова шла кругом. Гости в «Марине», фабрика-кухня Ламберта, логистика Бартоломео и его помощников, поток туристов на «Понтон-Барах», Леонардо, закупки, и всё это надо вести так, чтобы налоговая за сердце не схватилась…

— БЗ-ВЗ!!! — завибрировал телефон.

— Это Артуро Маринари, — машинально ответил я, нависая над списком закупки. — Пока что я не могу предложить вам работу, позвоните, пожалуйста, завтра, а лучше послезавтра, а лучше давайте я запишу ваш номер и…

— Артуро? — в трубке раздался знакомый голос. — Ты чего?

— О! Габриэль! Это ты?

Ради такого дела я отложил ручку, распрямился и потёр глаза.

— Кредит уже получил, спасибо. Или ты не по этому поводу?

— Маринари, ты меня пугаешь, — Греко на какое-то время замолчал. — Конечно я не по этому поводу. Звоню, чтобы уточнить количество гостей, ты же просил назвать точное число. Будет сто двадцать человек и ещё сорок человек охраны, им бы какой-то отдельный стол собрать, чтобы чуть… ну… понимаешь? Побюджетней. Но при этом не обидеть!

— Сто двадцать человек, ага, — повторил я. — Охрана. Побюджетней…

И чуть было не ляпнул: «О чём вообще речь?», — но тут вдруг спохватился и взглянул на календарь. Твою-то мать. За круглосуточной работой нон-стоп я совсем забыл про свадьбу дорогого моего Габриэля Греко. Вон, на календаре число красным кружочком обведено.

— А-а-а-а, — протянул я. — Ты про сва-а-а-адьбу…

А сам почувствовал, как рвутся мои метафорические мягкие ткани — те, что чуть пониже поясницы. Вот этого мне сейчас только не хватало.

— Погоди, — тут я вдруг понял смысл ВСЕХ слов, сказанных Греко. — А зачем тебе охрана?

— Так ведь Дорсодуро, — хохотнул Габриэль. — Мероприятие может затянуться до ночи. Я бы даже сказал, что оно обязательно затянется. А ведь ночью у вас… то есть особенно у вас… ну ты понял. Мне бы хотелось, чтобы мои гости чувствовали себя в безопасности.

— Понял, — снова схватившись за ручку я написал страшные цифры «120+40», затем пообещал Греко что всё будет исполнено в лучшем виде и скинул вызов.

— Я могу тебе помочь? — спросила Джулия.

— Можешь. Вот тебе телефон. Пользоваться умеешь?

— Ха-ха.

— Благодарю, — я чуть поклонился. — Значит запоминай: на Ламберте сегодня-завтра ВСЕ заготовки на понтоны. По вопросам закупа свяжи их с Братоломео и попроси его либо выйти сверхурочно, либо нанять ещё людей. Потом найди замену Рафаэлю, а сам он пускай дует сюда и садится в зале собеседовать новеньких вместо меня. Пока вот это сделай, а потом я ещё придумаю.

— Конечно, — внезапно очень ёмко и коротко ответила кареглазка и зачем-то добавила: — Мы справимся.

— Конечно, справимся, — я не удержался и поцеловал эту милоту в щёку. — Спасибо тебе большое. Ты у меня вообще героиня.

— Я такая, — довольно ответила девушка и вышла в зал, по пути уже набирая первый номер.

Я же толкнул в бочину Петровича, чтобы не прохлаждался почём зря и на скорости упал на заготовки. Честно говоря, я не сторонник закупать для ресторана такие продукты как уже чищенный чеснок или уже сваренную свёклу, но как будто бы всё идёт именно к этому.

— Давай-давай, Петрович! Веселее!

— Тебе и небо по плечу-у-у-у, — грустно завыл домовой. — А я работать не хочу-у-у-у… Не заставляй меня, люби-и-и-и-и…

— Артуро, там к тебе пришли, — не успела Джулия толком уйти, как вновь вернулась.

— Кто?

— Не знаю.

— Слушай, — я взглянул на настенные часы. — У меня до открытия ещё честных пятнадцать минут. Попроси подождать.

— Я пыталась не пустить, но…

Но тут мою кареглазку аккуратно, но настойчиво отодвинули в сторону и на пороге кухни возникла девушка. Пляжная шляпка, ярко-алые губы, белоснежный летний костюмчик и солнцезащитные очки на половину лица, за которыми я с трудом узнал…

— Аня⁈

— Ну привет, братишка…

Интерлюдия Анна

Анна стояла в дверях кухни «Марины», опершись плечом о косяк, и смотрела на брата. Смотрела на знакомое, но изрядно забытое и как будто бы неуловимо изменившееся лицо, и улыбалась. Победоносно и торжествующе. Ну наконец-то!

— Анна? — Артуро отложил рабочий нож и вытер руки о фартук. — А ты, собственно говоря, откуда здесь взялась?

— Ты забыл кто я такая? — девушка попыталась вложить в голос эдакую колючую иронию, но получилось почему-то слабо.

— Мамина радость, — ответил Артуро. — Папина гордость.

— Смешно. Но на самом деле я имела ввиду то, что я могу найти кого угодно и где угодно. И даже тебя.

Брат рассмеялся. Внезапно, его смех был таким тёплым и домашним, что у Анны на мгновение перехватило дух. По правде говоря, очень странная реакция.

— Ну да, ну да, — сказал Артуро, отсмеявшись. — Ты же тёмный жнец от нашего славного рода. Ты тихий шорох за спиной жертвы. Ты блеск лезвия в последнее мгновение жизни. Ты ужас, летящий на крыльях ночи! Ты-ы-ы-ы! Чёр-р-рный плащ! — брат тряхнул головой и хлопнул в ладоши. — Только свистни, он по яйцам! Чёрный Пла-а-а-ащ!

— Ты совсем дурак?

— Ой, да брось ты. И давай уже проходи, что ли? Располагайся. Или так и будем в дверях стоять?

Сперва всё это её немножечко обескуражило, однако потом мысли Анны вошли в привычную колею. Ну наконец-то! Скольких же сил стоили ей эти поиски. Она перебирала в памяти все те тёмные венецианские переулки, которые вели в никуда или, что гораздо страннее, вообще не туда, куда она планировала попасть. Чёртовы аномалии!

Они сбивали её со следа даже несмотря на то, что для поисков она пользовалась дедовым перстнем. Она шла не наугад — следовала по дорожке из едва ощутимого ментального присутствия, но всякий раз утыкалась в тупик. А однажды след и вовсе завёл её под воду. Тогда Анна на полном серьёзе подумала, что Артур упокоился на дне канала, и нашла специально-обученных людей для погружения с аквалангом. В итоге нашла старый сапог и получила хвостом по лицу от проплывавшего мимо тунца. Причём Анна могла бы поклясться, что на рыбину был надет белый костюм для гольфа!