Часть тостов я пропустил, потому как метался из зала на кухню и обратно, но те что услышал порвали сердце. Длинные, трогательные, смешные. Отец Валентины, например, периодически прерываясь на поплакать, не меньше десяти минут перечислял всё то, что его дочь делала в возрасте пяти лет. А делала она это «что-то» очень мило, забавно, и обязательно «без штанов» — об этом упоминалось в обязательном порядке.

Короче говоря, в зале «Марины» проходила идеальная итальянская свадьба. Аврора и Анна, занявшие позиции в противоположных углах, ирзредка перекидывались взглядами, мол, всё спокойно.

А спокойно оно было примерно аж до шести часов вечера. Благо, я уже успел отдать горячее и потому мог отвлечься. Пока гости пробовали и расхваливали уважаемого товарища ягнёнка, ко мне подошла Аня и шепнула на ухо о том, что на улице появились какие-то странные типы, и неплохо было бы выйти разобраться.

— Вечер добрый, — прозвучало как отрицание очевидного.

Стоило мне выйти, как я чуть не врезался в целую толпу. Причём одного из этих неуважемых синьоров я уже как-то раз видел. Да-да, точно, в составе комиссии, которая влепила «Марине» рейтинговую единицу. Ну а с ним аж шестеро городских карабинеров в полной экипировке.

— Вот, — вместо «здрасьте» инспектор сунул мне прямо под нос какую-то бумагу. — Согласно новому городскому указу, я вынужден приостановить работу этого заведения…

— Мне разобраться? — шепнула сестра.

— Тише-тише-тише, — попросил я.

Сперва хотелось бы понять, что эти черти придумали в этот раз. Впрочем, именно так я и сформулировал свой вопрос вслух. К явному неудовольствию синьора инспектора.

— Согласно постановлению, заведения рейтингом ниже двух целых баллов, подлежат немедленному закрытия вплоть до исправления ситуации.

— Какой, блин, ситуации?

— Подробные инструкции будут высланы вам по…

— О! — на шум из зала вылез чуть пьяненький Греко. — Игнацио⁈ А ты чего здесь?

— Здравствуй, Габриэль, — неприятно улыбнулся инспектор. — Поздравляю со свадьбой.

Но Габриэль уже примерно понял, что к чему. Выхватил документ у меня из рук, и жадно впился глазами.

— Truffatore! — крикнул Греко, что есть прямой аналог русскому слову «мошенник». — Не-е-е-ет! Это же подлог! Чистой воды подлог! Вот, смотри, тут двух подписей не хватает! И сама бумага подписана задним числом! Вы что задумали⁈ Пока я тут свадьбу гулял, свои безумные законы протолкнули⁈

Я видел, как у Греко постепенно наливается кровью лица. Пьяная бычка — такой же свадебный атрибут, как торт, кольца или букет невесты. Другой момент, что Габриэль возможно не прав, и сейчас может наломать дров. Закрываться-то я в любом случае не стану, но и давать другу творить чушь, рискуя собственной работой, тоже не собираюсь.

А потому я аккуратно взял синьора Греко под локоток и уже повёл обратно в зал, как вдруг услышал голос Ани. На минуточку, очень смущенный голос:

— А это что за хрень⁈ — буквально прокричала сестра, указывая пальцем куда-то вверх.

И я, и Греко, и карабинеры с инспектором, и подоспевшая на кипишь Аврора, тоже перевели свой взгляд на небо. А через мгновение колокол Сан-Марко заколотил как сумасшедший, явно на что-то намекая.

— Твою ж ма-а-а-ать, — протянул я. — Синьора Аврора?

— Да, синьор Маринари?

— Это и есть так называемый «дневной прорыв»?

Аврора уже набирала по телефону номер охотников, чтобы отчитаться о дневном прорыве, а я пока что им просто наслаждался. Ну… насколько вообще возможно наслаждаться чем-то завораживающим, непонятным и в перспективе опасным.

Итак! Над каналом, прямо напротив «Марины», зависла штука. Другого определения ей просто нет. Это был как будто бы оформленный в облако кусок звёздного ночного неба, из которого били не то молнии, не то сгустки серебристого цвета, бесшумные и холодные даже на вид. Из того места, в которое ударила молния, начинал переть туман. Ещё одно такое же облако виднелось на горизонте, а третье как будто застряло в тесном переулке. И это только то, что я вижу отсюда, каков на самом деле масштаб явления пока что совершенно непонятно.

