— Ты чо, тупой? — молодой шмыгнул носом и харкнул в сторону. — Ты чо, не понял во что вляпался? Федь, скажи ему!

— Да о чём говорить-то, Прошка? Вязать его пора…

На том наш разговор и закончился. Уважаемые бандиты перешли в атаку. Не дожидаясь команды от напарника, первым ко мне полетел молодой. Тот, который Прошка. Судя по движениям и по ауре, ассасин тренировался либо у наставников моих дражайших родителей, либо у кого-то, кто тренировался у наставников моих… короче! Мне всё это было знакомо.

— Оп, — в нужный момент я просто шагнул сторону и правильным образом выставил ногу так, что Прошка кубарем покатился в гнилые лодки.

А следом тут же атаковал Фёдор. Этот, кажется, поопасней — не наобум летел, а целился по точкам. Голова, сердце, шея, тыльная сторона колена. Я в свою очередь просто уходил из-под ударов, где мог блокировал, где мог парировал и в целом использовал его же — Федькину — инерцию. Ну вот не может он меня убить, как бы его того не хотелось.

— Как ты это делаешь? — пропыхтел Прошка, присоединившись. — Ты же просто повар! Ты должен быть жирным и неповоротливым!

— Ну да, ну да, — ответил я, уворачиваясь от очередного выпада Фёдора и одновременно отвесил Прошке звонкий подзатыльник.

Ситуация начала меня утомлять. Ребята были настырными, а возня с ними отнимала драгоценное время. Поэтому я два прыжка ретировался к выходу и примирительно поднял руки.

— Мужики, стоять! — крикнул я. — Давайте так: я даю вам последний шанс! Серьёзно, самый последний! Вы прямо сейчас просто сваливаете в туман! А я, клянусь, вас забуду! Идёт⁈

— Слышь, Федь, — хохотнул молодой. — А он нам ещё и условия ставит. Забавный, да?

— Есть такое, — согласился старый, а затем добавил: — Прошка, ну-ка покидай…

И спустя долю секунды в меня уже летел нож. Метательный, без рукояти, как по мне — чистое извращение. Как им резать-то? Но не суть. Суть в том, что ранение мне сейчас ни к чему. В «Марине» ведь в самом деле полная посадка, Джулия одна не вытянет, даже если Петрович с Женьком проснутся раньше положенного и подключатся. Так что нельзя.

Поэтому я достал скрутку — хорошую, кожаную. По касательной поймал прямо на неё, размахнулся будто пращой и послал нож обратно.

— Молодец, — прокомментировал Фёдор. — Но ты же понимаешь, что мы ещё толком даже не начинали? Работаем, считай, вполсилы.

— Да-а-а! — хохотнул Прошка. — Раз уж такое дело, надо ценник взвинтить! Типа, цель не просто повар, а опасный маг!

Федя тяжко вздохнул и пробормотал что-то про «святую простоту», и затем мужики начали ругаться меж собой по причине того, что Прошка зачем-то вывалил мне свой гениальный план.

— Кхм-кхм! — прокашлялся я, привлекая внимание, а сам уже перехватил скрутку поудобней. — Знаете, а я ведь тоже ножами кидаться умею!

Достал филер и метнул его в мужиков. Следом за ним полетел сантоку, потом малыш-коренной и ещё пара ножичков. Прошка даже не уклонялся, а вот Феде в какой-то момент пришлось присесть. Но как бы то ни было, он проводил взглядом последний нож, который полетел откровенно не туда и усмехнулся.

— Да-а-а, парень, — прокомментировал он. — Это явно не твоё.

— Ну, — вздохнул я. — Не моё, так не моё. В таком случае не смею вас больше отвлекать. Пойду, пожалуй, — развернулся и двинулся на выход.

— Э! — крикнул мне в спину Прошка. — А ты чо, серьёзно думаешь, что мы дадим тебе уйти?

— А ты серьёзно думаешь, что сможешь мне помешать?

— Ага.

— Тогда вам конец, — раздался голос из темноты.

У меня даже у самого мурашки по спине пробежали. А мужики резко обернулись и увидели, как прямо за их спинами, разминая затёкшую спину стоит моя сестра. Бешеная, как чёрт, и после своего заточения вся в сполохах тёмной энергии. Ангел мести — ни добавить, ни отнять.

— Привет, Ань!

А в чём, собственно говоря, прикол? Вот тот последний нож, который я по мнению господина Фёдора кинул особенно неудачно, был непростой. Это был тот самый подарок синьора Алафесто, заряженный энергией по самое не балуй. А метнул я его не абы куда, а в один из артефактных камней, которые складывались в магический контур, который и запирал Аньку на одном месте.

Настройка таких вот «тюрем» — штука тонкая. Чуть что нарушил и всё, считай, поздняк метаться. Если запер внутри что-то злое и опасное, оно не станет ждать, пока ты поправишь камушек и восстановишь контур.

Аня разорвала свои путы.

— Вы, ребят, очень большую ошибку совершили, — сказал я, одной ногой уже шагнув на улицу. — Я понимаю, работа у вас такая. Пленить, пытать, убивать, все дела. Но надеть Анне Эдуардовне на голову грязный вонючий мешок — это, знаете ли, перебор. Фатальный, так сказать, промах. Ань⁈

— Да?

— Как разберёшься тут, собери мои ножи, пожалуйста. И тот, который… ну ты поняла. Ты его голыми руками, желательно не трогай. А то мало ли какую дрянь на себя зацепил, замучаемся чистить. И да, не убивай этих болезных, пожалуйста. Венеция этого не одобрит.

Не сводя глаз с двоих внезапно побледневших мужиков, сестра коротко кивнула.

— Хорошо, — её голос прозвучал ровно, и от того стало ещё страшнее. — Кстати, Артур, как доберёшься до ресторана, начни готовить ризотто с морепродуктами, ладно? Я через пятнадцать минут после тебя подойду. Может через десять.

— Без проблем, — ответил я. — К твоему приходу всё будет в лучшем виде! — вышел из ангара и притворил за собой дверь. Направился в сторону «Марины» и какое-то время ещё слышал визги Феди с Прохором…

В «Марину» возвращался спешно, ибо запара сама себя не отобьёт. А по пути много думал. Мысль о том, что за мной пришли эти… м-м-м… профессионалы — не особенно-то и трогала. Пришли и пришли, не впервой.

Но радует то, как всё закончилось. Аня отомстит и за себя, и за свою испорченную причёску. Сам же я не люблю марать руки, не марал их и начинать не собираюсь. А ведь пришлось бы! Есть у меня очень правильное мнение о том, что эти Федя с Прошкой никого из нас не пощадили бы. Я же примерно понимаю кто они такие и откуда — ручная секта моего дражайшего папеньки. Убийцы-подрядчики на самый разный случай, и у них наверняка есть правило не оставлять никаких свидетелей.

Джулия точно пострадала бы. Судя по тому, что я уже о ней знаю, девушка она талантливая. После того, как заметила бы мою пропажу, начала поиски. Ходила бы, звонила, стучалась в двери и расспрашивала тут и там. А эти нехорошие люди не любят, когда их работой интересуются.

Короче говоря — всё хорошо, что хорошо заканчивается.

— Ну как ты тут? — на бегу накинув китель спросил я у кареглазки.

А та ответила, что за время моего отсутствия ничего толком не изменилось.

— А Гореликов где?

— Сказал, пойдёт искать цыган. Вот только где он их тут искать собирается… ах, да! Ещё. Вон, видишь?

Я перевёл взгляд. За дальним столиком у самого окна сидел пожилой мужчина. Самого обычного внешнего вида, и в самой обычной одежде, что для Венеции и в особенности Дорсодуро уже само по себе необычно. Взгляд старичка был устремлён в одну точку, выглядел он уставшим и… если рассматривать на уровне эмоций, то каким-то прозрачным. Как призрак.

— Это кто?

— Без понятия, — пожала плечами кареглазка. — Зашёл сразу же после того, как ты вышел. Спросил, здесь ли работает синьор Маринари, а потом что тебя подождёт, если я не против. Сел за столик и сидит, даже воды не попросил.

— Хм. Ладно, пойду узнаю.

Я присмотрелся к эмоциональному фону старичка повнимательнее. И такое неприятное чувство поймал… как будто этот человек сам себя уже почти похоронил. Такая безнадёга, что от него действительно ничего кроме неё и не исходит. Пустота. Старичок так и сидел, не подавая признаков жизни, пока я не подошёл к нему вплотную.

— Добрый вечер, синьор, — чтобы не нависать сверху, я сразу же присел напротив. — Меня зовут Артуро Маринари. Чем могут быть вам полезен?

Старичок вздрогнул, будто очнулся ото сна, и наконец поднял на меня глаза.