При этом, повторюсь, всё происходило в гробовой тишине. Весь звукоряд состоял из перешёптывания людей и истеричного звона колокола Сан-Марко где-то вдалеке. И без звонков Авроры, в городе уже была объявлена тревога.

Я же кожей чувствовал не страх, а именно что предвкушение чего-то грандиозного. По идее, это чувство легко спутать с классическим «затишьем перед бурей», но я свою интуицию слушать привык.

— Мне разобраться? — спросила Анна. Сестра смотрела на воронку таким же спокойным оценивающим взглядом, которым, должно быть, сегодня поутру одаривала мафиози. Однако:

— С чем? — хохотнул я. — То есть… как?

Аня пожала плечами, и в этом движении вовсе не было бравады. Исключительно холодный расчёт.

— Могу попробовать. Есть у меня в арсенале парочка артефактов. Ну… ты понимаешь… семейных…

— Ты хотела сказать «запрещённых»?

— Я сказала то, что хотела сказать. В общем, если дашь отмашку, то я попробую дестабилизировать эту штуку.

— При всём уважении к нашему семейству, Ань, но не выйдет. Это не магия, не демон и не… да я вообще не понимаю, что это. Это аномалия — лучшего слова не подобрать.

Разжёвывать сестре то, что уже уяснил самостоятельно, я не стал. Это нужно на собственной шкуре прочувствовать. И сейчас я имею ввиду то, что каждая аномалия настолько специфическая штука, что к каждой требуется свой, индивидуальный подход. Да и нужен ли вообще? Ведь не каждая аномалия агрессивна, и не каждая вредит людям.

Сам я газет не читаю, потому как особо некогда, но старческие замашки Петровича искоренить не могу. Так вот недавно домовой вычитал про одну аномалию — рой алой саранчи. Даже звучит жутко, не так ли? И воображение сразу же рисует обглоданные кости несчастной жертвы, что имела неосторожность столкнуться с таким вот роем. Ан-нет. Одна пожилая синьора, угодившая в аномалию, чудесным образом исцелилась от артрита. Да! С её пальто пропали все пуговицы, но как по мне это недорогая цена за подвижность суставов.

Так что вполне может статься так, что и вот этот звёздный огрызок несёт людям исключительно добро и пользу, но… всегда есть чёртово «но». Эта хреновина появилась ровно в тот момент, когда в «Марине» идёт свадьба на сто с лишним персон, и гости уже перепуганы.

— За мной, — сказал я Ане. — Помоги проследить за порядком.

— Как скажешь, большой босс.

Я вернулся в зал, стараясь, чтобы на моём лице играла самая беззаботная улыбка, на которую я только был способен.

— Друзья, всё в полном порядке! — крикнул я. — Абсолютно штатная ситуация для Дорсодуро! В этих стенах вам ничего не грозит! Прошу вас, продолжайте веселье и ни о чём не беспокойтесь!

Жаль только, что меня никто не слушал. Люди уже повскакивали со своих мест и каждый во что горазд разводил панику. Крики, оры, суета. Музыканты тоже утихли, и виолончелистка теперь нервно грызла смычок. И тут одной старой ду… кхм… одной почтенной синьоре бахнула в голову не самая светлая мысль:

— Это плохой знак! — закричала она. — Город сердится!

— Я слышала, такие аномалии случаются только перед большой бедой! — подхватила ещё одна паникёрша.

— Сама Венеция против этой свадьбы! — тут же пришёл к выводу коллективный разум и крики усилились.

Бедный Греко. Заслышав такие слова, он аж побледнел, ну а о прекрасной Валентине и говорить нечего. Девушка едва сдерживала слёзы — прямо на её глазах тот день, о котором она мечтала ещё с младших школьных классов оборачивался в какой-то ужасный ужас. Вопреки всему, молодожёны вцепились друг в друга и слушали о том, как их близкие вразнобой орут о «несчастливой свадьбе».

Ситуация обострялась с каждой секундой. Началась та самая коллективная истерия, которую уже никак не остановить логикой. И более того! Вот-вот, и всё мероприятие будет безвозвратно сорвано. А я разве могу такое позволить? Я такого позволить не могу.